Чтение онлайн

Но она не соглашается. Я не совсмъ въ ея вкус, у меня нтъ кругомъ таліи пояса съ блестящимъ оружіемъ, да и глаза мои не темнаго цвта и не сверкаютъ повелительно.

Тогда я принимаюсь унижать въ ея глазахъ овечьяго пастуха и смяться надъ его шапкой. Вообрази, нигд и никогда въ цломъ свт, во время всхъ моихъ путешествій не видалъ я такого невроятнаго чудища, говорю я. Никогда! Но не одна только шапка. Что это, собственно, за сапоги на немъ? Тряпки, дорогая моя, просто лохмотья. При этомъ, я могъ бы показать ей, что употребляютъ цивилизованные люди въ качеств верхней и нижней одежды, если бъ моя деликатность не приказывала мн оставаться застегнутымъ на вс пуговицы. Но все же я показываю ей пряжку на моемъ жилет, которую она принимаетъ за украшеніе для шляпы. Пока мы заняты пряжкой, я крпко прижимаю рукою къ груди мой бумажникъ, чтобы не вводить дитя природы въ искушеніе. Она не можетъ прійти въ себя отъ изумленія при вид моихъ перламутровыхъ запонокъ. Пуговицъ, обтянутыхъ матеріей, она также никогда не видла. Открывъ, наконецъ, пряжки на моихъ подтяжкахъ, она объявляетъ себя побжденной и находитъ, что он еще гораздо замысловате, чмъ поясъ ея мужа. Вдругъ чертовская женщина говоритъ: а вдь въ третьей строчк есть все-таки смыслъ для молодой женщины! Теперь я понимаю ее!

Мн остается только радоваться, что планъ мой такъ блистательно осуществился. Я снимаю тутъ же мои подтяжки и дарю ихъ ей.

На другое утро она общаетъ начать женское движеніе на Кавказ. Послднюю же строчку прибавилъ я только для счета, говорю я ей напослдокъ, такъ оно лучше звучитъ, особенно, если теб придетъ когда-либо въ голову пропть ихъ.

И я воображаю, что мое сочиненіе можетъ стать въ этой мстности чмъ-то въ род національной псни.

Таковъ былъ мой планъ. Но какъ-то отнесется къ нему пастухъ? На Кавказ существуетъ еще обычай кровавой мести; старый Шамиль, правда, уничтожилъ его въ Дагестан, но, вообще, онъ еще не утратилъ своей силы.

Пастухъ этотъ казался въ достаточной степени коварнымъ, и я счелъ въ данномъ случа за лучшее предложить ему еще новую папироску. Прошу! говорю я и кланяюсь. Онъ беретъ и зажигаетъ ее. Это спокойствіе длаетъ меня недоврчивымъ; когда Тиберій казался вжливымъ, то былъ наиболе опасенъ. Ты, можетъ быть, одинъ изъ тхъ, что всегда настороже думаю я, и представляешься, будто бы ничего не замчаешь, подстерегая между тмъ только благопріятнаго момента; да, именно такимъ-то ты и выглядишь!

Умне всего было потому держаться поближе къ лошади.

Я кланяюсь и выхожу изъ пещеры на вольный воздухъ. Пастухъ идетъ за мною. Мн стало жутко, и я бросилъ всего одинъ только взглядъ на крышу; видлъ полузакрытыми глазами, что его любимая жена лежала тамъ наверху, опершись на локоть, и умоляюще поглядывала на меня. Когда я подошелъ къ лошади, чтобы ссть на нее, пастухъ позвалъ меня обратно и указалъ на сосднюю пещеру, приглашая туда войти. Ловушка, думаю я, но представляюсь равнодушнымъ, чтобы сдержать его жажду крови и его безбожіе. Онъ все настаивалъ, рысью бжалъ къ дому и манилъ меня за собою. Я былъ, такимъ образомъ, вынужденъ послдовать за нимъ.

Домъ точно такой же, какъ и предыдущій. Здсь пастухъ охотно даетъ мн изслдовать крышу. Она не плотна, плоска и состоитъ изъ каменныхъ плитокъ, которыя укрплены на деревянныхъ стропилахъ. Входъ здсь гораздо темне, чмъ первый; онъ ведетъ, вроятно, глубоко внутрь горы, такъ глубоко, что ни одинъ вздохъ и ни одинъ крикъ не достигнетъ оттуда до прочаго міра. Въ это-то отверстіе входитъ убійца и манитъ меня за собою.

Тогда я начинаю раздумывать. Быть можетъ, это отверстіе иметъ высочайшій научный интересъ, и внутренній голосъ приказываетъ мн исполнить свой долгъ и изслдовать его. Но я взвшиваю и то обстоятельство, что моя врная смерть принесетъ мало пользы наук. Долгъ — что это такое? Ревностное отношеніе къ длу. Разумется, но подобное же рвеніе иметъ и собака, она можетъ быть утомлена до крайности, но все же носитъ поноску. А человку полагается все же быть выше животнаго.

Я взвсилъ вс за и противъ, и даже охотно простилъ себ это состояніе нершительности въ такихъ трудныхъ обстоятельствахъ. Впрочемъ, прямолинейная ршимость часто отталкивала меня; немножко слабости, немножко нершительности, которыя суть не что иное, какъ деликатность чувства, сдлали бы, поистин, пріятне сожитіе людей.

Пастухъ смется и еще боле пристаетъ ко мн итти съ нимъ, а любимая жена тамъ наверху, на крыш, чудится мн, лежитъ на локт и насмхается надо мною. Такъ, такъ, она, значитъ, заодно съ этимъ негодяемъ! Это заставляетъ меня быть ршительнымъ. Ужь я ей покажу! Я сжимаю зубы и вхожу въ пещеру. Мой научный интересъ одержалъ побду!

Внутри темно, но пастухъ зажигаетъ и здсь нчто въ род лампы; она изъ желза, со свтильней изъ шерстяныхъ нитей, свтъ ея скуденъ, но все же достаточенъ для того, чтобы дать ударъ кинжаломъ.

Я намреваюсь броситься на пастуха, чтобы предупредить его намреніе, но онъ открываетъ на земл нчто въ род гнзда изъ листьевъ папоротника, а въ немъ два небольшихъ животныхъ. Эта два медвженка. Я смотрю поперемнно то на зврей, то на человка, и мое мужество вновь пробуждается. Онъ говоритъ что-то, изъ чего я понимаю слово рубли, беретъ одного медвженка на руки, держитъ передо мною, желая продать его.

Тогда я совсмъ успокаиваюсь. Бдный, уродливый татаринъ питаетъ лишь мирныя торговыя намренія. Я становлюсь гордъ, морщу слегка носъ, потому что вдь это, собственно говоря, хлвъ, та пещера, куда онъ меня привелъ; здсь стоитъ даже пара тучныхъ козъ у стны. Человкъ принимается доить козъ и даетъ медвдямъ молока.

Сколько рублей, спрашиваю я, и шевелю по воздуху пятью пальцами.

Человкъ качаетъ отрицательно головой,

Я поднимаю кверху десять пальцевъ, но и на это онъ отрицательно качаетъ головой. Изъ любопытства относительно кавказскихъ цнъ на медвдей мн очень бы хотлось узнать требованія этого человка, и я пожаллъ, что ничего не знаю по-арабски, кром «салемъ алейкюмъ». Человкъ вытаскиваетъ изъ ноженъ кинжалъ и царапаетъ имъ черточки по земл. Онъ не прекращаетъ этого занятія, пока на земл не оказывается двадцать черточекъ. Дло не подходящее. Онъ вычеркиваетъ пять черточекъ. Тогда я разражаюсь: пятнадцать рублей за медвженка, никогда!

Я выхожу вонъ изъ хлва.

Моя миссія закончена. Я могу послать домой сообщеніе, что везу съ собой богатые научные результаты, для обработки которыхъ мн потребуется по меньшей мр четыре года. Съ спокойствіемъ и сознаніемъ собственной безопасности, какихъ я еще не испытывалъ въ теченіе всей этой экспедиціи, подошелъ я къ своей лошади, погладилъ ее и снова почувствовалъ себя ея хозяиномъ. Жалкій уродецъ пастухъ протянулъ ко мн руку. Я терпливо снесъ это и далъ ему еще послднюю папироску. Онъ снова протянулъ руку, а я кивнулъ ему и милостиво сунулъ ему въ руку пару мдныхъ монетъ. Потомъ я слъ на своего коня.

Сидя на лошади, я бросилъ на женщинъ удивительно бодрящій взоръ; он должны проснуться здсь на Кавказ, спть мое четверостишіе и выйти изъ своего печальнаго положенія.

Потомъ я отправился въ путь…

Я прямо спустился съ горы, чтобы въ конц-концовъ выхать на главную дорогу, ведущую къ станціи. Было уже близко къ разсвту, но становилось все темне, такъ какъ наступило то переходное время, когда звзды исчезаютъ, а день еще не занялся. Я вызжаю на шоссе и ду по немъ быстро впередъ, чтобы добраться до станціи раньше разсвта. Мн вдругъ вспомнилось, что въ этой стран конокрадство считается самымъ безчестнымъ дломъ, и мн стало жутко на душ: какъ-то сойдетъ съ рукъ моя продлка?

Но все обошлось благополучно. Я старался не утомитъ лошади быстрой здой, такъ что она не вспотла; эти удивительныя кавказскія лошади словно скованы изъ желза, ничто не можетъ имъ повредить — за исключеніемъ холодной воды.

Начало свтать. Когда станція была уже въ виду, я сошелъ съ лошади и отвелъ ее прямо наверхъ къ телг, вмсто того, чтобы продолжать путь. Въ этомъ было мое спасеніе. Иначе, я повстрчался бы съ двумя людьми въ плащахъ, которые, болтая между собою, спускались внизъ по дорог. Они взглянули вверхъ, въ мою сторону, когда я по старому крпко привязывалъ лошадь къ телг, но подумали, вроятно, что чужой человкъ просто стоитъ тамъ наверху и ласкаетъ животное! Я, впрочемъ, такъ и сдлалъ.