Чтение онлайн

Займы, направленные на проведение реформ, дали также отдельные непло­хие результаты в Латинской Америке — такие примеры есть в 1990-х гг., притом что опыт 1980-х гг. был разочаровывающим. В 1980-1994 гг. Всемирный банк и МВФ выдали, в частности, пятнадцать займов только Аргентине. Несколько по­пыток реформ здесь оказались неудачными, но в конце концов страна добилась успеха. Рост отреагировал на реформы: после падения подушевого ВВП с темпа­ми -1,9 % в год с 1980-го по 1990 г. в 1990-1994 гг. рост подушевого ВВП состав­лял 4,7 % в год. (Затем, к сожалению, развитие снова замедлилось.)

Еще один удачный пример — Перу. Всемирный банк и МВФ в 1980-1994 гг. выдали этой стране восемь займов, направленных на структурные преобразо­вания. Сначала реформы в Перу не проводились, но в 1990-е гг. они наконец были осуществлены. В результате темпы роста подушевого ВВП тоже меня­лись, с -2,6 % в год в 1980-1990 гг. до +2,6 % в год в 1990-1994 гг.

Займы без структурных преобразований

Почему займы, направленные на структурные преобразования, не повлия­ли так же эффективно на развитие всех стран? Почему в Аргентине, Перу и других латиноамериканских странах переход к положительным темпам роста занял столько времени (да и до сих пор успех этих стран под вопросом), что мы потеряли целое десятилетие? Для ответа надо разобраться, какие именно стра­ны финансировались донорами и что эти страны делали в ответ на получение финансовой помощи. Займы были, но очень часто не было никаких структур­ных преобразований. Такое беспорядочное финансирование создавало слабые стимулы для проведения необходимых реформ.

Только одна Замбия с 1980-го по 1994 г. получила от Всемирного банка и МВФ двенадцать займов, направленных на структурные преобразования. По­ток ресурсов в форме официальных кредитов и помощи достиг за это время четверти всего замбийского ВВП. Несмотря на это, к концу данного периода инфляция в Замбии ежегодно составляла более 40 % (исключение — два года в период с 1985-го по 1996 г.).

Все как будто согласны с тем, что высокая инфляция не создает стимулов для роста. И в числе условий предоставления займов, как правило, были требо­вания обуздать инфляцию. Так почему же, несмотря на высокую инфляцию, доноры продолжали выдавать Замбии кредиты?

То, что произошло в Замбии, в действительности типичный случай. Стра­ны, в которых инфляция выражалась трехзначными числами, получали такой же объем официальных займов, как и страны, в которых инфляция выражалась однозначным числом. Такую практику можно было бы оправдать, если бы за­ймы поступали в страну с изначально высоким уровнем инфляции и целью предоставления займов ставилось ее снижение. Но в Замбию (как и в ряде дру­гих стран) займы продолжали поступать, и их объем даже увеличивался, не­смотря на то, что инфляция оставалась на прежнем уровне, а то и продолжала расти. В 1995 г. МВФ отметил, что в ходе осуществлении его программ «успех в деле снижения инфляции» в странах с низким доходом «был в лучшем случае «смешанным». Фактически же в половине стран, в которых реализовывались программы МВФ, инфляция снизилась, а в половине — выросла [7]. Подоб­ный успех впечатляет примерно так же, как предсказание, что при бросании монеты в половине случаев скорее всего выпадет орел.

Проблемы переходного периода

Другой пример неудачной попытки в деле обуздания инфляции путем пре­доставления займов на структурные преобразования — критический период в России в 1992-1995 гг. С 1 января 1992 г. в стране приступили к введению сво­бодного рынка. Однако к этой критической дате Всемирный банк и МВФ выда­чу займов не подготовили. Очевидно, сказалась уже сложившаяся тенденция реагировать на кризисы после их проявления, вместо того чтобы их предот­вращать (примеры мы увидим и дальше). Не был использован важный период между триумфом Ельцина после победы над путчем в августе 1991 г. и осво­бождением цен 1 января 1992 г. МВФ и Всемирный банк тогда не проявили не­обходимой настойчивости в поддержке российских реформаторов, которые го­товили программу шоковой терапии. Только после того как инфляция в ре­зультате освобождения цен зашкалила за тысячи процентов и Центральный банк России стал беспорядочно печатать деньги для финансирования кредитов государственным организациям, МВФ и Всемирный банк предоставили Рос­сии займы на структурные преобразования. К этому моменту реформаторы уже в значительной степени потеряли доверие и политическую поддержку со стороны населения, которое увидело, что их сбережения и пенсии съедены вы­сокой инфляцией. Как и в случае со многими другими займами, направленны­ми на структурные преобразования, инфляцию обуздать не удалось. Она ста­билизировалась лишь в 1995 г. после выдачи очередного займа МВФ. Тем вре­менем были потеряны крайне важные годы, в течение которых жители России разочаровались в свободном рынке. Политические последствия этого сказыва­ются в России до сих пор.

Россия — один из самых печальных примеров предоставления займов на структурные преобразования и промахов экономистов, заключающихся в не­способности обеспечить плавный переход от коммунизма к капитализму. Сде­ланные в тропиках ошибки были повторены в северных странах, доведенных до нищеты наследием централизованного планирования. 24 бывшие коммунисти­ческие страны получили в 1990-е гг. 143 займа на структурные преобразования и массу советов от западных экономистов. Итог неутешителен: общее снижение объема выпуска в типичной бывшей коммунистической восточноевропейской стране в 1990-е гг. на 41 % и рост доли населения, живущей меньше чем на два доллара в день, с 1,7 до 20,8 %. Такой переход представляет собой сложный процесс, однако нам не удалось справиться даже с элементарными вещами — инфляция в бывших коммунистических странах оставалась высокой и неуп­равляемой, отравив населению первый опыт рыночной экономики. К 1998 г. в средней посткоммунистической стране инфляция по отношению к 1990 г. со­ставляла 64 000 %, несмотря на все займы (рис. 6.2) [8].

Иные варианты политики

Тот же феномен предоставления помощи странам, проводящим неверный курс, относится не только к инфляции, но и к другим аспектам политики. В Мавритании средний размер премии черного валютного рынка в 1982-1989 гг. каждый год превышал 100 %. Размер премии рассчитывается как разница меж­ду обменным курсом валюты на черном рынке и официальным курсом, выра­женная в процентах.

 Она, по сути, представляет собой налог на экспортеров, которые, как правило, приобретают ресурсы по курсу черного рынка, а товары вынуждены продавать по ценам, соответствующим официальному обменному курсу. Займы, направляемые на структурные преобразования, обычно со­провождаются условием, согласно которому официальный обменный курс дол­жен давать возможность экспортерам быть конкурентоспособными. Но, не­смотря на высокую премию черного рынка в Мавритании, Всемирный банк и МВФ выдали этой стране в 1982-1989 гг. шесть займов. Другие доноры после­довали примеру банка и фонда, так что Мавритания за указанный период по­лучала ежегодно в среднем 23 % своего ВВП в виде субсидий и официальных займов. Есть и другие примеры того, как мы, доноры, выдавали крупные креди­ты странам, в которых премия черного рынка превышала 100 % (см. табл. 6.1).

Таблица 6.1. Примеры высокого значения премии черного рынка и предоставления крупных объемов помощи

Страна Период Премия черного рынка Объем официального(%) финансирования развития (в процентах ВВП)

Бангладеш

1985-1992

198,9

7,4

Коста-Рика

1981-1984

179,2

6,0

Эфиопия

1984-1993

176,8

10,4

Гайана

1980-1990

344,4

14,3

Мавритания

1982-1989

156,8

23,0

Никарагуа

1981-1988

2116,1

17,7

Сьерра-Леоне

1987-1990

545,7

7,0

Судан

1984-1990

269,0

6,5

Сирия

1984-1991

403,6

10,1

Уганда

1980-1988

301,0

5,7

Замбия

1987-1991

308,0

14,0

Эта таблица наглядно показывает, что условия получения займов не выпол­нялись. Доноры, оказывая помощь, с удивительной легкостью забывают о вы­сокой премии черного рынка. Помощь остается стабильной и когда эта премия ниже 10 %, и когда она выше 100 %.

Другой тип условий, часто выдвигаемых банком и фондом при выдаче зай­мов, состоит в проведении реструктуризации или закрытии убыточных госу­дарственных компаний. Эти условия тоже выполняются не чаще, чем десять заповедей.

Позвольте привести лишь один пример — государственные железные до­роги в Кении. С 1979-го по 1996 г. Всемирный банк и МВФ выдали Кении девят­надцать займов на структурные преобразования. По условиям этих займов, пра­вительству страны требовалось решить проблемы неблагополучных государ­ственных компаний. Причем наблюдатели отметили финансовые трудности Кенийских железных дорог еще в 1972 г [9]. В докладе Всемирного банка 1983 г. отмечались «серьезные финансовые трудности» Кенийских железных дорог, хотя вместе с тем высказывалась надежда, что недавно заявленные политичес­кие намерения «изучить и исправить ситуацию» будут осуществлены [10]. В Обзоре государственных расходов (Public Expenditure Review) за 1989 г. было отмечено, что правительство составило корпоративный план для Кенийских железных дорог, на который авторы возлагали большие надежды. Правда, в этом же докладе сообщалось, что «в выполнении плана наблюдаются значи­тельные задержки», с чем связывалось «по-прежнему плохое финансовое со­стояние Кенийских железных дорог» [11]. В 1995 г., согласно МВФ, Кенийские железные дороги все еще «испытывали проблемы с ликвидностью и обслужи­ванием гарантированного государством внешнего долга. Осуществление… мер по сокращению персонала и продаже непрофильных активов тоже постоянно откладывалось» [12]. В отчете банка за 1996 г. были отмечены «плохое финан­совое состояние» Кенийских железных дорог, «не отвечающее необходимым стандартам» техническое состояние и срочная необходимость в «ремонте и мо­дернизации». В последнем отчете, на заре нового тысячелетия, Кенийские же­лезные дороги, как выясняется, все так же теряли деньги и не реформировались. По всей видимости, до реформирования этого символа государственного по­кровительства и хозяйственной неэффективности дело дойдет еще не скоро.

Мы, доноры, кажется, не обращаем никакого внимания и на несоблюдение условий и в области бюджетного дефицита. Кот-д’Ивуару банк и фонд выдали с 1980-го по 1994 г. восемнадцать займов на структурные преобразования. При этом с 1989-го по 1993 г. дефицит бюджета в стране составлял 14 % ВВП. Все со­гласны с тем, что высокий дефицит бюджета не создает стимулов для роста. В докладе Всемирного банка по Кот-д’Ивуару за 1988 г. подтверждалось, что «су­ществующий высокий дефицит и ожидания его дальнейшего увеличения созда­ют обстановку неуверенности, которая неблагоприятна для частного инвести­рования» [13]. И условия получения займов, как правило, предполагали сокра­щение дефицита бюджета. Так как же получилось, что после предоставления восемнадцати займов на структурные преобразования дефицит бюджета в про­центах к ВВП у Кот-д’Ивуара все еще выражается двузначными показателями?