Чтение онлайн

Прорицатель держался особняком, ехав немного в стороне. Он повернул голову в капюшоне к солдату и произнёс хриплым, надрывным голосом: «Я знаю, зачем пришёл сюда римлянин».

«Что?» Солдат опешил, но тут же оправился и ухмыльнулся. «Ну, так расскажи! Не будем мучиться, чтобы его выведать. Шучу! Ну же, прорицатель, говори».

«Он пришёл искать своего сына».

Странный голос, доносившийся из-под безликого капюшона, заставил мою кровь застыть в холоде.

Крылья трепетали в моей груди. Невольно я прошептал имя сына:

«Мето!»

Прорицатель остановил коня и обернулся. «Передай римлянину, чтобы он шёл домой. Ему здесь нечего делать. Он ничем не может помочь своему сыну».

Он медленно поехал в том направлении, откуда мы приехали, обратно к последнему редуту леса.

Солдат поморщился и задрожал, как собака, отряхивающаяся от воды. «Вот странный какой-то. Не жалко видеть его спину!»

Давус дёрнул меня за рукав. «Тёсть, этот парень настоящий прорицатель! Иначе откуда ему было знать…»

Я зашипел Давусу, чтобы тот замолчал. На какой-то безумный миг мне захотелось вернуться и последовать за фигурой в капюшоне, чтобы узнать, что он ещё мне расскажет. Но я знал, что солдаты, несмотря на все их шутки, никогда бы этого не допустили. Сейчас мы были их пленниками.

Мы поднялись на небольшой холм. На вершине солдат остановился и указал прямо перед собой на вершину холма, пылающую кострами. «Видишь?

Вот лагерь Цезаря. А за ним лежит Массилия, прижавшаяся спиной к морю. Рано или поздно она откроет нам свои ворота. Потому что так сказал Цезарь!

Я оглянулся. Море пней белело под восходящей луной. Прорицательница растворилась в ночи.

II

«Говорит, что его зовут Гордиан. Утверждает, что он римский гражданин. Называет императора «Гай Юлий», как будто знает его. Говорит, что больше никому ничего не скажет, кроме самого Требония. Что вы думаете, сэр?»

Солдат передал меня своему центуриону; центурион передал меня своему командиру когорты; командир когорты теперь совещался со следующим офицером по званию. В лагере было время ужина. Оттуда, где я стоял, прямо в палатке офицера, я мог выглянуть из-за полога и увидеть шеренгу мужчин с металлическими мисками в руках, шагающих вперед с постоянной скоростью. На ближайшем перекрестке дорожек между палатками был установлен факел; свет освещал усталые, улыбающиеся лица людей, счастливых тем, что день подошел к концу, хотя некоторые практически спали стоя. Многие были перепачканы грязью, а некоторые выглядели так, будто валялись в грязи. Солдатская служба во время осады означает бесконечные рытье: траншей, отхожих мест, туннелей под стенами противника.

Где-то в дальнем конце очереди я услышал глухой, повторяющийся стук деревянной ложки о металлические миски. Я уловил запах какого-то рагу. Может, свинину? Мы с Давусом съели всего горсть хлеба с тех пор, как утром вышли из таверны. Рядом с собой я услышал урчание в животе Давуса.

Офицер, сидя на складном стуле, неохотно разглядывал нас. Мы отвлекали его от ужина в офицерской столовой. «Неужели, командир когорты, нельзя было подождать до утра?»

«Но, сэр, что мне делать с этими двумя тем временем? Обращаться с ними как с почётными гостями? Или как с пленниками? Или освободить их и выслать из лагеря?

Конечно, старший выглядит вполне безобидным, но тот, что покрупнее, он называет своим зятем...

«Ты, должно быть, настолько же глуп, насколько кажешься, командир когорты, хотя это вряд ли возможно, если собираешься судить о праздношатающихся и нарушителях границ по их внешнему виду. Это верный способ получить нож в спину от какого-нибудь массилийского шпиона».

«Я не массилианский шпион», — сказал я. В подтверждение моих слов у меня заурчало в животе.

«Конечно, нет», — резко ответил офицер. «Ты римский гражданин по имени Гордиан — или, по крайней мере, так говоришь. Почему ты слонялся у храма Артемиды?»

«Мы направлялись в Массилию. Но заблудились».

«Почему ты сошел с дороги?»

Хозяин таверны сказал нам, что на этом участке дороги хозяйничают разбойники. Мы решили срезать путь.

«Зачем вы вообще направлялись в Массилию? У вас там есть родственники или деловые связи? Или вы ищете кого-то из лагеря?»

Я склонил голову.

Командир когорты развёл руками. «Вот тут он и замыкается, сэр. Он явно что-то скрывает».

Офицер склонил голову набок. «Подождите-ка. Гордиан — я уже слышал это имя. Командир когорты, вы свободны».

«Простите, сэр?»

«Иди. А теперь, пока повара не вычерпали все вкусности из того помоя, что они сегодня выплеснули».

Командир когорты отдал честь и ушел, бросив на меня последний подозрительный взгляд.

Офицер поднялся со своего складного стула. «Не знаю, как вы двое, но я умираю с голоду. Следуйте за мной».

«Куда мы идем?» — спросил я.

«Ты же говорил, что хочешь поговорить с самим Цезарем, да? А если не получится, то с командиром осады? Тогда пойдём. Гай Требоний никогда не пропускает ужин в своём шатре». Он хлопнул в ладоши и потёр их. «Если повезёт, он пригласит меня присоединиться к нему».

Офицеру не повезло. Едва он объявил, кто я такой, и изложил обстоятельства дела, как Требоний, сидевший, жевал свиную рульку, без промедления отпустил его. Офицер бросил последний долгий взгляд, но не на меня, а на свиную рульку.

Как и Марк Антоний, Требоний принадлежал к молодому поколению, которое с самого начала примкнуло к комете карьеры Цезаря и теперь было полно решимости оседлать её, ведя к славе или к катастрофе. В политической сфере Требоний, будучи трибуном, служил Цезарю, помогая расширить его власть в Галлии за пределы конституционных ограничений. На военном поприще он служил одним из наместников Цезаря в Галлии, помогая подавлять туземцев. Теперь, когда началась гражданская война, он вновь связал свою судьбу с Цезарем. Судя по его аппетиту, он не испытывал никаких сожалений; свиная рулька в его кулаке была обглодана до кости.

Я смутно узнал его, потому что видел его мельком, когда навещал своего сына Метона в лагерях Цезаря. Я вдруг вспомнил случай в Равенне, когда Метон мимоходом сказал мне, что

Требоний вёл досье с остротами Цицерона и публиковал их для своих друзей. Следовательно, у Требония было чувство юмора; или, по крайней мере, он ценил иронию.

Он с любопытством посмотрел на меня. В лицо он меня никак не мог узнать, но имя он знал. «Ты отец Мето», — сказал он, вытаскивая изо рта свиную полоску.

"Да."

«Не похож. Ах, но Мето ведь усыновлён, да?»

Я кивнул.

«А этот?»

«Мой зять».

«Выглядит достаточно большим».

«Я чувствую себя в большей безопасности, когда путешествую с ним».

«Скажите ему, чтобы вышел из палатки».

Я кивнул. Давус нахмурился. «Но, тесть…»

«Возможно, эти люди могли бы сопровождать Давуса в офицерскую столовую», — предложил я, имея в виду солдат, которые сидели и стояли вокруг палатки, ужиная. «Так нам не придётся слушать, как у него урчит в животе снаружи палатки».