Чтение онлайн

– Миссис Гэрисон, доктор.

Джеймс встал навстречу, заключив тонкую ладонь пациентки в свои собственные. С таким же успехом он мог пожать высохшую тростинку. Светловолосая и невероятно худая женщина выглядела лет на тридцать, у неё были красивые, глубоко посаженные глаза и широкий рот с тонко очерченными губами. Прямые волосы свисали, словно золотистая занавеска; худоба придавала женщине сходство со скелетом.

Она не улыбалась. Глаза необычно сияли, и Джеймсу вдруг пришло в голову, что одни мужчины почти наверняка находят её безумно привлекательной, тогда как другие могли бы, завидев её, испуганно заорать и броситься наутек.

– Доктор Торчленд?

Голос мелодичный, с хрипотцой. Джеймс кивнул.

– Да. Джеймс Торчленд. Присаживайтесь, пожалуйста.
– Кинув взгляд в сторону двери, он заметил, что Майра оставила её открытой. Намеренно. Усевшись в кресло, Джеймс вопросительно посмотрел на пациентку.

– Вас что-то удивляет?
– спросила та, пристально глядя на него.
– Моя внешность, быть может?

– Нет, что вы!
– поспешно соврал Джеймс.
– Восхищает, быть может, но только не удивляет...
– Он лучезарно улыбнулся, но, не удостоившись ответной улыбки, тут же увял.
– Хотя, должен признаться, я почему-то думал, что вы... старше.

– Наверное, вы встречались с моим мужем, - подсказала миссис Гэрисон. Ресницы у неё были длиннющие и бархатистые.
– Он намного меня старше. Так что - в вашем замешательстве нет ничего удивительного...

Странная манера разговаривать у этой миссис Гэрисон. Монотонно бубнит себе, без малейшего выражения. А вот сияющие, ввалившиеся глаза так и испепеляют его из самой глубины глазниц.

– ... вместе с тем это, в какой-то мере объясняет мой приход к вам, доктор Торчленд, - продолжила она.
– Мне кажется, что именно возрастными различиями с супругом объясняются причины моего недомогания.

В мозгу Джеймса зазвенел тревожный колокольчик. Эта женщина недвусмысленно намекала, что муж держит её в черном теле, и пожирала его голодным взглядом. Так, слава Богу, отвернулась... Однако облегчение его было не долгим; заметив, что дверь распахнута настежь, миссис Гэрисон встала, в три шага пересекла кабинет и решительно закрыла её.

– Немного уединения нам не помешает, - промолвила она, задумчиво глядя на обтянутую кожей кушетку, стоявшую у стены.
– В наши дни его так не хватает.
– Ее тонкие, почти прозрачные пальцы принялись рассеянно теребить пуговицы на светлой блузке.
– Вы ведь хотите осмотреть меня, доктор, не правда ли?

Не успел Джеймс возразить, как блузка уже полетела на стул, а миссис Гэрисон принялась расстегивать тонкий замшевый ремень на легких летних брюках.

– Может не стоит снимать все...
– робко проблеял Джеймс, но миссис Гэрисон пропустила его слова мимо ушей.

– Так вот, доктор, я начала рассказывать про моего супруга, - сказала она.
– Мало того, что он старше меня более чем в два раза, но, как и других стариков, его порой, хотя и весьма редко, охватывают сексуальные желания, которые едва ли соответствуют представлениям о сексе молодой женщины.

Брюки присоединились к блузке. Неуловимым движением миссис Гэрисон избавилась от лифчика, который полетел следом. Теперь она стояла посреди его кабинета в крохотных трусиках. Тощая, почти бестелесная, но с прекрасно оформленным бюстом и без единого незагорелого пятнышка на всем теле.

Джеймс подумал, не метнуться ли к спасительной двери, но быстро отказался от этой мысли - эта женщина неминуемо перехватила бы его ещё на полпути. Пожалуй, безопаснее будет все-таки оставаться за столом. К сожалению, на столе не было ни кнопки вызова регистраторши, ни хотя бы пульта внутреннего телефона. Что же делать? Не звать же ему на помощь, в самом деле? Миссис Уотерс сочла бы, что он не способен даже постоять за себя. Нужно каким-то образом перехватить инициативу, придумать хоть что-нибудь. Мысли лихорадочно роились в его мозгу, пока Джеймс беспомощно наблюдал, как его почти обнаженная пациентка усаживается на кушетку. Он кинул взгляд на её историю болезни и, нахмурившись, произнес:

– Я вижу, доктор Кайт-Фортескью прописал вам инъекции железа. Вы следуете его предписаниям?

– О, это было сто лет назад, - ответила миссис Гэрисон.
– И совсем по другому случаю.

Что же делать - не может же он все время разглядывать её историю болезни! Джеймс прекрасно понимал, что рано или поздно ему все равно придется встать, взять стетоскоп и приблизиться к этой женщине. Он уже подумывал, как словно невзначай откроет дверь и вызовет миссис Уотерс, когда услышал монотонный голос пациентки:

– Посмотрите на меня, доктор. Прошу вас.

Она сидела на кушетке в позе из йоги. Так, во всяком случае, ему показалось. Левая нога вытянута вперед, правая, согнутая в колене, подтянута к животу таким образом, что пятка упирается в самое лоно. Не успел он это осознать, как миссис Гэрисон принялась раскачиваться взад-вперед.

– Красивая у меня грудь, да?

Не отрывая от него взгляда, она облизнула губы и впервые за все время улыбнулась. Жадно, как ему показалось.
– Смотрите же на меня, доктор - не смейте отворачиваться.
– Она начала качаться быстрее. Руки взлетели вверх, ладони обняли пышные груди, приподняли.
– Красивые, правда? Вы согласны...

Вдруг она замолчала, застыв с раскрытым ртом. Глаза закатились. Дыхание остановилось, надолго, на целую вечность.

Наконец - глубокий вздох...

– О, как замечательно.
– Она улыбнулась, тепло и благодарно.
– У вас восхитительные глаза, доктор. Просто чудесные...
– Правая нога разогнулась. Обе ноги соскользнули на пол, и миссис Гэрисон встала. Потянулась к своей одежде.

Джеймс обрел голос.

– Миссис Гэрисон...

– Аманда, - поправила она.

– Аманда...
– оторопело повторил он.
– Миссис Гэрисон, вы не должны так себя вести. В том смысле, что я...

– Вы умница, доктор!
– перебила она.
– Вы мне очень помогли - просто выручили.
– Она улыбалась, словно не слышала, что он говорит. Натянула брючки, стала застегивать лифчик.
– Это правда. Мне сразу так полегчало. Очень важно иногда выговориться. Излить то, что наболело.
– Она взяла блузку и, к вящему удивлению Джеймса, открыла дверь.
– Вам следует вызвать миссис Уотерс с журналом регистрации...

– По-моему, не стоит вам больше...
– начал Джеймс, но осекся.
– То есть, я хочу сказать, что вы не должны больше...

Он замолчал на полуслове, испуганный нескрываемой горечью, исказившей лицо женщины. В голове эхом прозвучали слова старого Кайта-Фортескью: "Вы не имеете права оставить разочарованной ни одну пациентку, чего бы она от вас ни добивалась... этим дамочкам не пилюли нужны, а жилетка, в которую можно выплакаться...!"

Джеймс встал. И, улыбаясь, сказал:

– Вам бы не мешало чуть-чуть прибавить в весе - фунтов десять хотя бы. Не волнуйтесь, от этого ваша красота не пострадает... Пожалуй, я выпишу вам тоник - для аппетита.