Чтение онлайн

Да, конечно, имеет… но, как в известном анекдоте, может ли?..

Брызгалов знал, что не может. Когда ему перепадало особенно запутанное и каверзное дело — а почти всё, с чем приходилось сталкиваться майору, являлось именно таковым — мысли Геннадия Ильича совершенно выходили из-под контроля его очень даже не слабой воли: словно бы утверждая, что сознание для Брызгалова, несомненно, первично. Так и на этот раз: с Барсиком удалось если и не примириться полностью, то заключить пакт о нейтралитете, восторги с Лидочкой, как всегда, оказались вполне восхитительными, а вот спокойного сна не пришло — окаянные мысли своевольничали по-прежнему:

"Бутов — Сазонов, Сазонов — Бутов… что между ними общего? Причём — до такой степени, что, убив Бутова, пришлось убивать Сазонова? Или оба они — и предприниматель, и музыкант — были обречены с самого начала? А день или два — разделяющие эти убийства — из-за издержек организации? Но в этом случае — почему Здравница? Почему в день и час убийства Игоря Олеговича Денис Викторович находился вблизи места преступления? И не надо мне о случайных совпадениях: ибо случайности в таком количестве — не убеждает! Не верю ни под каким соусом!"

Под боком спала Лидочка, вдыхая пряный аромат её обнажённого тела, Геннадий Ильич минутами забывался: казалось, ещё чуть-чуть и он, целиком растворившись в женских любви и нежности, сможет наконец-то свалить с себя бремя дневных забот — увы, не получалось. Только-только пушистое облако сна начинало заволакивать его глаза, как из глубин сознания налетал очередной вихрь и рвал в клочья желанную пелену:

"А если всё-таки Бутова застрелил Сазонов?.. Нет! Ни в какие ворота! Как, Геннадий Ильич, ни изощряйся, но эту версию можешь похоронить. И чем скорее — тем лучше. Ибо, майор, пока ты подобно слепому котёнку тычешься мордочкой по углам — убийца гуляет! И презрительно поплёвывает на твои многомудрые рассуждения!"

(Что это не так, что убийца в настоящее время был озабочен даже более чем он, майор Брызгалов, следователь понял лишь на другой день — в воскресенье; а пока, воображая глумливую ухмылку преступника, злился в одинаковой степени и на этого ловко затаившегося мерзавца, и на своё, мешающее увидеть суть дела, тупоумие.)

"И хорошо — если только поплёвывает! Да измывается про себя над недоумком следователем! А если, не дай Бог, подготавливает следующее убийство?! И не одно? Вдруг да на самом деле он (или она?) слегка не в своём уме? Ведь, как недавно справедливо заметил полковник, маньяки хоть и редко, но — факт! И никуда от него не денешься. Ведь маньяк — это вовсе необязательно "сумасшедший с бритвою в руке"! А религиозный фанатик? Тираноборец? Убеждённый противник рабства — эдакий российский аболиционист? Или, чем чёрт не шутит, жутко рассердившаяся феминисточка? Да — но Сазонов? Во всех этих случаях музыкант-то с какого бока? Или?.."

(Геннадий Ильич подошёл достаточно близко к разгадке, но поскольку было ещё не время, в голове Брызгалова что-то щёлкнуло, переключилось, тело майора встряхнула сонная судорога, и, щекой привалившись к Лидочкиному затылку, он из дневного мира на несколько часов переместился в ночной.)

И увиденное Геннадием Ильичём в этом иррациональном фантасмагорическом мире хоть и не открыло ему преступника, но на картину убийства Бутова позволило взглянуть с иной, неожиданной (и достаточно тревожной!) точки зрения.

Проснувшись, свой неприятный — дурацкий! — сон Геннадий Ильич вспомнил не сразу, а за утренним кофе, который ему приготовила вставшая раньше Лидочка. Вспомнив, поморщился: не в первый раз. Подобные перипетии во сне — разумеется, с вариациями — случались у Геннадия Ильича и прежде, да, вызывая некоторое раздражение, но не вселяя большой тревоги: мало ли что привидится, занявшись делом, побыстрее забыть — и точка! Однако следователю отчаянно не хотелось заниматься делом в это воскресное утро — хотелось пить кофе, курить "Яву", разговаривать и целоваться с Лидочкой. Вообще — бездельничать. И майор придумал:

— Алло, Юрий Викторович?

— Да, слушаю.

— Это Брызгалов. Извини, что с утра пораньше…

— Кому, Геннадий Ильич, пораньше, а для меня — в самый раз. Десять уже — без четырёх. Так вот, Геннадий Ильич, если хочешь узнать, не случилось ли у меня ночью каких-нибудь озарений — сразу скажу: не случилось.

— Да нет, Юрий Викторович, я не настолько вредный, чтобы из-за возможных озарений звонить с утра. Да ещё — в воскресенье. — Пошутил Брызгалов. — Тут, знаешь, "Поплавок"… глупость, в общем-то, но Курников — сторож — помнишь?.. сказал, что если тело Сазонова упало с самого "Поплавка", то вынесло бы его как раз туда. На мыс — где он его и выловил… ну вот, я и подумал…

— Наведаться в сей гадючник? А мне, Геннадий Ильич, звонишь зачем? Или считаешь — вдвоём представительней?

— Да нет, Юрий Викторович, тут другое… — замялся, понимающий, что посещение "Поплавка" — только предлог, что в действительности он просто собирается "сачкануть", Брызгалов. — Вчера, когда я тебя попросил задержаться на воскресенье в городе… и ты бы вдруг позвонил сегодня, а меня — ни дома, ни в управлении… было бы несколько не того… я, знаешь ли, пока ещё не генерал, чтобы позволить себе быть неуловимым…

— Знаю, Геннадий Ильич… В "Поплавке", значит, в случай чего?.. Добро. А вообще — спасибо. Нет, не ехидничаю… правда, спасибо…

— И тебе, Юрий Викторович — что понял… Пока, стало быть. Всего.

Этот телефонный разговор Брызгалов затеял не столько из вежливости, сколько пытаясь отвести от себя упрёк в безделье: познавательную экскурсию в "Поплавок" с очень большими натяжками можно было считать оперативной работой. К тому же — Лидочка. Не только леность, но и пришедшее вдруг желание побыть сегодня в обществе этой женщины очень даже сказалось на решении майора…

— Лидок, — обращение употребляемое Брызгаловым в случае какой-нибудь необычной просьбы, — у тебя сегодня со временем как? Есть что-нибудь неотложное?

Студенцова задумалась: по воскресеньям она убирала у очень немолодой и очень занудливой супружеской пары и, манкируя своими обязанностями, шла на риск потери пятидесяти рублей в неделю, но, в конце концов, всех денег не заработаешь… а занятый сверх всякой меры Брызгалов о чём-нибудь просит её так редко…

— Нет, Геннадий Ильич, — ночь прошла, и Лидочка назвала любовника "по дневному", - ничего особенного. Скоробогатовы перебьются. Я только им звякну — можно?

— Конечно, Лидочка. И, знаешь… — Майору вдруг неудержимо захотелось, чтобы Студенцова и весь этот день, и следующую ночь провела с ним, — скажи Скоробогатовым, что сегодня не придёшь вообще. Ну, например, заболела. Врать, конечно, не хорошо — ну да ладно: будем считать, что грех на мне… Так вот, Лидок, шампанское и устрицы — не возражаешь?

— Устрицы Геннадий Ильич?.. Не знаю… Ни разу не пробовала…

— Я, Лидочка, тоже. Представляешь себе — ни разу. И, боюсь, сегодня вряд ли удастся восполнить пробелы в нашем гастрономическом образовании. "Поплавок" не то заведение, чтобы рассчитывать на устрицы. Но шампанское гарантирую. И что-нибудь рыбное — кухня у них в общем-то неплохая…