Чтение онлайн

Ожидания могут быть источником нестабильности темпов роста, что мы нередко наблюдаем на практике. Один-единственный шок в системе способен резко изменить ожидания. Вы вдруг начинаете ждать, что все прекратят инвес­тирование, и не инвестируете сами. С этой точки зрения можно объяснить пре­кращение роста в латиноамериканской экономике после долгового кризиса 1982 г., мексиканский крах 1995 г. и восточноазиатский кризис 1997-1998 гг. Темпы роста меняются более сильно, чем это оправдано изменением фунда­ментальных показателей. И так происходит, потому что резко меняются ожи­дания.

Исходя из принципа возрастающей отдачи можно утверждать, что нище­та — это отсутствие координации. Если бы все могли заранее договориться, что будут инвестировать до тех пор, пока не достигнут квалификации, превы­шающей порог ловушки бедности, то они бы выбрались из ловушки. К сожа­лению, сам по себе рынок не осуществляет такую координацию. А потому бед­ность сохраняется.

Государственная политика и бедность

Как государственная политика может повлиять на стимулы в мире утечек, соответствий и ловушек? Прежде всего надо признать, что вмешательство пра­вительства бывает необходимым средством вызволения экономики из пороч­ного круга. Очевидно, существует некая минимально требуемая ставка доход­ности инвестиций. Если при низком уровне знаний ставка доходности окажет­ся ниже минимальной, то частный сектор не станет инвестировать. Именно государственный сектор может вытащить экономику из ловушки, обеспечи­вая инвестиции в новое знание.

При этом следует соблюдать осторожность. Путем масштабных государст­венных инвестиций, финансируемых за счет высокого налога на частные ин­вестиции, из ловушки выбраться не удастся. Если главная проблема заключа­ется в низкой доходности частного капитала, не имеет смысла опускать этот показатель еще ниже. Иначе выйдет так: то, что государство дает одной рукой, другой будет отбирать.

Сама политика правительства способна стать причиной ловушки. Ошибоч­ная политика предполагает более низкую доходность в частном секторе. Если в результате осуществления такого курса доходность падает ниже требуемого минимума, то частный сектор перестает инвестировать в экономику. А значит, прекращаются частные инвестиции в знания и квалификацию, без чего нации не выбраться из ловушки.

Первый шаг в такой ситуации — положить конец неверному правитель­ственному курсу. Однако такой меры часто бывает недостаточно, чтобы стра­на вырвалась из ловушки. Правительство должно еще субсидировать все фор­мы накопления знаний и капитала. Это предполагает налоговые льготы на сред­ства производства, образование, платежи за лицензирование технологий и даже государственные субсидии на определенные товары и услуги. Средства на та­кие субсидии следует изыскивать из налоговых поступлений — таких, кото­рые не препятствуют накоплению знаний, например налогов на потребление.

Правительство также может сделать попытку решить проблему координа­ции. Если оно убедит нескольких крупных игроков инвестировать в экономику значительные средства, пусть и при недостаточно развитых для этого стиму­лах, то весь народ получает шанс выбраться из ловушки. Таков один из вари­антов взаимодействия государства и бизнеса. Именно с его помощью возник­ло восточноазиатское экономическое чудо.

Если нация в основном выбирается из ловушки, но оставляет позади ка­кую-либо этническую или региональную группу, правительство должно суб­сидировать приобретение бедными квалификации. По мере увеличения дохо­дов граждан государственные социальные программы должны расширяться. В промышленно развитых странах системы социального обеспечения работают обычно по противоположному принципу, хотя американские льготы в сфере подоходного налога — удачное исключение.

И оно служит примером того, как можно поощрять бедных за то, что они зарабатывают деньги. Субсидии, направленные на приобретение бедными ква­лификации, надо предоставлять так, чтобы доходность квалифицированного труда ни для кого не снижалась. Опять-таки один из способов добиться это­го — ввести налог на потребление.

Подсказывая, какой должна быть верная политика, истории об утечках, со­ответствиях и ловушках все же пугают элементом непредсказуемости. Разли­чия в политике не способны объяснить все отличия в экономическом росте разных стран. Некоторые страны будут бедными просто потому, что они изна­чально были бедны, или потому, что все ожидают, что они будут бедны. Не только успехом или неудачей правительственных программ определяется судь­ба бедных. Даже если члены какой-либо конкретной группы высоконравствен­ны, экономны и трудолюбивы и даже если мудрое правительство создаст им все стимулы к успеху, мы не знаем, как сложится их экономическое будущее. Слишком многое зависит от начальных условий — состояния знаний и квали­фикации — и от уровня ожиданий; однако все эти факторы крайне трудно из­мерить.

В этой главе описывались довольно мрачные перспективы для бедных, ко­торые попали в порочные круги. В следующей главе будут рассмотрены неко­торые иные аспекты технологий, дающие надежду по крайней мере отдельным отсталым регионам и странам.

Интермеццо. Война и память

Джейд — молодая женщина, выросшая в Нэхоне. В этой деревеньке 240 жите­лей, а находится она в пятидесяти милях к юго-востоку от Сеула, столицы Ко­реи. Джейд родилась в 1958 г., на год позже меня. За годы ее жизни средний доход корейцев вырос больше чем в восемь раз. За время моей жизни доход американцев вырос меньше чем в два раза.

Пожилые жители Нэхона оглядываются на свою юность, испытывая одновре­менно ностальгию и облегчение. Мать Джейд вспоминает, что в 1950-е гг. в Нэ-хоне не было магазина, приходилось идти пешком три или четыре часа в Сувон, чтобы купить сахар, соль или масло для лампы. Госпожа Кванг добавляет, что при этом каждый еще тащил на спине вязанку хвороста, чтобы продать ее в Сувоне.

Стирать мать Джейд ходила на реку. «Я вставала в три часа ночи, так мно­го надо было успеть, — говорит госпожа Кванг. И вздыхает: — Но эта старин­ная одежда была очень красивая».

«Самые бедные просто ели кору деревьев и какие-нибудь травы, которые мож­но было найти весной, — вставляет госпожа Ю. — Перед сбором риса всегда были голодные времена».

Тон разговора становится печальным, когда они вспоминают войну. Мужа госпожи Кванг заставши, как раба, работать в угольной шахте на севере, отку­да он вернулся совсем больным. Когда шла война с Северной Кореей, вспоминает госпожа Кванг, все бежали на юг, стараясь не обращать внимания на трупы на дороге.

Отец Джейд имел диплом юриста, но двадцать лет войны помешали ему за­ниматься своим делом. Он работал на земле и вкладывал свои надежды в детей. Джейд поехала учиться в Сеульский университет. Она закончила обучение, вы­шла замуж и уехала в Японию. Сестра ее сейчас живет в Инхоне, в квартире, где есть «стиральнаямашина, соковыжималка, сушилка, блендер». Мать осталась в Нэхоне.

Но теперь и в старой деревеньке есть все признаки общества потребления. Дороги заасфальтированы, на домах торчат телевизионные антенны и спут­никовые тарелки, бросаются в глаза электрические и телефонные провода. Прав­да, не так привлекательно выглядят многочисленные пластиковые бутылки и банки в кюветах. Фабрика полиуретановой пены дает местным жителям рабо­ту. Молодежь больше не рассуждает о войне и политике, а говорит о спорте, за­граничных путешествиях и одежде. Питание за последние десятилетия настоль­ко улучшилось, что представители нынешнего поколения в среднем на одиннад­цать сантиметров выше, чем их бабушки и дедушки [1].

В предыдущей главе технологическое знание было представлено как сила, создающая ловушки бедности. Но у технологии есть другие особенности, бла­годаря которым она дает надежду тропическим странам — тем, у которых в старые технологии было инвестировано меньше, чем в промышленно развитых странах. По крайней мере, у некоторых тропических стран есть возможность перескочить через несколько технологических ступеней и оказаться прямо на передовом рубеже технического развития. Однако, чтобы воспользоваться та­кими возможностями, необходимы минимальный уровень квалификации, ба­зовая инфраструктура, некоторый предыдущий технологический опыт и бла­гоприятствующая государственная политика.