Чтение онлайн

Они дружно рассмеялись.

– Касси и Оба, – повторила Касси уже за воротами. Звучало славно, ощущалось тоже хорошо.

Ей было удивительно, как можно так быстро выстроить с кем-то такую прочную связь. Эту мысль сразу же сменила другая: «Марьян Стру я бы никогда не смогла так доверять».

На теннисном корте Де Баккеров кто-то играл. Касси услышала издалека: тух-тух, тух-тух. Радостные возгласы. Она взглянула на дорогу, ведущую в город, но не заметила ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Пожилая пара выгуливала собаку, вдалеке небольшая компания детишек каталась на велосипедах. Лучи вечернего солнца падали сквозь кроны деревьев на асфальт, рисуя золотые узоры, и светили ей прямо в лицо, когда она ехала по Клавервех.

«Если бы я не пошла в полицию, то могла бы просто забыть про ту субботу, когда была гроза.

Если бы я не придумала "Семейные тайны", то не узнала бы о Стру.

Если бы у мамы просто были родители… Если бы мы не переехали…

Если… Если бы да кабы, то во рту росли б грибы, – так все время говорил Хуго».

Вечер стоял чудесный. На улице повсюду сидели люди. В такую погоду в районе Клавервелд все занимались барбекю. Над большинством садов клубился плотный белый дым, все было как надо, и все жители пребывали в наилучшем расположении духа. Почти все здоровались с Касси.

«Еще чуть-чуть, и они всё узнают, – подумала она. – Интересно, они продолжат здороваться или будут молча отворачиваться, увидев меня?»

Может быть, все будет в порядке. Ведь они с мамой тоже были другими. Без отца, без машины, мама без работы, и тем не менее все к ним хорошо отнеслись. Касси увидела вдалеке среди сверкающих после еженедельной субботней мойки машин старенький припаркованный «пежо». Вот что еще было другим: Муса! Пожалуй, он был единственным темнокожим на всю округу. И что скажут люди, когда узнают, что она живет в доме у ведьмы? Касси вздохнула. Да, нормальными они точно не были. Нормально здесь – это папа, мама и двое детей, поставить надувной бассейн и сушить белье в саду, завести собачку или кошечку. И никакой крапивы во дворе, разумеется, никаких колючек, а пластиковые стулья под чистым круглым зонтом.

У них в саду красовался какой-то новый столик, вокруг него стояли три стула из кухни. Крапива и колючки исчезли. Газон был пострижен. А вдоль тропинки появились… розовые и красные цветы!

– Что здесь произошло?

Муса с мамой стояли рядом и сияли.

– Мы съездили в «Товары для сада», мы с Манделой, – с гордостью сказала мама. Она постучала по пластиковому столу. – Смотри, теперь мы сможем ужинать на улице. Как у всех тут принято.

– А трава? Вы что, купили газонокосилку?

– Нет, одолжили у соседа Пита, – Муса показал пальцем на заборчик справа.

Касси поразилась:

– У Пита? Вы знакомы?

– Теперь да.

Мама весело похлопала Мусу по спине:

– Мандела так легко со всеми общается. Немного напоминает меня: со всеми находит общий язык, не стесняется. Он мне нравится.

Она подошла к одному из шезлонгов и наклонилась за полупустым бокалом вина, который стоял на полу.

– Давай, пора ужинать. На улице. Мы с Мусой готовили вместе.

– Она смотрели, я готовили, – усмехнулся Муса. Он увидел, как она залпом опустошила бокал, но ничего не сказал. Касси непонимающе взглянула на него. Неужели мама опять пила? И он решил, что это нормально? За ужином на столе снова появилась бутылка вина, а с ней – еще один бокал. Муса собственноручно наполнил два бокала и поднял свой:

– За Линехан!

Мама рассмеялась и тоже сказала:

– За Линехан!

Касси почувствовала себя лишней.

– Что такое Линехан?

– Это женщина, которая придумала программу, которую я буду проходить, – ответила мама. – Там будет прекрасно, дорогая. Это именно то, чего я всегда хотела. Секундочку…

Она поднялась, зашла в дом и вернулась с флаером. Стоя рядом со столом, она начала читать торжественным тоном:

– Вы научитесь находиться в моменте. Вы научитесь находить баланс между душой и разумом. Вы научитесь защищать свои границы, делиться своим мнением и своими желаниями, не нарушая границ других людей. Вы научитесь узнавать и называть эмоции. Вы научитесь вести здоровый образ жизни, меньше пить и быть менее эмоционально уязвимыми. Вы научитесь переживать кризисы, в том числе с помощью упражнений на концентрацию и расслабление. И все это в прекрасном месте с сауной и фитнес-центром.

Она поклонилась и села на стул.

– В общем, солнышко, твоя мама поедет в шикарный отпуск и вернется другой женщиной, слегка обновленной и знающей себе цену.

– Звучит хорошо.

Вздох.

– А по тебе, если честно, так не скажешь. Что такое? Чего ты такая бука?

Касси пожала плечами.

– Кстати, а что сказала полиция? – тихо спросила она.

Мама на секунду замерла. Она ничего не сказала, у нее вдруг задрожали губы. Внезапно она схватила свой бокал и выплеснула содержимое на землю.

– Прости, солнце, – вздохнула она. – Знаю, я отвратительная мать. Меня это тоже бесит, правда.

Трясущимися руками она опять налила себе вина.

– А клиника, это ведь все ради тебя. Ты это и так знаешь, черт возьми.

Последняя фраза прозвучала громко и отчетливо. Касси посмотрела по сторонам: за ними уже вполне могли наблюдать любопытные соседи.

Муса поднял руки в примирительном жесте:

– Дамы, не ссоримся. Сначала ужин, потом дальше разговаривать. В доме – с кофе и последний кусочек шоколадного торта а-ля Муса.

– Это пока что мой дом, Мандела, – сердито произнесла мама. – Знаешь, можешь на голову себе этот торт намазать, мне пофиг. Я сыта по горло.

С этими словами она направилась в дом.

Вечер вышел так себе. Мама погрузилась в молчание, которое, как Касси по опыту знала, запросто могло перейти в крики и швыряние вещами. Она угрюмо смотрела какое-то шумное телешоу, Муса сидел за столом и что-то писал. Касси легла в кровать в девять часов, но что бы она ни делала, чтобы заснуть – считала овец, представляла себя на уютном диване у Обы, теребила мочку уха (она привыкла к этому с детства), – ничего не помогало. У нее было слишком много вопросов.

Касси поняла, что все же смогла заснуть, потому что около двенадцати она в тревоге очнулась от своего беспокойного сна. Ей послышалось или мама плачет?

Касси села на кровати и стала прислушиваться. И правда, сдавленные звуки и возгласы звучали то сердито, то расстроенно, временами слышался голос Мусы: убаюкивающий, успокаивающий, иногда почти строгий.

Она поднялась с кровати и тихонько прокралась к лестнице.

– …Оба, – мама захлебывалась слезами, – Оба – что это за имя такое? Звучит, как будто сопливый младенец пытается сказать «баба».