Чтение онлайн

«Хорошая идея», — сказал Требоний. «Всем вон!»

Никто не усомнился в выполнении приказа. Через несколько мгновений мы с Требонием остались одни.

«Я надеялся найти Цезаря еще здесь», — сказал я.

Требоний покачал головой. «Уехал несколько месяцев назад. У него есть дела поважнее, чем сидеть здесь и морить голодом толпу греков. Разве ты не узнал новости в Риме?»

«Сплетни на Форуме не всегда заслуживают доверия».

Да, Цезарь был здесь с самого начала. Он вежливо попросил массилийцев открыть ворота. Они замялись и замялись. Цезарь потребовал, чтобы они открыли ворота. Они отказались. Цезарь заложил основу для осады — обсудил с инженерами стратегию разрушения стен, руководил строительством кораблей, дал указания офицерам, обратился к рядовым. Затем он поспешил дальше.

Срочные дела в Испании, — Требоний мрачно улыбнулся. — Но как только он расправится там с легионами Помпея, он вернётся, и мне выпадет честь представить ему Массилию, расколотую, как яйцо.

«Вернувшись в Рим, я услышал, что массилийцы просто хотели оставаться нейтральными».

Ложь. Когда Помпей отплыл на восток, в Грецию, его союзник, Луций Домиций Агенобарб, приплыл сюда. Домиций прибыл раньше Цезаря. Он убедил массилийцев встать на сторону Помпея и закрыть свои ворота перед Цезарем.

Они были глупцами, что послушали его».

Я приподнял бровь. «Лето уже почти прошло. Ворота Массилии всё ещё закрыты, а стены, полагаю, всё ещё стоят».

Требоний стиснул челюсть. «Недолго осталось. Но ты же проделал весь этот путь не для того, чтобы расспрашивать о военных операциях. Ты ведь хотел бы видеть Цезаря, правда? Как и все мы. Тебе придётся довольствоваться мной вместо него. Чего ты хочешь, Гордиан?»

Шатер был пуст. Никто, кроме Требония, не слышал его. «Мой сын, Метон».

Его лицо окаменело. «Твой сын предал Цезаря. Он замыслил убить его ещё до того, как Цезарь перешёл Рубикон со своими войсками. Всё это всплыло после того, как Помпей бежал из Италии, а Цезарь взял Рим. Больше мы его не видели».

Если ваш сын пришёл в Массилию, он пришёл один. Если он в городе, вы не сможете добраться до него, пока не падут стены. А когда это произойдёт, если мы найдём Метона, его арестуют, и с ним разберётся сам Цезарь.

Верил ли он в то, что говорил? Неужели он не знал правды? Даже я какое-то время был обманут, полагая, что Метон предал Цезаря — Метон, который сражался за Цезаря в Галлии, переписывал мемуары великого человека и делил с ним палатку. Но правда была гораздо сложнее.

Предательство Метона было тщательно сконструированным обманом, уловкой, призванной заставить противников Цезаря доверять Метону и принять его в свои ряды.

Мето не предавал Цезаря; Мето был шпионом Цезаря.

Вот почему я надеялся найти Цезаря. Сам Цезарь придумал схему, как сфальсифицировать предательство Метона. С одним Цезарем я мог бы говорить откровенно. Но много ли знал Требоний? Если Цезарь держал его в неведении, я никогда не смог бы убедить его в правде. Более того, это могло быть опасно – опасно для Метона, если он ещё жив…

Ровный тон Требония и стальной взгляд не выдавали двусмысленности. Насколько я мог судить, говоря о предательстве Метона, он говорил то, что считал правдой. Но делал ли он это только потому, что считал меня неосведомлённым о фактах? Неужели мы играли в игру теней, каждый из которых знал правду, но боялся раскрыть её другому?

Я попытался его разговорить. «Требоний, до того, как Метон покинул Рим, я видел его, говорил с ним. Несмотря на внешность, я не верю, что он предатель Цезаря. Я знаю , что это не так. И, конечно же, зная Метона так, как вы, зная Цезаря, вы тоже должны это понимать. Не так ли?»

Он коротко покачал головой. Выражение его лица стало строже. «Послушай, Гордиан, твой сын был моим другом. Его предательство было ножом не только в спину Цезаря, но и в мою – и в спину каждого, кто сражался с Цезарем. И всё же, как ни странно, я не могу сказать, что держу на него зла.

Это ужасные времена. Семьи разваливаются – брат против брата, муж против жены, даже сын против отца. Это ужасное дело. Мето сделал выбор – неправильный выбор – но, насколько я знаю, за ним стояла честь. Теперь он мой враг, но я не питаю к нему ненависти. Что касается тебя, я не виню тебя за то, что сделал твой сын. Ты свободен идти. Но если ты пришёл сюда, чтобы…

Если ты сговоришься с Метоном против Цезаря, я поступлю с тобой так же сурово, как с любым предателем. Я увижу, как тебя распнут.

Вот и всё, что я пытался выманить. Если Требоний знал правду, он не собирался мне открываться.

Он схватился за остатки мяса, оставшиеся на свиной рульке, и продолжил: «Советую тебе, Гордиан, хорошенько выспаться, а затем развернуться и прямиком отправиться в Рим. Если получишь известия от Метона, скажи ему, что Цезарь отрубит ему голову. Если же ничего не получишь, жди новостей. Знаю, ждать тяжело, но рано или поздно ты узнаешь о судьбе Метона. Ты же знаешь этрусскую поговорку: «Если горе началось, оно никогда не кончится, так что нет смысла горевать на час раньше, чем нужно».

Я откашлялся. «В этом-то и проблема, понимаете? За день до отъезда из Рима я получил сообщение от кого-то из Массилии. В сообщении говорилось… что Метон убит. Вот почему я проделал весь этот путь — узнать, жив ли мой сын… или нет».

Требоний откинулся назад. «Кто послал тебе это сообщение?»

«Оно было неподписанным».

«Как это пришло к вам?»

«Его оставили на пороге моего дома на Палатине».

«Ты принёс его с собой?»

«Да». Я полез в сумку, висевшую у меня на поясе, и вытащил небольшой деревянный цилиндрик. Мизинцем я извлек свёрнутый клочок пергамента. Требоний выхватил его у меня, словно депешу у гонца.

Он читал вслух: «Гордиан: посылаю тебе печальные вести из Массилии. Твой сын Метон погиб. Прости мою резкость. Пишу в спешке. Знай, что Метон погиб, верный своему делу, на службе Риму. Он погиб геройской смертью. Он был храбрым юношей, и, хотя и не в бою, он пал смертью храбрых здесь, в Массилии». Требоний вернул мне послание. «Ты говоришь, оно пришло анонимно?»

"Да."

«Тогда вы даже не знаете, что это из Массилии. Возможно, это розыгрыш, устроенный кем-то из Рима».

«Возможно. Но возможно ли , что сообщение пришло из Массилии?»

«Вы имеете в виду, мог ли массилианский корабль проскользнуть через нашу блокаду?

Официально — нет.

«А на самом деле?»

Возможно, было несколько… происшествий… особенно ночью. Массилийцы — опытные мореходы, а местные ветры благоприятствуют выходу из гавани ночью. Корабли Цезаря пришвартованы за большими островами сразу за гаванью, но небольшое судно могло бы проскользнуть мимо них в темноте. Но что…

Что, если сообщение действительно пришло из Массилии? Почему оно не подписано, если автор говорит правду?