Чтение онлайн

— Это не имеет значения. И все ли? — представитель провёл внешней стороной ладони вдоль экрана девайса. — Там время не имеет значения.

— Но имеет здесь.

— Всё, — представитель улыбнулся. Зубы были заменены на ряды плотное резины тёмно-синего цвета. Твёрдую пищу здесь никто не жевал. — Готово. Прошу извинить. На моей службе ты первый, кто не модифицирован и кого следует впустить в Зазеркалье.

— Ничего страшного, — Леклерк начал стягивать со своего худого тела комбинезон. На фоне крепкого тела представителя, Леклерк выглядел как голодающий парень из трущоб Каира двадцать первого века.

— Мне показалось, что ты говорил ранее, что был уже здесь? В Зазеркалье?

— Да. В Зазеркалье, — он расстегнул зажимы комбинезона на поясе, вытягивая через голову верхнюю часть одежды. — Но не согласился на частичный переход, — он протянул комок одежды представителю.

— Не волнуйся, брат. У меня нет предрассудков к «не-хотящим». Это лишь вопрос времени.

— Пока нет. Но потом появятся, если ты решишься переселиться в Зазеркалье.

— А ты чего не решил?

— Не могу оставить всё позади. Мы ведь представители. Мостики между мирами. Между реальностью и Зазеркальем, — Леклерк стянул с себя штаны. Его коллега забрал вторую часть одежды, скомкал и бросил в отверстие дезинфицирующей машины.

Зазеркалье. Так ускоряющиеся называют свой новый дом. Нео-Эдем. Маленький мир, где реальность переплетается с дополнительной реальностью. Без девайса вы слепы в нём. Но и с ним вы всё равно калека. Любой без модифицированного зрения, слуха, обаяния, усиленных тактильных ощущений — калека.

Леклерк остался полностью голым. Лишь девайс украшал его голову.

— Ещё немножко. Считай, что ты на границе, — следующий люк, пропускающий далее, открылся. — Ой, прости, ты ведь и всё так знаешь, — представитель хихикнул.

Пустота. И абсолютная темнота. Вот, что может подумать человек, впервые оказавшийся здесь. Самый частый источник освещения здесь — механические жуки-скарабеи с люминесцирующими панцирями. Они медленно ползали сами по себе по круглой шахте космических коридоров.

— Хм, — представитель протянул некую музыкальную нотку. — Думаю, ты и не нуждаешься в дезинфекции и карантине. Ты подготовился?

— Я ускоряющийся. На что ты надеялся? А ещё говоришь, что у тебя нет предрассудков.

— Прошу меня извинить.

— Будь добор, дай мне подключиться к системе Зазеркалья.

— Так точно.

Тёмное пространство окрасилось в цвета. Свет так и не появился, но этого и не требовалось. Леклерк видел мир через экран девайса. Представитель стоял перед ним, улыбаясь идеальными, белыми зубами. За его спиной два ангельских крыла имитировали полёт в невесомости. Сам представитель теперь выглядел немного по-другому. Человеческий нос изменился на металлический прибор, похожий на замеритель давления. От девайса, вросшего в лицо, тянулись словно артерии электроды, уходящие под кожу, где и скрывались от взора. Обтягивающая комбинезон сменился на гладкие перья.

— Теперь, кажется, я понимаю, почему ты не согласился на переход. У тебя ведь лицо самого себя! Только теперь ты весь деловой, как бизнесмен какой-то.

— Ты хочешь сказать, что я имитирую? — выпалил Леклерк?

— Нет, что ты, — представитель, извиняясь, пожал пернатыми плечами, придав своему телу импульс и начав медленно вращаться. — Ни в коем случае.

— Вот и хорошо. Я — это я.

Один из небольшого количества, но, возможно, самым важным, законом, в этом анархическом мирке, было признание реальности происходящего. Никто не смел обвинить другого в симуляции или имитации, ведь тогда бы пришлось оправдываться, почему такая мысль изначально пришла в голову? Ведь о таком в мире бесконечных возможностей мог подумать только язычник или еретик.

Представитель ухватился за поручень, отмахнулся своими ангельскими крыльями, и полетел к следующему люку, открывавшегося перед ним. Леклерк проследовал следом.

— Добро пожаловать домой, — произнёс представитель, как только Леклерк оказался внутри Зазеркалья.

Цилиндрические стены, обтянутые резиновой прокладкой, преобразовались, растворившись в глубине виртуальной реальности. Жуки-скарабеи сорвались со своего места, сбиваясь в кружащуюся кучку, распахнули свои люминесцирующие панцири и пронеслись на противоположную сторону шлюза прямо перед Леклерком. Шлюа начал расширяться, превращаясь в конус. Диаметр стен увеличивался. Геометрическая прогрессия, подсвеченная геометрическими расходящимися линиями на глазах Леклерка, нарастала. Картинка мира прогрузилась.

— Сюда, — представитель махнул рукой, придав своему телу момент и завращался вдоль стены конуса. Его крылья хаотично махали, не понимая, какой манёвр им следовало совершить.

— С возвращением, — перед глазами Леклерка появился текст. Он материлизовался из воздуха, проплыл слева на право, и растворился.

Вкус распылённого диффузией винпоцетина с азотом и калия-плюс ударил в ноздри Леклерка, наполняя его лёгкие миксом газов. Глаза заслезились, и он пожалел, что не модифицировал глазную оболочку.

— Что, брат, пахнет домом? — представитель продолжал вращаться, но явно контролировал своё движение, скользя в метре над поверхностью стенки.

— А то, — Леклерк потёр нос.

Вдалеке, на северо-востоке, огромные разноцветные рыбы с асинхронными сервоприводными лопастями, заменяющие плавники, плыли (или двигались в газообразной среде?) внутри расширенной части конуса, которая вновь переходила в цилиндрическую форму. Каждая рыба представляла из себя автоматические модули-кабинеты, в которых размещались те ускоряющиеся, решившиеся на кардинальные изменения своего тела, отказавшись от реального, внешнего мира. Их ещё называли капсулами.

— А количество капсул увеличилось с моего последнего пребывания здесь, — заметил Леклерк.

— Нас всё больше. Когда-нибудь и оставшиеся люди поймут, какой вектор является единственно верным в жизни.

Программа Зазеркалья контролировала и калибровала соотношение калия в системе вентиляции, не позволяя развиться гиперкалиемие. Леклерк, смотря на рыб над свой головой, проплывавших сквозь целые галактики, чувствовал, как его наполняет альдостерон, компенсируя приток распылённого калия. В местной атмосфере присутствовали и ароматы цветов, пряча под собой запах абсолютной стерильности, соблюдавшейся во всём Зазеркалье.

И всё же существовала причина, почему это место называлось Зазеркальем, а не по-другому. В конце концов и сами жители Зазеркалья знали (но не всегда признавали), что это ненастоящая постфизическая жизнь. Не жизнь за пределами известного макромира.

В метрах двадцати группа ускоряющихся с модернизированными телами собралась в кучу, подключив себя к общему процессу компьютера, парящего в пространстве. От его круглой формы, окрашенной в красные тона, тянулись кабеля, вставленные в разъёмы процессора. Противоположные концы кабелей уходили в девайсы ускоряющихся. Девайсы были интегрированы хирургически прямо в голову, сращённые со зрительским нервом. За пределами этого мира ускоряющиеся слепы. Впрочем, здесь это не выглядело так уж и ужасно. И не было чем-то, выходящим за предел обозначенной нормы. Подключаясь к процессу, ускоряющиеся синхронизировали свой разумы, создавая подобие коллективного разума. Процесс был в бета стадии разработки, но многие ускоряющиеся считали его прорывным, хотя и работы было ещё непочатый край.