Чтение онлайн

Я сохранила бесстрастное выражение лица. Витрувий, значит, не знал. История предательства Метона была известна лишь тем, кто был выше или ближе к ближайшему окружению Цезаря. Я глубоко вздохнула. «Требоний говорит мне, что в Массилию нет пути»,

Я сказал это, небрежно упомянув имя командующего осадой.

Инженер поднял бровь. «Это хорошо укреплённый город. Стены тянутся по всему периметру, образуя непрерывный контур: вдоль суши, вдоль моря и песчаного пляжа у гавани. Стены сложены из массивных известняковых блоков, укреплённых через определённые промежутки бастионными башнями».

Чрезвычайно качественная конструкция; блоки, кажется, идеально подогнаны и уложены друг на друга, без цемента или металлических зажимов. В нижних рядах есть прорези для стрельбы из луков. На верхних зубцах – площадки для механических луков и торсионной артиллерии. Это вам не осада какого-нибудь галльского форта, сколоченного из брёвен, уж поверьте! Мы никогда не протараним его, никогда не обрушим стену катапультами.

«Но стены все равно можно разрушить?»

Витрувий улыбнулся. «Что ты знаешь об осадах, Гордиан? Твой сын, должно быть, кое-чему научился, воюя с Цезарем на севере и редактируя его мемуары».

«Мы с сыном обычно говорим о других вещах, когда встречаемся».

Он кивнул. «Тогда я расскажу тебе об осадах. Главные добродетели осаждающего — терпение и упорство. Если не можешь прорваться к крепости или прожечь её, придётся рыть норы, как термит. Вся слава в этой осаде достанется сапёрам. Именно они роют подкопы под стены. Копай достаточно глубоко, и у тебя получится туннель в город. Копай достаточно глубоко и широко, и участок стены рухнет под собственной тяжестью».

«Это звучит почти слишком просто».

«Вовсе нет! Чтобы разрушить город, требуется столько же продуманной инженерии и упорного труда, сколько и для его строительства. Взять, к примеру, наше положение. Цезарь выбрал это место для лагеря, потому что оно высоко. Отсюда открывается вид не только на город и море, но и на осадные работы, ведущиеся в долине прямо под нами. Именно там и происходят настоящие события. Сейчас слишком темно, долина вся в тени, но с рассветом вы увидите, чего мы там добились».

«Первым шагом в любой осаде является рыть контравалляцию — глубокую траншею, параллельную городским стенам, защищённую щитами. Она позволяет перебрасывать людей и снаряжение туда и обратно. Наша контравалляция проходит вдоль всей долины, от гавани слева от нас, до самого небольшого залива справа, на другой стороне города. Контравалляция также защищает лагерь от города; не даёт врагу вырваться из ворот и организовать контрнаступление. В то же время она мешает кому-либо из-за лагеря доставлять в город свежие припасы. Это важно. Голод — слабость каждого». Он загибал пальцы, декламируя

список. «Изоляция, лишения, отчаяние, голод: никакой таран не сравнится с этой силой.

«Но чтобы организовать штурм, нужно подкатить башни и осадные машины прямо к стенам. Если земля не ровная — а в той долине она определенно не ровная — ее нужно выровнять. Вот почему Цезарь приказал построить массивную насыпь под прямым углом к стене, своего рода возвышенную дамбу. Потребовалось много выравнивания, прежде чем мы смогли заложить фундамент; можно подумать, что мы строим египетскую пирамиду, судя по количеству перемещенной земли. Насыпь сделана в основном из брёвен, сложенных всё выше и выше, каждый уровень перпендикулярен нижнему, с землёй и щебнем в промежутках для прочности. Там, где она пересекает самую глубокую часть долины, насыпь составляет восемьдесят футов сверху донизу.

Всё время, пока шли эти земляные работы и строительство, массилийцы, конечно же, не переставали обстреливать нас со стен. Люди Цезаря привыкли сражаться с галлами, у которых нет ничего крупнее копий, стрел и пращей. С этими массилийцами всё иначе. Суть в том, что, хотя мне и неприятно это признавать, их артиллерия превосходит нашу. Их катапульты и баллистические машины стреляют дальше и кучнее. Я говорю о двенадцатифутовых оперённых дротиках, обрушивающихся на людей, пока они пытаются сложить тяжёлые брёвна! Наши обычные средства защиты — передвижные щиты и мантелты — были совершенно неэффективны. Нам пришлось построить навесы вдоль всей насыпи, чтобы защитить рабочих, прочнее любых подобных сооружений, которые мы строили раньше.

Вот что мне нравится в военной инженерии — всегда новая задача, которую нужно решить! Мы построили навесы из самого крепкого дерева, какое только смогли найти, укрепили их брусьями толщиной в фут и покрыли всё огнеупорной глиной. Валуны откатываются, как град. Гигантские дротики отскакивают, словно от цельного железа. И всё же грохот внутри этих навесов, от падающих снарядов и камней, определённо может напрячь нервы! Знаю; я провёл там немало времени, наблюдая за работой.

«Когда насыпь была почти готова, мы приступили к строительству осадной башни, установленной на катках, со стенобитным тараном, встроенным в нижнюю платформу.

Он уже там, на этом конце насыпи. Завтра он бросится вперёд по дамбе, и массалийцы никак не смогут его остановить. Люди на верхних платформах осадной башни защищены завесами из пеньковых циновок, слишком толстых, чтобы любой снаряд мог их пробить. Как только башня вплотную придвинется к стене, люди на верхних платформах смогут стрелять вниз по любым массалийцам, которые осмелятся выйти из города, чтобы попытаться остановить операцию, в то время как люди на нижней платформе смогут размахивать тараном по своему усмотрению. Знаете ли вы, какую панику вызывает в осаждённом городе — бум , бум, бум тарана, ударяющегося о стены? Вы будете слышать это за много миль.

Я всмотрелся в долину. Среди оттенков серого и чёрного я мог

Я разглядел прямую линию насыпи, пересекающей долину от точки чуть ниже нас до основания городских стен. Я также мог разглядеть громадную осадную башню на ближнем конце. «Но мне казалось, ты говорил, что катапульты и тараны никогда не разрушат стены Массилии».

«Я так и сделал», — усмехнулся Витрувий. «Мне действительно не стоит больше ничего говорить».

Я поднял бровь. «Таран — это всего лишь отвлекающий маневр?»

Он слишком гордился своим планом, чтобы отрицать его. «Как я уже сказал, вся слава достанется сапёрам. Они яростно копают туннели с первого дня, как мы разбили лагерь. Они создали целую сеть туннелей, тянущихся вверх и вниз по стенам. Самый длинный — вон там». Он указал налево, в сторону главных городских ворот и гавани за ними. По всем нашим расчётам, землекопы прорвутся завтра. В мгновение ока у нас появится проход в городских стенах. Сразу за землекопами в туннеле будут толпиться войска, готовые выскочить из этой дыры в земле, словно муравьи из развороченного муравейника. Из Массилии они ворвутся в главные ворота. Массилийцы сосредоточат всех людей, которых смогут собрать в другом месте, в том месте, где осадная башня и таран атакуют стену. Атака на ворота изнутри города застанет их врасплох. Ворота будут нашими; и как только наши люди их откроют, сам Требоний возглавит атаку на город. Осада закончится.

У массилийцев не будет иного выбора, кроме как сдаться и молить о пощаде».

«И помилует ли их Требоний?»

«Цезарю было приказано взять город и удерживать его до его возвращения.

Он намерен сам диктовать условия массалийцам».

«Значит, резни не будет?»

«Нет. Если только массалийцы не настолько безумны, чтобы сражаться насмерть. Маловероятно.

— они в душе торговцы, но кто знает. Или если…

"Да?"

«Если только наши люди не выйдут из-под контроля». По тому, как понизился его голос, я понял, что он уже видел подобные случаи. Мето рассказывал мне о галльских городах, разграбленных и опустошённых обезумевшими римскими солдатами. Казалось немыслимым, что такое можно сотворить с жителями Массилии, многовековой союзницы Рима. Но это была война.