Чтение онлайн

По мере того как инфекция захватывала все новые и новые территории, в каждой стране ей давали новое название, содержащее прямое указание того, кто виноват в ее появлении, зачастую – одного из врагов. Англичане вместе с итальянцами называли сифилис французской болезнью, русские – польской, индусы винили португальцев, таитяне – британцев, японцы называли сифилис китайской оспой. Сифилис стал той горячей картошкой, которую никто не хотел держать в руках и перекидывал другому.

Независимо от того, кто был виновен в первой эпидемии сифилиса в Италии, она посеяла хаос среди населения. Сколько жизней тогда унесла болезнь, доподлинно неизвестно, но, по мнению историка Джона Аррицабалаги (Jon Arrizabalaga), автора «Великой оспы», случаев было так много, что потребовалось создать отдельную систему больниц для incurabili – неизлечимо больных сифилисом нищих, которых в обычных больницах принимать отказывались2.

Но огромное число заболевших было только частью проблемы. Симптомы французской болезни, описанные историками во время вспышки, были намного серьезнее тех, что мы наблюдаем у заболевших сегодня. Итальянский священник Сер Томмасо ди Сильвестро оставил подробное описание симптомов заболевания, которым страдал он сам. В «Великой оспе» его страдания описываются так: «Вся голова у меня покрылась болячками и корками, боли распространились на правую и левую руку… от плеча к запястью кости болели так, что я никак не мог найти покоя. Потом разболелось правое колено, оно покрылось фурункулами и спереди, и сзади».

С первой эпидемии прошло пять с лишним веков, и сейчас течение инфекции стало гораздо мягче, но это заболевание по-прежнему остается таким же сложным, как раньше. В медицине сифилис называют великим имитатором, потому что он умеет маскироваться под сотни других заболеваний, способен прикинуться чем угодно или вообще никак себя не проявлять. Отец современной медицины, сэр Уильям Ослер (Sir William Osler), подчеркивал, как сложно распознать болезнь. Сегодня одно из его высказываний часто цитируют преподаватели медицинских вузов: «Сифилис нужно знать во всех его проявлениях и отношениях, а все остальное вы обнаружите клинически»3.

Во времена Ослера врачу было легче понять, что у пациента сифилис, просто потому, что случаев заражения было больше. В речи, произнесенной на заседании Медицинского общества в Лондоне, Ослер сообщил, что в 1915 году в Великобритании сифилис унес жизни примерно 60 тысяч взрослых и от 15 до 20 тысяч детей4. Инструменты для контроля над распространением болезни были, включая анализ на антитела (реакция Вассермана), появилось и эффективное – пусть и не идеальное – лечение. В то время выпускался препарат «Сальварсан» – он был намного лучше токсичной ртути, которой раньше лечили сифилис, и избавлял от болезни, правда, содержал мышьяк, так что у пациентов возникали поражения печени, а некоторые даже умирали. Кроме того, сальварсан был дорогим, а курсы приема нужно было повторять несколько раз в течение года.

Но лечение было не самой большой проблемой. Ослер утверждал, что самым большим барьером на пути избавления общества от сифилиса было «многовековое замалчивание, в результате которого обсуждение венерической болезни превратилось в табу». По мнению Ослера, пациенты так боялись этого диагноза, что не обращались ни в больницы, ни к семейным врачам. Завеса тайны, окружавшая сифилис, не позволяла провести точный подсчет случаев заболевания и смертей от инфекции. Ослер полагал, что реальные показатели смертности были намного выше официальной статистики, данные которой он считал заниженными. Как и в первые месяцы эпидемии СПИДа, причиной смерти пациентов с сифилисом указывали что угодно, только не инфекцию, которая к ней фактически привела. Ослер высказался так: «Для статистики сифилис был настоящей бедой, такой диагноз боялись ставить даже умершим, случаи регистрировались повсеместно, только болезнь ее настоящим именем не называли».

Ослер понимал, что с сифилисом не удастся справиться до тех пор, пока влияние этой болезни на население не будет оцениваться честно: «Чтобы победить в любом бою, самое главное – знать, где находится твой противник». К сожалению, ему было не суждено дожить до того момента, как это желание было воплощено на практике. Несмотря на положительные изменения моральных норм, произошедшие в 1920-х годах, и бо`льшую открытость в выражении сексуальных предпочтений, обсуждение темы профилактики, проверки на ИППП и лечения инфекций не стало более открытым. Сифилис свирепствовал, оставаясь для общества проблемой практически незаметной.

Только в 1936 году вуаль невежества с глаз общества приподнялась. К тому времени Служба общественного здравоохранения США предполагала, что каждый десятый взрослый американец является носителем возбудителя сифилиса, и главный санитарный врач США Томас Парран решил, что пора обратить на проблему внимание всего мира. В журнале Survey Graphic он опубликовал статью под названием «Нам грозит новый Черный мор», в которой с помощью фотографий показал уровень инфицирования населения и чудовищные последствия для беременности сифилиса, оставшегося без лечения. Другая версия статьи под названием «Почему мы не можем покончить с сифилисом» была опубликована в Reader’s Digest, в результате чего свою мысль Парран смог донести до пятисот тысяч подписчиков издания.

Кампания Паррана стремительно набирала обороты. Историк медицины Аллан Брандт (Allan Brandt) подсчитал, что Парран разместил еще 125 статей в крупнейших газетах по всей стране5. В октябре 1936 года этот крестовый поход против сифилиса привел Паррана на обложку журнала Time. Под фотографией главного санитарного врача не упоминались ни сифилис, ни венерическая болезнь. Вместо этого его цель была обозначена туманным слоганом: «Его цель – за пределами табу».

Затем Парран взял себе в союзники популяризатора науки Поля де Крюи (Paul de Kruif), перед которым стояла цель заинтересовать нежных читательниц журнала Ladies’ Home Journal. Несмотря на то что сначала журнал отклонил статью, в августе 1937 года Ladies’ Home Journal согласился опубликовать материал «Мы можем положить конец этой напасти», адресованный его трехмиллионной читательской аудитории6. Большая пропагандистская кампания завершалась ставшей бестселлером монографией «Тень земли», в которой автор обобщил информацию по всем темам своей антисифилитической работы: проведению анализов, лечению и привлечению общественного внимания. «Найдите сифилис, вылечите сифилис, расскажите о сифилисе» – такой была его мантра7.

В 1938 году получивший одобрение Сената и Палаты представителей Закон о контроле над венерическими заболеваниями подписал президент Франклин Рузвельт, и документ вступил в силу. Федеральные средства направили на исследования, создание системы государственных вендиспансеров и бесплатные лекарства, которые предоставлялись венерологам, имевшим частную практику. Во многих штатах ввели закон, требовавший обязательной проверки на сифилис молодоженов и беременных. Америка наконец проснулась, осознала проблему ИППП и приготовилась к действию.

К тому времени сифилис стал проблемой настолько серьезной, что ему отвели особое место в медицинской науке. Поскольку эта инфекция часто проявляется поражениями кожи, дерматологи решили превратить ее в свою собственность. В 1936 году свою комиссию по профессиональной аттестации они назвали Американской комиссией дерматологии и сифилисологии8.

Но не все дерматологи радовались тому, что теперь их профессия будет ассоциироваться с ИППП. Через три года после создания комиссии в заметках, сделанных на ежегодных заседаниях, появились недовольные высказывания некоторых ее членов: «Один из наших дипломированных специалистов возразил: …он ценит свою лицензию и хотел бы разместить ее в кабинете, но не станет этого делать, пока слово “сифилисология” из лицензии либо уберут, либо напишут его мелким шрифтом».