Чтение онлайн

Следующим вечером, ровно в семь, возле дома остановился черный «БМВ». Из него вышел мужчина в клетчатых брюках и ослепительно-белой рубашке поло и уверенно направился к двери.

– Боже, ну и пижон, – усмехнулась мама. Они стояли у окна в ее спальне, плечом к плечу. Касси в сотый раз проверила карман: диктофон был на месте.

Раздался звонок в дверь.

– Пойдем, – уверенно сказала мама. – Не заставим этого козла долго ждать. Быстренько разделаемся с ним и все.

Пока она открывала дверь, Касси села на диван и дрожащим указательным пальцем нажала кнопку «включить». Лампочка на диктофоне послушно замигала.

Де Баккер вошел в комнату, окутанный облаком аромата лосьона после бритья. Мама начала демонстративно кашлять.

– Бог ты мой, – она пыталась отдышаться и, разгоняя рукой воздух вокруг, пошла к окну, чтобы открыть его пошире. – Очевидно, комары и мошки вам не страшны. Господи, да вы ходячая приманка для ос.

– Судя по вашему приветствию, вы совершенно не настроены на цивилизованную беседу, – произнес Де Баккер невозмутимо. Говорил он правильно, но в речи его все равно отчетливо слышались особенности местного диалекта.

– В первую очередь, я не настроена задохнуться от вашего благоухания, – холодно парировала мама. – Садитесь, пожалуйста. Уверена, вы знаете – это моя дочь Касси. Наверняка вам приходилось слышать ее имя. Выпьете что-нибудь?

– Я здесь не для того, чтобы непринужденно с вами чаевничать.

– В этом я с вами солидарна, – ответила мама. – Поведайте нам, зачем же вы тогда здесь?

Де Баккер откашлялся.

– Вся эта ситуация, ситуация, в которой вдруг оказались наши семьи, она… неприятная. Чрез-вы-чай-но неприятная. Ваша дочь подавлена, я понимаю, я сожалею, но не лучше ли будет – как раз поэтому, – если мы не станем давать ход этой злополучной истории? Судебное разбирательство – это всегда такая нервотрепка… Все будут это мусолить, в газетах обязательно напишут… Неужели она заслуживает такого отношения? Да и мой Эдвин… Возможно, вы понимаете, как это отразится на его будущем, на его добром имени…

– На его имени! – вспыхнула было мама, но, поймав на себе строгий взгляд Касси, осеклась. И прибавила: – Об этом ваш сын должен был подумать до того, как стал домогаться моей дочери.

– Домогаться, домогаться… Не слишком ли это громкое слово? Я бы, скорее, назвал случившееся неудачной шуткой. Откуда Эдвин мог знать, что ваша дочь отреагирует так… по-детски?

У мамы побелели костяшки пальцев. Касси видела, как она, стиснув кулаки, вонзила длинные ногти себе в кожу, чтобы не сорваться.

– То есть вы не отрицаете, что произошло что-то в этом роде? – в голосе у нее был лед, огромные осколки льда с острыми краями.

– Нет, что вы, конечно, не отрицаю, – Де Баккер не заметил угрозу в голосе. – Вовсе нет. Я читал показания вашей дочери, и честно говоря, все сходится с тем, что мне рассказал Эдвин. Но доводить это до суда, со всеми вытекающими из этого последствиями… Подростки, что с них…

Он нахмурился, посмотрел вниз, смахнул невидимую пылинку с брючины, снова поднял глаза, посмотрел на маму, затем – на Касси, обвел взглядом комнату и вернулся к маме.

– Что вы скажете, если я предложу вам сделку? С моей стороны – возмещение морального ущерба, компенсация. Будьте уверены, мы проведем серьезную работу с Эдвином, лишим его всех привилегий, и такого больше не повторится. Если сейчас мы с вами договоримся, что… – он еще раз оглядел комнату, – что никакого суда не будет, мы сами накажем мальчишку, а вы… получите пятнадцать тысяч евро? Что вы на это скажете?

Мама поднялась и подошла к входной двери.

– Я скажу, что вам пора проваливать, менейер Де Баккер. Прямо сейчас. Вы уже достаточно испортили нам здесь атмосферу.

С недоверчивым выражением в глазах Де Баккер встал с дивана.

– Но мефрау… Пятнадцать тысяч евро – это немалая сумма.

В глазах у мамы засверкали молнии. Она держалась за дверную ручку, не произнося ни слова.

– Двадцать? – попытался Де Баккер.

– Убирайся. Быстро.

Он направился к выходу, качая головой, словно отказывался верить в происходящее.

– Мефрау, вы меня недооцениваете, – прошипел он. – Вы поступаете неразумно. Запомните, я тоже буду бороться за своего ребенка.

Он остановился в дверях, порылся в кармане и, достав визитку, протянул ее маме:

– На случай, если вы передумаете.

Мама к ней даже не прикоснулась. Она стояла неподвижно, как ледяная статуя, и произнесла лишь:

– До свидания, менейер Де Баккер.

И он удалился.

Касси всю трясло, снаружи и внутри. Она чувствовала злость и страх, но ее не покидало ощущение триумфа.

– Ты молодец, мам, спасибо. Спасибо, что ради меня отказалась от двадцати тысяч евро.

Маме пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем она снова смогла говорить.

– Ну, я уже успела об этом пожалеть, – она засмеялась, но, увидев выражение лица Касси, приобняла ее за плечи одной рукой и прижала к себе. – Солнышко, перестань, я просто шучу. Предложи он хоть миллион! Нет уж, я ни цента не возьму у этого типа. Его сынка нужно повесить, и точка.

Она выпрямилась и буквально сияла.

– Смотри-ка, а я уже могу за себя постоять, и за тебя тоже. Справляюсь с кризисными ситуациями. В общем-то, и не нужна мне никакая терапия. Я просто останусь с тобой, слишком уж сильно я тебе нужна.

Касси покосилась в сторону мамы. Фух, она улыбалась.

– Ну, думаю, пару недель я потерплю.

Касси захотелось чмокнуть ее в щеку, но мама вдруг положила ей на плечи вторую руку. Так они и стояли посреди комнаты, тесно прижавшись друг к другу. Было немного необычно, но очень хорошо.

B среду, перед тем как пойти на работу, Касси занесла запись в полицейский участок.

На месте была только Грейт. С сияющими глазами она прослушала, что сказал Де Баккер, а затем радостно посмотрела на Касси.

– Так и знала, – сказала она. И повторила: – Я так и знала.

Потом Грейт бросила взгляд на входную дверь за спиной у Касси и прибавила:

– Я на дух не переношу этого болвана. Он раньше учился в одной школе с моим братом. Вечно выпендривался и строил из себя главного. Никакого сладу с ним не было.

Она убрала диктофон в коричневый бумажный конверт и уже собиралась его заклеить, но неожиданно остановилась.

– Вообще-то сначала надо сделать копию, – сказала она. – Так будет надежнее. Представляешь, если пленка пропадет.