Чтение онлайн

«Если только…» — Давус нахмурился. — «Вот что, по-моему, произошло на самом деле. Это Зенон сорвал кольцо с её пальца против её воли. Думаю, именно поэтому он и преследовал её — чтобы вернуть кольцо».

«Зачем ему это делать?»

Кто знает, как устроен разум такого человека? Если кольцо символизировало обещание, данное им Риндель перед тем, как отвергнуть её, то, пока оно принадлежало ей, оно напоминало ей о его лжи и предательстве. Возможно, Риндель угрожал предать Кидимахе его, чтобы показать, что Зенон действительно любит её, а не свою изуродованную жену.

«Поэтому, отобрав у нее кольцо, он не только вернул себе вещественное доказательство своего обещания, но и ознаменовал собой разрыв с прошлым».

Давус кивнул. «Как только он это сделал, он нашёл в себе смелость столкнуть её со скалы и ни разу не оглянулся».

Я покачал головой. «Человек, которого ты описываешь, — настоящее чудовище, Давус».

«Да, это так».

Мы завернули за угол. Я был настолько погружен в свои мысли, что не понял, где мы находимся, даже когда в ноздри внезапно ударил резкий запах горелого дерева. К этому запаху примешивался менее приятный запах пепла, залитого морской водой, и ещё один запах, в котором я лишь постепенно распознал кровь; не свежую кровь, а кровь, пролитую несколько часов назад. Внезапно мы оказались перед руинами дома козла отпущения.

Место было усеяно сломанными, обугленными балками, треснувшей черепицей, лужами чёрной воды и кучами тлеющего пепла. Обычно в руинах большого дома можно увидеть остатки обстановки и украшений – металлические подставки для ламп и мраморные статуи переживут пожар, – но в этих руинах ничего подобного не было; прежде чем он сгорел, дом козла отпущения был дочиста разграблен мародерами. Вместо этого из общей кучи мусора торчали останки некоторых из самих мародёров. Среди руин были разбросаны шесты, вбитые в грязь, а на заострённых, окровавленных шестах были насажены отрубленные головы. Я слышал, как Давус тихо бормочет, и видел, как он шевелит губами, считая.

«Восемнадцать», — прошептал он. Среди них было столько же женщин, сколько и мужчин; некоторые выглядели едва ли старше детей.

Грабителей, должно быть, обезглавили на месте, потому что у наших ног образовались огромные лужи крови. Там, где она тонким слоем лежала на камнях мостовой, она засохла, приобретя фиолетовый, почти чёрный оттенок. Там, где она была гуще, она казалась ещё влажной и тёмно-красной. В других местах она смешалась с лужами закопчённой воды, окрасив их в тёмно-багровый цвет. Восемнадцать тел представляли собой целое озеро крови.

Я отвернулся. Я был готов вернуться в дом Аполлонида.

Внезапно раздался звук, похожий на раскат грома, а затем последовал оглушительный грохот. Земля задрожала. Люди на улице замерли и затихли.

Это был не гром; небо над головой было голубым и безоблачным.

«Землетрясение?» — прошептал Давус.

Я покачал головой. Я повернулся к главным воротам города и указал на огромный белый столб, который взмывал в воздух, клубясь и становясь всё выше на наших глазах.

«Дым? От пожара?» — спросил Давус.

«Не дым. Пыль. Огромное облако пыли. От обломков».

«Обломки? Что случилось?»

«Пойдем и посмотрим», — сказал я; но с трепетом интуиции, заставившим мое сердце забиться в груди, я точно знал, что произошло.

ХХ

«Аполлонид считал себя таким умным, выкопав этот внутренний ров и заполнив его водой», — сказал я. «Он предвидел, что Требоний попытается прорыть подкоп под участком стены, ближайшим к городским воротам, и ров стал его решением. Это сработало, как мы с вами прекрасно знаем. Когда сапёры прорвались, подкоп оказался затоплен, и люди, посланные на захват ворот, утонули. Но Аполлонид никак не ожидал, что это произойдёт».

Мы с Давусом нашли местечко чуть в стороне от толпы зрителей, заполонивших главную рыночную площадь Массилии. Мы были всего в нескольких шагах от того самого места, где мы вылезли из воды, где меня оскорбил старик Каламит, и где Иероним пришёл нам на помощь. Казалось, всё это было очень давно.

День клонился к вечеру. Солнце садилось в безоблачном небе, отбрасывая длинные тени.

Некоторые из зрителей плакали и рвали на себе волосы. Некоторые опустили головы и рыдали. Некоторые застыли в гробовом молчании. Некоторые просто смотрели на эту последнюю, самую страшную катастрофу, которая постигла их город, широко раскрыв глаза и открыв рты от изумления.

Кордон солдат отгонял толпу от лихорадочно трудящихся сапёров. Путь был расчищен для отрядов лучников и бригад рабочих, прибывавших со всех концов города. Сотни рабочих собирались в этом месте. Рабочих отправили выполнять приказы сапёров. Лучников отправили к ближайшим башням бастиона, где они поспешили вверх по лестницам занять позиции на уже переполненных зубцах.

От рва не осталось ничего, кроме огромного болота из грязи и ила, в котором топтались инженеры и их рабочие, выкрикивая приказы и выстраиваясь в ряды, чтобы передавать сломанные балки и куски щебня к зияющей дыре в стене.

Пролом был самым узким вверху и самым широким внизу. Там, где обрушилась платформа зубцовой стены, человек с длинными ногами, если повезёт, мог бы перепрыгнуть через неё. Сразу под этим местом пролом резко расширялся и продолжал расширяться, достигая основания стены. Куча обломков, образовавшаяся из-за обрушения известняковых блоков, была внушительной, но слишком маленькой, чтобы вместить все упавшие камни.

Не нужно быть Витрувием, чтобы понять, что произошло. Со временем затопленный туннель под стеной образовал провал. В одном месте

В тот же миг провал грунта обрушился и поглотил фундамент, в результате чего обрушилась значительная часть стены над ним. Разверзшаяся воронка поглотила большую часть обломков, так что от неё осталась лишь груда обломков, едва ли выше человеческого роста.

Брешь – любая, даже самая маленькая – в стенах осаждённого города – это катастрофа. Пробой всегда можно расширить. Когда она становится достаточно широкой, оборонять её уже невозможно. Если силы осаждающих достаточно многочисленны – а силы Требония казались мне более чем достаточными, – осаждённый город с пробитой стеной в конечном итоге должен сдаться.

Самая большая ирония заключалась в том, что эта брешь была создана не осаждающими.

Конечно, Требоний прорыл туннель, но сам туннель был слишком мал, чтобы подорвать стену; да и не в этом была его цель. Именно Аполлонид обрушил стену, затопив туннель под фундаментом.

Тем не менее, если бы после наводнения он осушил ров и засыпал вход в туннель мусором, провала можно было бы избежать. Но Аполлонид оставил ров на месте и, по сути, ежедневно засыпал его, поскольку уровень воды постоянно падал. Он и его инженеры сами создали провал, результатом чего и стало обрушение фундамента.