Чтение онлайн

Словом, именно то время, когда слишком важно появленье произведенья

стройного во всех частях своих, которое изображало бы жизнь с отчетливостью

изумительной и от которого повевало бы спокойствием и простотой почти

младенческой.

"Одиссея" произведет у нас влияние как вообще на всех, так и отдельно на

каждого.

Рассмотрим то влияние, которое она может у нас произвести вообще на

всех. "Одиссея" есть именно то произведение, в котором заключились все нужные

условия, дабы сделать ее чтением всеобщим и народным. Она соединяет всю

увлекательность сказки и всю простую правду человеческого похождения,

имеющего равную заманчивость для всякого человека, кто бы он ни был.

Дворянин, мещанин, купец, грамотей и неграмотей, рядовой солдат, лакей,

ребенок обоего пола, начиная с того возраста, когда ребенок начинает любить

сказку, ее прочитают и выслушают без скуки. Обстоятельство слишком важное,

особенно если примем в соображение то, что "Одиссея" есть вместе с тем

нравственнейшее произведение и что единственно затем и предпринята древним

поэтом, чтобы в живых образах начертать законы действий тогдашнему человеку.

Греческое многобожие не соблазнит нашего народа. Народ наш умен: он

растолкует, не ломая головы, даже то, что приводит в тупик умников. Он здесь

увидит только доказательство того, как трудно человеку самому, без пророков и

без откровения свыше, дойти до того, чтобы узнать Бога в истинном виде, и в

каких нелепых видах станет он представлять себе лик Его, раздробивши единство

и единосилие на множество образов и сил. Он даже не посмеется над тогдашними

язычниками, признав их ни в чем не виноватыми: пророки им не говорили,

Христос тогда не родился, апостолов не было. Нет, народ наш скорей почешет у

себя в затылке, почувствовав то, что он, зная Бога в его истинном свете, имея в

руках уже письменный закон Его, имея даже истолкователей закона в отцах

духовных, молится ленивее и выполняет долг свой хуже древнего язычника.

Народ смекнет, почему та же верховная сила помогала и язычнику за его добрую

жизнь и усердную молитву, несмотря на то что он, по невежеству, взывал к ней в

образе Посейдонов, Кронионов, Гефестов, Гелиосов, Киприд и всей вереницы,

которую наплело играющее воображение греков. Словом, многобожие оставит он

в сторону, а извлечет из "Одиссеи" то, что ему следует из нее извлечь, -- то, что

ощутительно в ней видимо всем, что легло в дух ее содержания и для чего

написана сама "Одиссея", то есть что человеку везде, на всяком поприще,

предстоит много бед, что нужно с ними бороться -- для того и жизнь дана

человеку, -- что ни в каком случае не следует унывать, как не унывал и Одиссей,

который во всякую трудную и тяжелую минуту обращался к своему милому

сердцу, не подозревая сам, что таковым внутренним обращением к самому себе

он уже творил ту внутреннюю молитву Богу, которую в минуты бедствий

совершает всякий человек, даже не имеющий никакого понятия о Боге. Вот то

общее, тот живой дух ее содержания, которым произведет на всех впечатление

"Одиссея" прежде, чем одни восхитятся ее поэтическими достоинствами,

верностью картин и живостью описаний; прежде, чем другие поразятся

раскрытием сокровищ древности в таких подробностях, в каких не сохранило ее

ни ваянье, ни живопись, ни вообще все древние памятники; прежде, чем третьи

останутся изумлены необыкновенным познанием всех изгибов души

человеческой, которые все были ведомы всевидевшему слепцу; прежде, чем

четвертые будут поражены глубоким ведением государственным, знанием

трудной науки править людьми и властвовать ими, чем обладал также

божественный старец, законодатель и своего и грядущих поколений; словом --

прежде, чем кто-либо завлечется чем-нибудь отдельно в "Одиссее" сообразно

своему ремеслу, занятиям, наклонностям и своей личной особенности. И все

потому, что слишком осязательно слышен этот дух ее содержания, эта внутренняя

сущность его, что ни в одном творении не проступает она так сильно наружу,

проникая все и преобладая над всем, особенно когда рассмотрим еще, как ярки

все эпизоды, из которых каждый в силах заменить главное.

Отчего ж так сильно это слышится всем? Оттого, что залегло это глубоко

в самую душу древнего поэта. Видишь на всяком шагу, как хотел он облечь во

всю обворожительную красоту поэзии то, что хотел бы утвердить навеки в людях,

как стремился укрепить в народных обычаях то, что в них похвально, напомнить

человеку лучшее и святейшее, что есть в нем и что он способен позабывать

всякую минуту, оставить в каждом лице своем пример каждому на его отдельном

поприще, а всем вообще оставить пример в своем неутомимом Одиссее на

общечеловеческом поприще.

Это строгое почитание обычаев, это благоговейное уважение власти и

начальников, несмотря на ограниченные пределы самой власти, эта девственная

стыдливость юношей, эта благость и благодушное безгневие старцев, это

радушное гостеприимство, это уважение и почти благоговение к человеку как

представителю образа Божия, это верование, что ни одна благая мысль не

зарождается в голове его без верховной воли высшего нас существа и что ничего

не может он сделать своими собственными силами, словом -- всё, всякая

малейшая черта в "Одиссее" говорит о внутреннем желании поэта всех поэтов

оставить древнему человеку живую и полную книгу законодательства в то время,

когда еще не было ни законодателей, ни учредителей порядков, когда еще

никакими гражданскими и письменными постановленьями не были определены

отношения людей, когда люди еще многого не ведали и даже не предчувствовали

и когда один только божественный старец все видел, слышал, соображал и