Чтение онлайн

Итак, из-за невозможности в полной мере присвоить инновации и по при­чине их неизбежного устаревания скорость технического прогресса в рыноч­ной экономике будет снижаться. Эти отрицательные стимулы могут оказаться настолько сильны, что инновации и вовсе прекратятся, и, следовательно, эко­номический рост остановится. Выход, очевидно, состоит в создании мощных стимулов для инноваций путем субсидирования частных исследований и раз­работок. Кроме того, государству следует субсидировать приобретение лучших иностранных технологий. Со стороны МФО требуется поощрять прямые ино­странные инвестиции из стран с развитыми технологиями, побуждать прави­тельства к самостоятельным исследованиям и разработкам и настаивать на со­блюдении строгих законов по защите интеллектуальной собственности, кото­рые позволят изобретателям распоряжаться доходами от изобретений.

Мертвый груз старого

Другая проблема, связанная с «созидательным разрушением», состоит в том, что мертвый груз старых технологий ограничит выгоду от новых. Вероятно, в этом кроется одна из причин замедления роста в США и в других промышленно развитых странах. Существующие технологии себя изжили, а продвижение к новым совершается недостаточно быстро. Даже промышленно развитые стра­ны не полностью перешли на электронные технологии, с которыми связано будущее, — возможно, из-за этого и замедляются темпы роста [15]. (Я только что потратил два часа, пытаясь заказать билет на международный авиарейс че­рез Интернет, пока в конце концов не позвонил в старомодное агентство и не попросил, чтобы они сделали это за меня. Электронная революция — это здо­рово, но у нее свои болезни роста.)

Классическая статья историка экономики Пола Дэвида (которую я только что нашел в Интернете, правда, после утомительных поисков) описывает тор­мозящий эффект старой технологии во время более ранней технологической революции — когда паровые двигатели сменялись электрическими [16]. Дей­ствительно, время постепенного распространения электродвигателей совпало с замедлением роста производительности, как в США, так и в Великобритании. В 1910 г. было электрифицировано только 25 % американской промышленности, хотя Эдисон изобрел центральную электростанцию в 1881 г. Электродвигатель приживался с трудом, так как его внедрение требовало модернизации сущес­твующих производств. При использовании парового котла фиксированные из­держки на него были высоки, поэтому паровой двигатель ставили посреди цеха, и затем его энергия при помощи рычагов и приводных ремней передавалась на все машины фабрики. Большим преимуществом электродвигателя оказалось то, что его можно было установить внутри каждой отдельной машины, так что центральный двигатель уже не требовался. Можно было также сэкономить на инвестициях в фабричное оборудование, потому что рычаги, ремни и громоз­дкая инфраструктура больше были не нужны. Как только перестало иметь зна­чение расположение материалов по отношению к источнику энергии, всю сис­тему движения материалов внутри фабрики можно было оптимизировать. Многоэтажные фабрики, которые были предпочтительнее при использовании паровой энергии и средств ее передачи, были заменены одноэтажными. Фабри­ка с несколькими источниками энергии была менее подвержена риску полной остановки. При паровом двигателе производство могло встать из-за проблемы с паровым котлом или любым из рычагов и ремней. Если же выходила из строя электрическая машина, поломка затрагивала только то оборудование, в кото­ром находился неисправный двигатель.

Тем не менее эти преимущества не были реализованы сразу. Ведь большие средства уже были вложены в фабрики с рычагами и ремнями. На начальной стадии внедрения электрического двигателя он просто заменил паровой в ка­честве центрального источника энергии. Только по мере старения существо­вавших фабрик и строительства новых по принципу децентрализованного рас­пределения электроэнергии были использованы все возможности новой техно­логии, позволяющие повышать производительность. Так, по иронии судьбы, прежние технологические успехи (связанные с внедрением паровых машин)

7 - 2501 могут препятствовать новой технологии (электричеству). У отсталых стран есть естественное преимущество при внедрении новой технологии — ведь у них никогда не было старой!

Более того (с подобными явлениями мы не раз сталкивались в этой книге), решения отдельных фабрик о переходе на электроэнергию зависели от того, как вели себя другие фабрики. Строить электростанцию-генератор имело смысл только в том случае, когда поблизости было много коммерческих пользовате­лей. Если соседи не переходили на использование электроэнергии, отдельная фабрика не могла добиться успеха. Именно сетевой эффект объясняет, почему поначалу электрификация распространялась так медленно, а потом вдруг этот процесс резко ускорился. К 1930 г. 80 % американской промышленности было электрифицировано.

Аналогично далеко не сразу осознаются производительные преимущества компьютера, потому что они требуют реорганизации старых способов ведения дел. В моем кабинете до сих пор книги и бумаги занимают гораздо больше мес­та, чем компьютеры. Ведь пока экономика недостаточно компьютеризирова­на, чтобы обойтись без бумажных версий документов. Уже несложно предста­вить день, когда все деловые и профессиональные документы будут доступны в сети и устранят необходимость в полках для бумажных материалов. Но этого еще не произошло, потому что вокруг много людей традиционного склада, ко­торые пользуются чернилами и бумагой. Однако рано или поздно новая волна накроет нас с головой. Возможно, процесс уже начался. В 1997 г. в США на двадцать три человека приходился один компьютер с выходом в Интернет. Но число подключенных к компьютерной сети растет на 50 % в год [17]. Еще быс­трее Интернет распространяется во многих бедных странах, потому что они могут пропустить ряд промежуточных этапов технического прогресса. В Мек­сике уже есть 36 провайдеров интернет-услуг, в том числе один в самом отста­лом штате Чиапас.

Группы интересов и созидательное разрушение

Необходимо отметить, что будут появляться не только выигравшие от про­цесса экономического роста, но и проигравшие. В ходе экономического разви­тия некоторые старые отрасли промышленности исчезают, а новые возника­ют. Рост меняет весь экономический ландшафт, превращая фермы в рестора­ны быстрого питания и производственные площади. И поскольку, повторим, в этой игре есть не только победители, но и побежденные, понятно, почему всегда существовало мощное лобби, направленное против экономического рос­та. И дело тут отнюдь не в одном беспокойстве за окружающую среду.

В Интернете, например, есть сайт Института сохранения (Preservation In­stitute) — группы, которая призывает «покончить с экономическим ростом» [ 18]. Исследование 1999 г. предупреждает: «Расширение городов угрожает окру­жающей среде, экономике и общественному устройству Америки» [19]. Исто­рик Пол Кеннеди замечает, что экономические изменения, «так же как войны и спортивные турниры… обычно не для всех выгодны». Прогресс приносит бла­га одним, «так же как наносит вред другим» [20]. На полках библиотеки можно найти книги и статьи с характерными названиями: «Для того чтобы поддержи­вать развитие, нужно отказаться от роста», «Экономический рост и ухудшение социального обеспечения», «Развитые до смерти», «Нищета богатства», «Цена экономического роста» и более сдержанным — «Иллюзия роста: Как экономи­ческий рост обогатил немногих, разорил многих и поставил планету под угро­зу» [21 ]. В 2000 г. на ежегодной встрече МВФ и Всемирного банка в Праге демо­нстранты бросали камни и бутылки с зажигательной смесью, чтобы выразить свое разочарование в глобальном экономическом росте.

Очевидно, стимул к противодействию созидательному разрушительному росту существует у многих — например, у тех, кто работает со старыми техно­логиями. Я сопротивляюсь покупке нового карманного компьютера, потому что все нужные мне телефонные номера хранятся в уже устаревшем органай­зере Sharp Wizard. В общем, в старых отраслях всегда будет коалиция работни­ков и корпораций, требующих защиты от новых технологий. Когда новая тех­нология приходит из-за границы, протест часто принимает форму требования оградить местных производителей от конкурирующих импортных продук­тов, созданных при использовании более эффективной технологии. Среди за­щитников старых технологий бывают и государственные лидеры. Бюрократы могут ощущать, что новые технологии ставят под угрозу их методы контроля. Не исключено, что из-за этого Китай закрыл свои границы в эпоху Минь, а сегодня пытается контролировать использование Интернета. Сопротивление порой настолько велико, что рост существенно замедляется.

Историк экономики Джоэл Мокир утверждает: те же силы, которые вызва­ли первую в мире промышленную революцию в Англии, позже противодейст­вовали дальнейшему техническому прогрессу. Это привело к тому, что Англия уступила технологическое первенство Америке. Английские школы обучали элиту для определенных профессий, а не для науки и технологий. На конти­ненте, наоборот, немцы ввели свои TechnischeHohschule [22]. Американская пря­дильная промышленность рванула вперед с изобретением новой кольцепря-дильной технологии, в то время как Ланкашир остался верен устаревшей тех­нологии веретенной пряжи [23]. После трех забастовок 1850-х гг. англичане добились запрета использовать швейные машины для пошива обуви в Нор-тхэмптоне. Рабочие в оружейной промышленности в Бирмингеме сопротивля­лись внедрению прогрессивной технологии взаимозаменяемых деталей. Анг­лийские рабочие также не дали ввести новое оборудование в производстве ков­ров, стекла и металла [24].

Потом нечто подобное случилось и с Америкой, которая в 1970-1980-е гг. уступила пальму первенства Японии. Теперь застой наступил в Японии, а Аме­рика после большой встряски снова в лидерах, хотя обе страны развиваются медленнее, чем несколько десятилетий назад.

Конфликт между старой и новой технологией можно рассматривать как кон­фликт между поколениями. Старики обучены трудиться по старой техноло­гии, и их квалификация может быть жестко к ней привязана. У них есть все стимулы сопротивляться внедрению новой технологии. Молодые учатся то­му, что в данный момент является передовым рубежом развития технологий, и у них есть стимулы для ввода этой новой, более производительной техноло­гии. Будет ли происходить технический прогресс, зависит от того, кто занима­ет ключевые позиции в управлении. В демократическом обществе это может зависеть от демографических факторов — то есть от того, какую долю населе­ния составляют пожилые люди. А это, в свою очередь, определяется темпами роста численности населения. Если они высоки, то большинство составляет молодежь; если численность населения растет медленно, то в большинстве оказываются старики [25]. В бедных странах население увеличивается быстро, и потому у них есть преимущество — на молодых приходится основная часть жителей.