Чтение онлайн

Отпустив словоохотливого официанта, Геннадий Ильич виноватым голосом обратился к любовнице: — Прости, Лидочка, такая сволочная работа. Даже в кабаке — и то. Чтобы в своё удовольствие пить шампанское — не получается. Уж раз с сыскарём связалась — чур, не сердиться? Ладно, Лидок?

— Геночка, миленький, что ты! С тобой мне — всегда! Так хорошо везде! И здесь! А кроме того — вообще! Меня ведь уже сто лет! Так вот просто в ресторан не приглашал никто! В юности только — ещё в Краснодаре. Когда я была студенткой — в педагогическом. И дёрнул же чёрт распределиться в Абхазию! В восемьдесят девятом. Как же — рядом! И мама со мной поехала… Гена, прости, пожалуйста. Это шампанское. Я когда выпью — тянет в слёзы. Прости, миленький, больше не буду… А здесь — чудесно. И, знаешь, твои дела… мне, правда, нравится! Я будто — тоже с тобой на задании. Как в каком-нибудь детективе… Геночка, — Студенцова заговорила шёпотом, — а пистолет у тебя с собой?

Довольный, что его беспокойную ("сволочную"!) работу Лидочка воспринимает не как докучную, мешающую посидеть за бутылкой шампанского обязанность, а как интересное приключение, Брызгалов ответил ей тоже "по заговорщицки":

— С собой, Лидочка. — И рассмеялся: — Лидок! Ты себе представляешь, что если детектив, то обязательно: пиф-паф! Горы трупов и море крови! Да, "пиф-паф" иногда случается. Но редко. И слава Богу! Горы трупов и море крови — это интересно только в кино. Да и то, по-моему, там сейчас с этим большой перебор. А в жизни… прости, Лидочка! Ты на это безумие насмотрелась куда больше, чем я! Сыщик, майор милиции, профессионал… Давай лучше ещё по бокалу.

Брызгалов разлил шампанское из второй бутылки, заказал официанту третью и чокнулся с женщиной:

— За тебя, Лидок. Чтобы ты побыстрей забыла этот черноморский ад. И чтобы — не дай Бог! — по всей России не началось подобного. Чтобы сыщикам в их работе надо было бы в основном не стрелять, а думать… Ну и наговорил же я… Ладно, Лидочка, — за тебя!

— И за тебя, Геночка! Обязательно! Если б ты знал, как мне хорошо с тобой!

Карась в сметане оказался вполне на уровне: действительно свежий речной, а не замороженное морское чудовище. Лидочка, попробовав, сказала, что не надо никаких устриц, что такую рыбу она ела только в детстве — в Краснодаре у браконьеров иногда покупала мама.

За едой, за третьей бутылкой шампанского Брызгалов, как бы между прочим, не оставляя Лидочку в одиночестве дольше чем на три, четыре минуты, расспросил всех, названных официантом, людей. Кроме швейцара — который дежурил с четырёх, но мог быть и в три. А из присутствующих и Валентина, и Ольга, посмотрев на фотографию музыканта, в основном подтвердили показания Ярослава Фёдоровича: да, летом бывал такой. Несколько раз. Пил пиво, а больше ничего, кажется, не заказывал. Недавно? — нет; в начале августа? — может быть; но в общем — уже давно. А лучше — у дяди Миши. Мимо него незамеченной не проскользнуть и мыши.

(Пусть товарищ следователь их извинит — это давняя ресторанная шутка. А вообще — правда: дядя Миша в "Поплавке" уже Бог знает сколько лет, и всё видит, всё запоминает.)

Карась был съеден, шампанское выпито — четвёртую бутылку Геннадий Ильич, немного поколебавшись, решил не заказывать: Лидочке явно хватит, да и он тоже — трезвым не назовёшь. Ресторанные часы показывали три двадцать, Брызгалов сверился со своими: разница в четыре минуты — пора и честь знать! И без того, прикрывшись выдуманной необходимостью, он уже пять часов сачкует! Вместо того, чтобы думать, разгуливает по ресторанам! А что Сазонов летом несколько раз посетил "Поплавок" — ничего удивительного. Говорит только о том, что музыкант не совсем бедствовал. Однако же — не роскошествовал: с девушкой — и только пиво.

Брызгалов расплатился по счёту — ого! можно было подумать, что съели они не карася, а Золотую рыбку! — и собрался уже уходить, как пришёл дядя Миша. Майор показал ему фотографию Сазонова, почти не рассчитывая на удачу, — по долгу службы.

— Как же, знаю. Вот только глаза… и где вы такую страшную физиономию откопали? Денисом его зовут. Говорит — музыкант, в "Якоре" играет. Что в "Якоре" — не проверял, а что в каком-нибудь ресторане или ночном клубе — точно. На тех, которые из обслуги, у меня глаз намётан. Летом он к нам не то что бы каждый день, но — часто. Особенно — в июле. Раз пять заходил, не меньше. И в августе. Третьего, кажется, числа. И пятого — с Леной: евойная, значит, девушка. А после пятого — нет. Не был. Зачем? Седьмого, помните, зарядило как? Дожди почти на неделю? А когда кончились — настоящего тепла уже не было. Немного, разве, после двадцать второго, до грозы этой самой грёбаной. Когда наш "Поплавок" за малым не выкинуло на берег.

— Михаил Петрович, а после седьмого августа — вы уверены, что Денис к вам не заходил? Ведь вы же не круглосуточно здесь дежурите? Опять-таки — выходные? Разве Денис не мог зайти в "Поплавок" не в вашу смену?

— Без меня — вряд ли. Сменщик, конечно, есть: Василий — но "Поплавок" наш работает с часу до часу. С часу дня и до часу ночи. И я здесь каждый день. Жена у меня — Татьяна — шесть лет уже как умерла, а дети, две дочки, давно уже взрослые, со своими семьями. Ну, дома-то одному — что делать? Телевизор смотреть — я не привыкший, скучно. Поэтому — всегда здесь. И когда дежурит Василий — всё равно прихожу. Ну, если только ресторан не на спецобслуживании, когда со своей охраной, тогда, конечно — тогда мне здесь делать нечего.

До Брызгалова не сразу дошло, что термин "спецобслуживание" имеет теперь несколько иное содержание, чем прежде, и обозначает преимущественно кутёж выросшего как на дрожжах "нового класса". А поскольку Сазонов к этим "баловням жизни" явно не принадлежал, то следователь переспросил без особого интереса:

— И часто у вас, Михаил Петрович, это самое "спецобслуживание"?

— А по-разному. Когда реже, а когда — почти каждый день. Я так считаю, если в среднем на круг, то раз в неделю. Это — которые со своей охраной. Сейчас, знаете, сколько всякой шантрапы развелось, что пылят деньгами? Ужас! Нет, ничего не скажу, есть и приличные люди, но редко… В прошлую среду Алексей Дмитриевич — это я понимаю. Он в нашем "Поплавке" уже пятнадцатый год свой День рождения празднует. С восемьдесят пятого — когда, говорят, с супругой своей развёлся — у нас каждый год. Ничего не скажешь, человек обстоятельный, но тоже… нет, прежде-то ничего, а сейчас все словно с ума посходили! Ведь шестьдесят лет, юбилей, а туда же… Сергей наш, из бара, рассказывал после, что голые официантки, которых они привезли с собой, обслуживали, значит, гостей. В начале-то ничего, девки как девки, а когда пошли тосты — скидают и скидают с себя тряпку за тряпкой! Срамота! Мои бы дочки попробовали, я бы им такого ремня дал, что после неделю бы сидеть не могли! А на этих — бесстыжих! — никакой управы: раздеваются и раздеваются! И некоторые, значит, совсем голяком, а некоторые — тьфу! — в передничках. Это сейчас модно — стриптиз называется.

Имя Алексей Дмитриевич ни с кем из знакомых у Брызгалова не ассоциировалось, и майор уточнил только по одной профессиональной привычке:

— Алексей Дмитриевич? А фамилия как его?

— Фамилия-то? Долгов. Долгов Алексей Дмитриевич. Да вы его должны знать. В семидесятые, в восьмидесятые он адвокатом был. Лучший адвокат в нашем городе. И тогда уже денег имел — мне бы столько! А когда, бля, эта грёбаная перестройка вышла — бизнесменом заделался. Ну, и сейчас — вообще… да знаете вы его, конечно…

Ещё бы!

"Стало быть, на другой день после убийства Бутова Долгов закатывает банкет с голыми официантками, — размышлял майор, — хотя… день рождения… юбилей… и гости заранее были званы, и всё уже в "Поплавке" заказано… а Бутов Долгову не сват, не брат и даже не друг… так, один из деловых партнёров… причём — далеко не из первостепенных… и из-за его смерти отменять день рождения… да Долгову это и в голову не пришло, конечно! А вот от голеньких официанточек мог бы и отказаться… всё-таки — смерть… причём, как ни крути, делового партнёра…"

Услышав фамилию юбиляра, Геннадий Ильич заинтересовался уже не формально: "Вряд ли, конечно, эта пьянка со стриптизом имеет какое-нибудь отношение к Сазонову. Однако с Бутовым Долгов был связан… а если учесть, что предпринимателя и музыканта застрелили из одного оружия…"

— Долгова — Михаил Петрович — конечно. Кто же у нас не знает Долгова… Так, говорите, девочек старый греховодник пригласил на своё шестидесятилетие? Так сказать — в натуральном виде?

— Сергей говорит — из бара.