Чтение онлайн

Спускаюсь внизъ на станцію. Тамъ и сямъ бродятъ вокругъ домовъ высокія фигуры, крикнутъ время отъ времени какое-нибудь слово, или имя, и получаютъ отвтъ откуда-то издалека. У каменной стны, далеко отъ всхъ домовъ, нахожу я человка, сидящаго и играющаго на какомъ-то инструмент. Непостижимые люди, эти кавказцы, они иногда не ложатся спать! Человкъ совершенно одинъ, онъ сидитъ на лугу, прислонившись спиной къ стн, и играетъ, насколько хватаетъ умнья. При томъ, все еще темно, всего только половина пятаго, и, сверхъ того, очень холодно. Человкъ этотъ, врно, помшался, думаю я. Но въ его музык есть смыслъ, хотя она бдна и однообразна. То, что онъ насвистываетъ, напоминаетъ мелодію на свирли.

Я нахожу, что Карнй черезчуръ долго не является. Поэтому я выхожу на дворъ и наудачу кричу его имя. Карнй откликивается; онъ былъ недалеко. Сейчасъ! отвчаетъ и подходитъ. Я указываю ему цифру пять на моихъ часахъ и гляжу на него. Карнй киваетъ и объявляетъ, что онъ готовится въ дорогу.

Но Карня нтъ даже и въ шесть часовъ. Мой спутникъ и я завтракаемъ и не спша собираемся въ путь, но Карня нтъ какъ нтъ. Тогда я чувствую, что въ душ моей пробуждается гнвъ на Карня.

Только въ половин седьмого подъзжаетъ онъ къ дверямъ.

Прохладное утро, иней лежитъ на поляхъ, и пыль не поднимается по дорог, какъ вчера. Карнй тоже не похожъ на вчерашняго: онъ безмолвно сидитъ на козлахъ и не напваетъ. Тройка лошадей неспшно бжитъ рысью впередъ, но когда подъемъ снова длается круче, то лошади идутъ цлыми часами шагомъ.

Долина Терека кончилась! Рка сворачиваетъ съ дороги и углубляется въ горы. Здсь нтъ никакой растительности. Когда дорога идетъ вверхъ по обнаженному конусу горы, по которому мы должны зигзагами взбираться до самой вершины, мы выходимъ изъ экипажа и идемъ прямикомъ, пока экипажъ нашъ, пробираясь по всмъ изгибамъ, наконецъ догоняетъ насъ. Здсь наверху открывается вновь видъ на ледники Казбека, который поднимаетъ свою вершину къ самому небу и залитъ утреннимъ сіяніемъ солнца.

Мы снова демъ вдоль отвсной стны горъ. Тамъ и сямъ дорога покрыта кровлей вслдствіе опасности отъ обваловъ снга и земли. Мы демъ, словно по тоннелямъ съ желзными крышами. Во многихъ мстахъ дорога попорчена и исправляется, надсмотрщики и инженеры распоряжаются толпами рабочихъ. И здсь видимъ мы снова много пастуховъ съ громадными стадами овецъ.

Близъ одного обнаженнаго конуса горы Карнй останавливается и ведетъ насъ къ кресту у источника. Онъ зачерпываетъ рукою и показываетъ намъ; вода кипитъ. Мы пьемъ такъ же, какъ и онъ, изъ источника. Вода ледяная, но вся клокочетъ прыгающими пузырьками пны, наши руки, опущенныя въ источникъ, блютъ; на вкусъ вода напоминаетъ зельтерскую.

Мы взбираемся все выше и выше; шелъ иней, и мы должны снова закутаться въ свои одяла отъ холода. Мы достигаемъ, наконецъ, высшей точки нашего пути, мой измритель показываетъ почти 3000 метровъ. На каменномъ столб надпись съ указаніемъ высоты, выраженной футами. Здсь Карнй отпрягаетъ одну изъ лошадей и привязываетъ ее сзади экипажа. Потому что съ этой минуты задача лошадей уже не тащить экипажъ, но только сдерживать его при спуск.

И тотчасъ же дорога начинаетъ спускаться внизъ. Здсь наверху нтъ никакой равнины. Дорога проложена между горами, такъ какъ это единственное, возможное для прозда мсто. Высокія горы кругомъ зелены и голы, и здсь также стоятъ до самой вершины небольшіе стога сна.

Лошади тихонько бгутъ рысью внизъ по спуску. Иногда он скользятъ одинъ — два шага впередъ, но не падаютъ. Читая русскіе романы, получаешь такое впечатлніе, будто въ Россіи здятъ съ неслыханною быстротою. Также и на картинкахъ, изображающихъ русскихъ курьеровъ, видишь обыкновенно бшено мчащихся лошадей и кучера, высоко размахивающаго плеткой. Мы воображали поэтому, что намъ, по всей вроятности, придется съ отчаянной скоростью взобраться на вершины Кавказа и въ такой же мр безумно спуститься внизъ съ другой стороны. Мы были тмъ боле поражены, увидя, какъ благоразумно здятъ здсь люди. Или Карнй Григорьевичъ отличается особенной осторожностью, что весьма вроятно, или русскіе поэты и художники преувеличивали, что также возможно. Между всми путниками, виднными нами во время нашего желзнодорожнаго перезда по Россіи, не было ни одного, который бы халъ особенно быстро, зато я не знаю лучшей страны, какъ Финляндія, если вамъ вздумается насладиться быстрой здой въ экипаж. Въ финляндскихъ городахъ пережилъ я самыя сильныя ощущенія по этой части. Маленькія финскія лошадки, нсколько похожи на нашихъ лошадей съ фіордовъ, втромъ летятъ по улицамъ, а на поворотахъ за уголъ я не разъ думалъ, что сломится колесо. Финнъ хорошо кормитъ, зато и здитъ быстро; когда мн случалось иной разъ просить пощадить лошадь, то меня, улыбаясь, называли Hastgratare, т. е. лошадиный защитникъ. Только разъ въ жизни указалъ я полиціи на одного человка, и это былъ финляндскій извозчикъ…

Лихорадка, безсонная ночь и холодъ наводятъ на меня дремоту, время отъ времени я клюю носомъ. Я чувствую себя необыкновенно хорошо. Черезъ долгіе промежутки встрчаются намъ телги, запряженныя двумя или четырьмя буйволами; мы осторожно объзжаемъ ихъ, правильный ритмъ зды прерывается, и я просыпаюсь. Время отъ времени прозжаемъ мы мимо домиковъ изъ обожженыхъ кирпичей, или лачужекъ пастуха, гд женщины въ красивыхъ голубыхъ и красныхъ платьяхъ сидятъ на кровляхъ и разсортировываютъ пряжу для ковровъ или одежды. Когда мы прозжаемъ мимо, он смотрятъ на насъ нкоторое время и сдвигаются ближе головами. но когда мы черезъ нсколько времени оглядываемся, он уже снова заняты своей работой. Полунагія дти бгутъ за нами на далекія разстоянія, и только съ помощью мдной монеты можно отогнать ихъ прочь.

Дорога становится теперь боле дикой, чмъ когда-либо прежде, и желзныя кровли попадаются все чаще; весною, въ пору таянія снга, черезъ эти кровли перекатываются, вроятно, прехорошенькія лавины. Слва намъ не видно ничего, кром кусочка стны, а за нею пропасть. Никогда въ жизни не видывалъ я такихъ глубинъ, я долженъ время отъ времени выходить изъ экипажа и итти пшкомъ; тогда я плотно держусь къ той сторон, гд горы. Но глубина словно притягиваетъ меня. Я смотрю время отъ времени назадъ и разглядываю въ бинокль тамъ внизу, въ глубин крохотныя пашни. Когда я сижу въ экипаж, то крпко за него держусь.

Солнце жжетъ съ высоты, стеариновое пятно на моей куртк словно втромъ унесло, мы снимаемъ свои одяла. Дорога идетъ внизъ, все внизъ, пропасти становятся еще страшне, мы зигзагами объзжаемъ горныя разслины. Дорога часто испорчена, и люди въ бурнусахъ поправляютъ ее. Карнй не особенно внимателенъ, онъ допускаетъ лошадей спотыкаться чаще, чмъ нужно, потому что самъ онъ, сидя на своихъ высокихъ козлахъ, забавляется тмъ, что глазеть внизъ, въ глубину. Такъ прозжаемъ мы станцію Гудауръ.

Здсь много аккуратно сложенныхъ изъ камней домовъ, одинъ даже двухъ-этажный. Окрестности суровы и пустынны, но все выглядитъ чисто и привтливо; въ дверяхъ стоятъ люди и смотрятъ, какъ мы прозжаемъ. У меня такое ощущеніе, словно сегодня воскресенье, хотя сегодня только пятница; люди, стоящіе въ дверяхъ, выглядятъ свободными и довольными. Быть можетъ, по ихъ магометанскому обряду сегодня и есть праздникъ.

Такъ идетъ дорога все дальше длинными линіями зигзаговъ между отвсными стнами горъ. Телеграфныя проволоки, сопровождающія насъ, прикрплены иногда къ самой гор, иногда же проведены подъ землею во избжаніе порчи отъ обваловъ. Мн нельзя больше итти пшкомъ, это будетъ черезчуръ медленно, я задерживаю такимъ образомъ всю экспедицію; но я охотно пошелъ бы пшкомъ, ради своихъ нервовъ. Намъ попадается навстрчу почта, отрядъ казаковъ, состоящій изъ семи вооруженныхъ съ головы до ногъ людей, почтальонъ трубитъ въ свой рогъ, а мы сворачиваемъ въ сторону и останавливаемся, пока они продутъ. Потомъ снова начинаемъ спускаться.

Карнй сидитъ, опустя поводья, и тупо посматриваетъ внизъ въ безконечную глубь; когда одна лошадь скользитъ, то другая ее поддерживаетъ. Я не ршаюсь кулакомъ расшевелить Карня, этимъ его вниманіе еще боле будетъ отвлечено отъ лошадей. Предоставляю все на волю судьбы. Здсь дорога прилпилась къ гладкой отвсной гор, она укрплена на желзныхъ балкахъ и виситъ на воздух. Это мы, однако, замтили не раньше, чмъ спустились на нсколько изгибовъ внизъ по гор, тогда обернули мы назадъ головы и посмотрли вверхъ на дорогу. Этотъ видъ заставилъ насъ вздрогнуть.