Чтение онлайн

– Что думаешь?
– спросил я, выхватив на фоне одного из окон стройный силуэт. Не сводя с нее взгляд, я достал сигарету и закурил.

– Думаю, надо убрать ее и дело с концом.
– после небольшой паузы, произнес Стафф.

– Я подумаю.
– прервав вызов, я глубоко затянулся сигаретой, продолжая пялиться на окна дома.

Что происходит, птичка? Кто стоит за тобой? Не могла же ты одна убрать четырех парней, не простых увальней, а профессионалов.

Не могла. В этом я уверен на сто процентов. Дрогнула же рука, когда в меня стреляла. Или нет? Черт... голова скоро лопнет. Ладно, разберемся со временем.

Я бросил затушенную сигарету на землю и уверенно направился в дом. В гостиной мой взгляд привычно задержался на пианино. Никак не мог пройти мимо, осторожно пробежался кончиками пальцев по гладкой поверхности. Пыльно, однако. Неужели она забросила музыку? Хотя до музыки ли ей было....

– Милая, я дома. Спускайся.
– громогласно сообщил я на весь дом. Сбросив пиджак на диван, прошел к бару, привычно наливая себе виски. Отметив, что теперь в баре появилось разнообразие. За последнюю неделю я снова пристрастился к алкоголю. И это при моем-то пошатнувшемся здоровье.

Я услышал ее шаги. Она была босая, голые ступни шлепали по полу. Не обернулся. Фыркнув, она плюхнулась в кресло.

– Мне налей, алкаш. Только пришел и сразу за бутылку.
– произнес ее низкий хрипловатый голос. Совсем не такой, как раньше.

– Кто бы говорил.
– ухмыльнулся я, но просьбу выполнил. Обернувшись, я, наконец, посмотрел на свою пленницу. Едва удержал челюсть на месте. Насмешливо улыбнулся, красноречиво гуляя взглядом по всему, что она предоставила на всеобщее обозрение. Вот б.... Джинсовая юбка едва прикрывала ягодицы, а в положении сидя задралась еще выше, и я вполне мог разглядеть черные розочки на белых трусиках, длинные натренированные ноги она даже не удосужилась скромно сдвинуть, или хоть как-то .... О чем я, вообще? Вы на ее топ посмотрите. Белый топ выше пупка на лямках. Никакого лифчика. Все просвечивает. Никакого простора воображению. Сядь она голая, эффект был бы тем же.

Наверно, зря я снял пиджак, хотя и он вряд ли смог бы прикрыть мою реакцию на провокационный внешний вид Лили. Черт, Лейлы. Или Анастасии? Прикусив нижнюю губку белыми зубками, девушка томно прикрыла глаза ресницами, разглядывая меня именно в том месте, которое я хотел бы скрыть.

– Ты такой впечатлительный.
– хрипло произнесла она, принимая из моих рук стакан с виски.
– И такой обманщик.
– девушка тряхнула темными волосами, рассыпавшимися по ее плечам. Я сел рядом, на расстоянии вытянутой руки. Лейла повернулась ко мне всем корпусом, выгнув спину, так что я не мог не обращать внимания на задорно торчавшие сквозь трикотаж соски. И придвинулась.... Стало жарко. Я сглотнул, чуть не подавившись.

– И когда я тебя обманул?
– спросил я, стараясь не смотреть на ее ... все.

– Ну, ты обещал, что я могу развлечься с твоими церберами, а они ни в какую.
– она надула и без того пухлые губки. Наигранно и вульгарно. Но моему члену было безразлично то, что я морально отрицал. Он тупо распознавал сигнал и реагировал. А что вы хотели? Мужики именно так и устроены.

– Ты все время сводишь наши разговоры к сексу. Это все, что тебя интересует? Или все, в чем ты разбираешься?
– сухо спросил я.
– Может, нужно попробовать думать о чем-то другом?

– Это ты мне будешь морали читать?
– выгнув бровь, насмешливо спросила девушка. Зеленые глаза захватили в плен мои.
– Разве ты не внес значимый вклад в мой образ жизни?

– Я? У тебя плохая память, дорогая. По-моему, именно ты проявляла некоторую настойчивость и изобретательность. Я лишь шел у тебя на поводу.

– Вранье.
– рявкнула она, зло сощурив свои красивые глаза. Я удивленно уставился на нее. Но Лили быстро взяла себя в руки и расслабилась, запустив пальцы в свои темные локоны.
– Не будем ссориться.

– Разумное решение.
– согласился я.
– Барбара сказала, что вы неплохо поговорили.
– решил сменить тему, чем вызвал у Лили-Лейлы-Анастасии скучающий зевок.

– Та еще зануда. Но иногда полезно поговорить с женщиной, знающей толк в некоторых вещах.
– Лейла сменила позу. Отвернувшись от меня, она откинулась на спинку дивана и, вытянув ноги, положила их на журнальный столик.
– А я так давно не разговаривала с женщинами....
– прозвучало грустно, даже потеряно. Я растерялся, почувствовав, как мое сердце болезненно сжимается. Протянув руку, я мягко тронул ее плечо. Это вышло инстинктивно. Я сопереживал ее грусти. И Лейла не вздрогнула, не отстранилась, но и не посмотрела на меня.

– Расскажи, как ты появилась в том торте.
– попросил я мягко. Она пожала плечами, разглядывая идеальный педикюр на своих ногах. А я смотрел на ее профиль. Считал ли я ее красивой? Да, теперь, несомненно, да. Она казалась мне нереальной космической девушкой с искрой внутри и тайной. Лили излучала волны запредельного эротизма, а я пропадал, глядя на нее.

– Я не буду спрашивать, зачем ты просишь меня об этом. Мне плевать, если честно. Я хочу одного - свалить отсюда. Понимаешь?
– она повернула голову, взглянув на меня с презрением.
– Никакие наши беседы и твои очаровательные улыбки не изменят того, что мы по разные стороны. Никакого мира не будет.

– Ладно уже, воительница.
– я убрал руку с ее плеча.
– Я знаю только то, что тебя переправил через границу директор интерната, в котором ты восппитывалась, для участия в конкурсе по пению.

Лейла злобно усмехнулась, скривив губы и скрипнув зубами.

– Педагог. Как же. Сутенер он, вот кто. Нас с сестрой перевели в интернат из дома малютки. Никто не удочерил, хотя мы ждали, как многие дети, некоторым повезло... Дело в том, что Даша болела часто, а сестер разделять нельзя. Вот мы и жили в этом аду.

– Значит, у тебя есть сестра. Старшая?

– Младшая.
– тряхнула головой Лейла.
– Мы были красивыми девочками, а ты понимаешь, как часто зрелые мужчины заглядываются на молодых девочек, да и мальчики в приютах тоже быстро созревают. Дашу не трогали, потому что она болезненная была, бледная, из больниц не вылезала. А вот меня взялся опекать сам директор интерната. Именно он потом меня продал Алану Гетти.

– Что значит продал? Ты же сама контракт подписывала.

– Ты, правда, думаешь, что этот контракт мог иметь какую-либо юридическую силу?

Она с отвращением посмотрела на меня. Еще бы. Я принадлежал тому миру, который стал для нее адом на земле.

– Так вот Аркадию Юрьевич, сорока пяти лет мужчина. Весь в наградах и грамотах. Весь такой уважаемый. Он питал необычайную любовь к своим подопечным. Особенно к девочкам лет одинадцати - пятнадцати. И ладно бы обычным способом. Знаешь, в местах, откуда я, мало чем удивишь, но наш благодетель был с определенной придурью. И своих любимцев готовил с самого детства. Всячески унижал, подвергал моральным пыткам. Таким, как темная комната, всеобщий бойкот, голодовка и прочее. Потом он жалел, конечно. Даже конфетку мог дать. Впервые Аркадий Юрьевич избил меня в десять лет. Жестко. Я потом лежала два дня, а он заботился обо мне. Сладкое приносил и фрукты. Или платье новое. И так повторялось часто. Вырабатывал инстинкт. Кнут - удовольствие. Кнут-удовольствие. И я привыкла. Представляешь?