Чтение онлайн

Стены зала загудели, изрисовавшись множеством негодующих синусов, меняющих свою длину волны.

— Да что они могут понимать в программировании?

— Эти дилетанты не отличат бит от кубита.

— Коженосящие вновь решили нам указывать, что делать?

— Жалкая попытка потягаться с нами силами в интеллектуальном первенстве.

— Тихо, — перебил всех проконсул. — Ускоряющиеся обязаны Компании, и мы должны учитывать их мнение.

— Почему ты не отправил меня на переговоры? — негодующе выкрикнул в микрофон маски Леклерк.

— Я никогда не отправлял. Решение должно было остаться здесь, в пределах сферы влияния ускоряющихся.

— Но ты согласился записать их решение в реестр Зазеркалья? — спросил один из совета.

— Да.

— Возмутительно, — высказался фециал.

— Это угроза нашей независимости, — высказался претор. — Это угроза нашему вектору.

— Ты поставил главный вектор под угрозу влияния извне, — высказался программный оператор.

— Это вздор, — ответил проконсул.

— Голосование может быть фальсифицировано влиянием извне, — Леклерк махнул рукой по горизонтали.

Проконсул злостно посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Ты общался с Компанией на прямую? Через инфополюс? — спрашивал один из программных старейший, но проконсул лишь молчал, не отвечая на риторические вопросы. — Без представителей? Не обратился к программному представительству? Ты мог подвергнуть своё мышлению чужеродному влиянию. Как мы можем быть уверены, что твоё мнение основано на мнении большинства Зазеркалья?

— Фальсификация здесь не причём. Они хотели знать мнение ускоряющихся из прямых уст. В коем-то веки наши цели, возможно, сойдутся.

— Так, к какому решению они пришли? — спросил претор.

— К такому же, что и мы.

— Или мы подверглись влиянию извне? — спросил Леклерк. — Тогда мы должны оттянуть голосование…

— Значит, они тоже хотят форматнуть ИИ? — перебил Леклерка кто-то из совета.

— Есть главная причина, почему мы дошли до этого момента, — аватар проконсула застыл, как и статистические помехи на поверхности его гроба. Лишь синусоида голоса продолжала меняться. — Ни ускоряющиеся, ни линейные не могут понять ИИ. Как он мыслит?

— И, поэтому, мы должны избавиться от него? — Леклерк негодовал. — Как дикие животные?

— Ты знаешь анекдот про ядерный реактор и древнего грека, Леклерк?

— Это новая технология, — по залу раздался неодобрительный гул. — Прошу прощения. Это новый разум, — прокричал Леклерк. — Со своими особенностями! Вспомните основной вектор всех ускоряющихся — непрерывное ускорение в будущее. А мы обсуждаем убийство этого самого будущего. Разума. Настоящего разума, прошедшего тест Тьюринга. Да это прямое нарушение закона ускоряющейся отдачи! Это ересь!

— Он разум. Мыслящий. Без спорно. Но прошёл ли он тест Тьюринга? Посмотри, какие ответы он даёт в инфополюсе. Это чистейшая китайская комната Сёрла. К сожалению, мы не можем прийти к выводу, что он — мыслящий по меркам человека. Различия в ментальном плане между ним и нами кардинально отличаются на корню. Нет никаких доказательств, что и ИИ понимает нас. О чём люди говорят. Так же, как и люда не понимают, о чём говорит ИИ. К тому же, существует вероятность, что мы ошиблись и породили не разум, а лишь её искажённую версию, монстра, не имеющего ничего общего с интеллектом.

— Это слишком антропоценрическая точка зрения.

— Но она имеет право существовать, когда мы говорил о чём-то, что было создано руками человека. Возможно, мы достигли технологической сингулярности в тот момент, когда родился чистейший из разумов. Но мы не осознали это. Посмотри на себя, коженосящий. Ты не согласен с нами, когда речь заходит о переходе. Называешь других ускоряющихся параноиками. Может мы не осознаёт этого. А может, ты заблуждаешься? Если бы технологическая сингулярность и наступила, то мы не доросли до неё. Не поняли в силу наших недостаточных умственных мощностей. И не можем совладать с ней. Но если она наступила, то мы — и есть технологическая сингулярность.

— И ты готов поддержать главный вектор Компании. Вектор, «рождённый в конгломерате корпораций»? Не ускоряющихся?

— Поэтому мы и проводим голосование, коженосящий. Чтобы последнее слово осталось за ускоряющимися.

— Я ускоряющийся, а не коженосящий, проконсул.

— А ты останешься таковым, пойдя против нового вектора?

— Так проясни же его!

Аватар проконсула исчез. Остался лишь один гроб.

— ИИ должен быть уничтожен в силу того, что его невозможно понять, а значит, невозможно предугадать его действия. С ним невозможно договориться. И мы, ускоряющиеся, живущие в инфополюсе, подключенные беспрерывно к общей сети, как глобальной, так и энергоснабжения, являемся самыми уязвимыми в цепочке. В нас не говорит страх, а лишь сухая логика. Если мы погибнем, то человечество потеряет прямых представителей своего прогресса. Это будет несказанный удар по всему научному пласту. Будут утеряны двенадцать в тридцать шестой степени байт и кубайт информации. Целая история. Человечество отдалится от мечты постичь постфиз. ИИ лишь доказывает, что человечество всё ещё далеко от данного состояния. Создав ИИ, мы поторопились, и не находимся на том уровне развития, требуемого для постижения разума ИИ. Эксперимент лишь убедил большинство ускоряющихся, что те находятся на верном пути, главный вектор — истина, и полное понимание того, с чем мы столкнулись, получим лишь при полном переходе в постфизическое состояние. В цифру. Есть ли те, кто готов оспорить вектор моего мышления?

Никто не высказался.

— Послушайте, — Леклерк запротестовал. — ИИ живёт в инфополюсе. Мы сейчас находимся в инфополюсе. Значит, ИИ имеет возможность нас прослушивать в любое время. Я уверен, он и сейчас слушает нас. Но ничего не предпринимает.

— Как и сказал проконсул, нет никаких доказательств, что ИИ понимает, о чём говорят люди, — высказался программный оператор.

— Но для него всё это — сплошная цифра. Вам ли не знать? Он в любой момент может скомпилировать услышанное на своём языке. Он понимает, что мы, его родители, хотим убить его. Но что он предпринимает? Ничего! Он безопасен!

— А уничтожение проводников через скачок напряжения? — спросил один из совета.

— Когда мы создавали его, мы знали, на что он может быть способен. Видели его потенциал. Но всё равно не отказались. Почему же сейчас?

— Мы поторопились, — перебил его проконсул. — Но осознали только сейчас. Мы должны проголосовать. Я сформулировал два варианта.

В АэРке перед Леклерком высветилось голосование, состоящие из двух вариантов:

1. ИИ подлежит форматированию, с последующим разбором компонентов.

2. ИИ следует оставить в инфополюсе (Пойти против «рождённого в конгломерате корпораций» решения).

— Пойти против «рождённого в конгломерате корпораций» решения? — удивился Леклерк. — Что это значит? Голосование фальсифицировано. Первый вариант покажет линейным, что мы, ускоряющиеся, признаём их власть над нами. Это отрицание независимости!

— Поэтому я так и написал, — ответил гроб. — Последнее слово всё равно за нами. Если откажемся от решения корпорация, зарубив его на последнем рывке, то покажем им, что не расцениваем их как главных партнёров. Но это не так. Мы зависим от них. Как бы это не звучало. Убить разум, убить живой организм, должно быть общим решением всего человечества. Или ты не согласен, Леклерк?