Чтение онлайн

— А я, Геннадий Ильич, в основном — всё. Что знала — сказала уже об этом. Может быть — некоторые детали. Но только прежде… понимаю… вам, следователю, настойчивость глупой, упрямой бабы может показаться смешной… но мне — всё равно! Пожалуйста, смейтесь! Лишь бы поймать этого гада! Геннадий Ильич, я абсолютно уверена, что Игорька и Дениса убили из-за этого центра! Который хочет организовать Долгов! И если женская интуиция для вас хоть немного значит — то только здесь! Ройте, копайте — и никуда эта сволочь не денется!

После сего темпераментного выпада Алла Анатольевна вернулась к Сазонову, детально рассказав о процессе его "вербовки", но по существу дела, действительно, добавить смогла немного: да, Дениса Викторовича она таки уговорила, и, кажется, чуть ли не за день до смерти муж устроил его художественным руководителем в пионерлагерь "Спутник", с директором которого познакомился месяца полтора назад; нет, адреса директора она не знает, хотя, если надо, можно поискать в Игоревых бумагах — вот, собственно, и всё. В общем — не мало, но поскольку Брызгалов, звоня госпоже Бутовой-Кузнецовой, надеялся на большее, то, подводя итоги, обратился к Анисимову голосом далеко не бодрым:

— Каким образом, Юрий Викторович, Сазонов попал в компанию к Бутову и Долгову, это мы теперь знаем, а более, увы, ни хрена. Даже адреса этого Свиристелкина она нам не захотела сказать… Ну, адрес, положим, не проблема. По компьютеру — через паспортистов — ты его мигом сыщешь. Никуда от нас господин Свиристелкин не усвиристит… А вообще — давай. Прежде чем ехать к Долгову, было бы очень желательно немножечко потрепаться с товарищем Свистопляскиным.

— Улица, Геннадий Ильич, Верхне-Зареченская, дом 9, квартира 14, телефон 27 — 64 — 41.

— Ишь ты! Начальство не успело подумать, и — будьте любезны! Хоть бутылку за оперативность ставь! Нет, Юрий Викторович, правда, когда ты успел? Или — пока я трепался с Аллой Анатольевной?

— А когда же ещё, Геннадий Ильич? Едва только ты соизволил выразить неудовольствие — ну, что я малость замешкался с адресом — сразу учёл, как видишь. Так что — ловлю на слове: бутылка с тебя.

Присущая Брызгалову ироническая, слегка даже ёрническая манера разговора Анисимову давалась не без труда, но, общаясь с Геннадием Ильичом, он — вероятно, в качестве противоядия — пробовал под неё подстраиваться. Впрочем, не всегда удачно.

— Да, если позволишь, маленькое критическое замечание…

— Позволяю, Юрий Викторович! Но только — по делу. Без очернительства.

— Думаю, Геннадий Ильич, по делу. Алла Анатольевна… по-моему, ты слишком многого от неё хотел… ведь, если без предвзятости, она тебе дала очень ценные показания. Ведь мы теперь знаем и характер затеянного Долговым "производства", и каким боком с ним соприкоснулся Сазонов — конечно, насколько можно верить госпоже Бутовой…

— Знаем, Юрий Викторович, ну и что? Это мы скоро узнали бы так и так. Хотя… ты, вероятно, прав! Во всяком случае, новоиспечённого "предпринимателя" Свистулькина, если начнёт юлить, имея её показания, будет прижать нетрудно. А верить… тому, что Алла Анатольевна соизволила нам сказать — полагаю, можно… Вот о чём она предпочла умолчать — другой вопрос… Госпожа Бутова-Кузнецова, должен, Юрий Викторович, заметить, баба ужасно скрытная. И мне, по правде, эта её скрытность нравится всё меньше и меньше. Ведь не могла же она не понимать, что для поисков убийцы Игоря Олеговича сведения о центре, организуемым Долговым, имеют большую ценность? Однако — молчала! Спокойненько дождалась, пока мы на него вышли сами! Какого, спрашивается, чёрта?! Из-за Сазонова? Не хотела, чтобы у него были лишние неприятности? Как-никак, а назначен художественным руководителем в центре по подготовке высококвалифицированных рабынь? Да нет! Вздор… С точки зрения закона подкопаться к ним было почти нельзя. А от рэкета (и криминального, и административного) Долгов — крыша что надо… Нет, чую: здесь что-то другое… вот только — что?

— Геннадий Ильич, у тебя, никак, новый подозреваемый? Вернее — старый, но в новом качестве? Ведь Зубов на Аллу Анатольевну, как мне помнится, тебе уже давно предлагал обратить самое пристальное внимание?

— Да нет, Юрий Викторович, не то. Что Алла Анатольевна хоть как-то причастна к убийству мужа — не верю. Хотя для следователя "верю — не верю" критерий, конечно, аховый, можешь смеяться, но в случае с Аллой Анатольевной я именно не верю… Нет, здесь другое… Думаю всё-таки, отношения Аллы Анатольевны с Денисом Викторовичем были не вполне невинными. Хотя… она же, чёрт побери, не по "Домострою" воспитана! Вполне современная женщина. Ну да, Бог с ней. Это, как говорят американцы, её проблемы… Разумеется — до поры до времени. И всё-таки… её запредельная скромность… ладно, потом! А пока, Юрий Викторович, если не трудно, позвони Свиристянкину. А то у меня от телефонных "собеседований" голова уже просто пухнет. Люмбаго, Пушкарёв, Алла Анатольевна — нет, с Самуилом Кондратьевичем говорить лучше тебе. А я пока малость поиграю с компьютером…

Компьютер в данный момент Геннадию Ильичу был вовсе не нужен, и за клавиатуру он сел лишь для того, чтобы своим праздным видом не отвлекать Анисимова. Начало разговора — а Самуил Кондратьевич оказался дома — прошло мимо ушей Брызгалова, что нисколько не удивительно: приветствие, знакомство, вступление — словом, следовательская рутина. По-настоящему внимание Геннадия Ильича разговор привлёк только после следующей фразы Анисимова:

— Двадцать восьмого августа — вы это точно запомнили?

— …..

— Да, конечно. А в среду, когда вы узнали о смерти Игоря Олеговича, вам это не показалось странным?

— …..

— А сами, Самуил Кондратьевич, из Здравницы вы уехали во сколько?

— …..

— Деньги, разумеется, вы положили на счёт "Спутника"?

— …..

— На представительские расходы? А для пионерлагеря — не жирно?!

— …..

— Временно, говорите? Пока создаваемый вами центр творческой молодёжи "Надежда" не имеет ещё своих реквизитов? Простите, Самуил Кондратьевич, но эти сказки рассказывайте лучше налоговикам!

— …..

— Так-то оно так, Самуил Кондратьевич, но Долгов тоже ведь не Господь Бог.

— …..

— Что невозможно — это у вас явно преувеличенные представления. Трудно — согласен. Но, Самуил Кондратьевич, не воображайте, что если трудно дотянуться до Долгова, то и до вас — тоже. Стоит шепнуть налоговой инспекции — и…

— …..

— Ничего он вас защищать не будет! Вы же понимаете, это предприятие могло состояться только в том случае, если без шума!

— …..

— Уверяю вас, Самуил Кондратьевич, переведённые "Лотосу" деньги Долгов вернёт! Кроме, разумеется, тридцати тысяч. Которые Алексею Дмитриевичу возвращать придётся вам!

— …..

— С Бутова, Самуил Кондратьевич, уже ничего не спросишь. А те, что на счетах "Спутника", в лучшем случае будут заморожены. Суды, арбитраж — нет, Долгов столько времени ждать не станет. Вы же, Самуил Кондратьевич, понимаете это не хуже меня.

Реплики Анисимова заинтересовывали Геннадия Ильича всё больше, и майору, чтобы иметь возможность слышать другую сторону, приходилось бороться с искушением снять параллельную трубку, и лишь понимание, что его любопытство будет Юрием Викторовичем истолковано как недоверие, помогло Брызгалову победить этот соблазн.

— Так-то, Самуил Кондратьевич, лучше. Рад, что вы наконец-то поняли.

— …..

— Сазонов — само собой. Его роль, будьте добры — подробнее? Осветить для меня — не посчитайте за труд?

Внимательно слушающий Брызгалов мимоходом отметил, что иронию и ехидство, которыми он частенько смущает допрашиваемых, Анисимов с не меньшим успехом замещает изысканной — "запредельной"! — вежливостью. Причём, эту тактику Юрий Викторович освоил не так давно — в прежней совместной работе ничего подобного за Анисимовым Геннадий Ильич не замечал.