Чтение онлайн

– Я могу идти?

– Нет, подожди секунду, – он на мгновение замешкался, а затем спросил: – Ты подумала о том, что я предложил тебе тогда по телефону? Насчет «Семейных тайн»?

– Да, но… пока не знаю.

– Понимаю, понимаю… Кроме того, история ведь может быть выдуманной.

Увидев недоумевающий взгляд Касси, он пояснил:

– Ты можешь написать одно, а в реальности решить по-другому.

Она кивнула без особого энтузиазма:

– Я подумаю. Просто не сейчас.

– Понимаю, понимаю, – повторил Фейнстра и, когда она уже поднялась и направилась к выходу, снова остановил ее:

– Ах да, Кассандра…

Она раздраженно повернулась. Ну что еще?

– Я звонил в полицию. Я буду свидетельствовать в твою пользу. Конечно, если ты не против. В конце концов, я видел, как тебе было плохо тогда. Разумеется, это не прямое доказательство, но вдруг это немного поможет. Эти…

Он посмотрел на черную гору и нахмурил брови.

– Я не могу позволить, чтобы тебя считали лгуньей.

Касси устало кивнула:

– Да, спасибо. Скорее всего, это немного поможет.

«А теперь я должна благодарно улыбнуться», – подумала она, но не улыбнулась.

Когда она сидела на площади перед школой и обедала, позвонил Муса. Сказал, что ему срочно нужно в Лейден, но в среду он вернется. Не забывай о пальце. Будь храброй, не теряй надежды. «Ну да, конечно», – подумала она, чувствуя себя опустошенной. И пожелала ему хорошей поездки в Лейден.

Дома мама ждала ее из школы стоя в дверях.

– Ни за что не угадаешь, кто звонил! – воскликнула она возбужденно, как только Касси поставила велосипед в гараж.

– Хуго?

– Нет, ты что. Боже упаси.

– Фейнстра? Муса?

Моник вздохнула:

– Холодно, очень холодно.

– Государственная лотерея, – сказала Касси слегка раздраженно, швыряя сумку на кухонный стол. – Ты сорвала джек-пот, и завтра мы переезжаем на тропический остров.

– Ха. Ха. Ха. Ладно, расскажу: звонил папаша Де Баккер.

Касси опешила:

– Этот козел? Что ему надо?

– Сказал, что хочет с нами поговорить. И что это не телефонный разговор.

– Ага, и поэтому он позвонил по телефону, – фыркнула Касси.

– Позвонил, чтобы назначить встречу.

– И что ты ответила? Чтобы он катился на все четыре стороны?

– Нет, что завтра вечером у него будет десять минут, чтобы высказаться. И что он должен свалить, пока не начались «Хорошие времена, плохие времена» [16] .

– Ты правда так сказала?

– Да. А что такое, почему ты на меня так смотришь? Я опять сделала что-то не так?

Касси поплелась к холодильнику и вынула апельсиновый сок.

– Я просто не хочу, чтобы этот человек находился в моем доме, – обессиленно сказала она.

– В твоем доме? Я вообще-то тоже здесь живу.

Касси достала из шкафа стакан и, взяв в одну руку его, а в другую – коробку сока, пошла к лестнице наверх, но мама остановила ее:

– Милая, мне очень жаль. Что случилось?

– Ты ничего не понимаешь, – ответила Касси со слезами на глазах. – Этот урод уже достаточно меня разглядел. Нельзя, чтобы он знал, как мы тут живем. Я хочу, чтобы наш дом остался нашим.

Она поднялась к себе и закрыла дверь. Прошло совсем немного времени, прежде чем дверь снова открылась.

– Ладно, извини, наверное, просто надо было ответить ему нет. Давай позвоню и все отменю? Как ты скажешь.

Касси молча смотрела в темный монитор компьютера.

– Или могу сказать, чтобы он не заходил дальше сада.

– Да, супер, – вздохнула Касси, – давай пригласим соседей полюбоваться на это шоу.

– Не бесплатно, разумеется, – пошутила мама. – Два евро за стоячее место.

– А папаша Де Баккер, он уляжется на старом шезлонге?

– Ну уж нет, пускай постоит.

Они засмеялись. Мама обняла Касси за плечи:

– Он придет не для того, чтобы рассматривать наши вещи. Или ты думаешь, что он из журнала а-ля «Дом и интерьер»?

Касси фыркнула:

– Ты хотела сказать, из икеевского каталога.

– Неважно. Ты же не знаешь, чего он хочет, может, просто хочет извиниться. Сказать, что его сын сволочь. Ведь не обязательно, что он такой же.

– Ага, держи карман шире.

– Мы потерпим, ладно? Да и что такое десять минут? Можем закрыть шторы и выключить свет, чтобы он ничего не увидел. Или завязать глаза, так даже лучше.

Мама захихикала, представив себе эту картину. Она поднялась и потянулась.

– Солнце, я вниз, думаю выпить бокальчик вина. Спустишься ко мне?

– Да, сейчас.

Как только мама спустилась по лестнице, Касси набрала номер Хуго.

– Понимаю, почему ты не прыгаешь от радости, – сказал он задумчиво, – но разве тебе совсем не любопытно, что он собирается сказать? Кто знает, может, ты что-то выиграешь от его визита…

Он помолчал секунду, затем спросил:

– У тебя, случайно, нет отдельного записывающего устройства, которые обычно используют на совещаниях?

– Диктофона? Есть, у всех членов редколлегии есть такой. Мы пользуемся ими, когда берем интервью.

– Отлично! Ты умеешь с ним обращаться?

– В смысле?

– Извини, иногда забываю, что ваше поколение такое продвинутое, я не очень в ладах с техникой. Хорошо, в общем, положи его куда-нибудь и запиши весь разговор. Дополнительный плюс: скорее всего, Моник будет аккуратнее подбирать выражения, если все будет записано. Касси, обязательно вдолби ей это в голову. Что этот разговор может быть очень полезен, но запись не должна вся состоять из оскорблений и ругани.

Мама полностью поддержала идею с диктофоном.

– Мы выведем его на чистую воду, – воинственно сказала она. – Его и его поганого сынка.

Тем вечером они опробовали диктофон. Не только как начать запись, но и то, насколько чувствителен микрофон, будет ли что-то слышно, если спрятать устройство в карман. Все работало хорошо, пленки должно было хватить на два часа записи.

Они сидели за столом как настоящие заговорщики.

– Мы выведем его на чистую воду, солнце, – все повторяла мама. – Они получат по заслугам.