Чтение онлайн

– Да нет, – опять неизвестно из-за чего смутилась Тори. – Просто, ну… ей часто неможется.

Объяснение было нелепым. Как можно часто болеть, не имея слабого здоровья?

Тори так обстоятельно отвечала на мои вопросы, что с каждым новым ее ответом меня все больше снедало любопытство. Не в силах справиться с ним, я нетерпеливо спросила:

– Тори, скажи правду, зачем ты приезжала к нам тогда? Ты в самом деле хотела поздравить меня с днем рождения?

– Ну, кое-кто хотел на вас посмотреть, – пробормотала Тори.

– Кто?

– Не могу вам обсказать, – выдохнула она, глядя на меня с искренним сожалением. – Уж извиняйте!

Я подумала, что если надавлю еще немного, то она, возможно, все-таки сознается, но в конце концов решила отступить. Тори мне определенно симпатизировала, но все-таки пока еще не доверяла.

– Ну хорошо, – ласково сказала я. – Пойдем тогда?..

Мы вышли в коридор. Руперта нигде не было. Тори сообщила, что раз ее высочество ушла вместе с сэром Баденом, то, по всей вероятности, вернется нескоро, после чего проводила меня до комнаты. Зайдя вслед за мной, она было предложила свои услуги горничной, но я отказалась от помощи и кое-как выпроводила ее.

Стоило шагам Тори затихнуть за дверью, как я вытащила из-под кровати свой дневник и попыталась кратко подытожить все, что мне удалось узнать.

Итак, прежде всего: отношения Руперта и Тори были куда сердечнее, чем мне изначально представлялось. Тори, конечно, оставалась страшно зажатой, но непохоже, что виной тому было дурное обращение со стороны Руперта – хотя бы потому, что Тори его явно не боялась. Оба были еще недостаточно взрослыми для настоящего романа, но, безусловно, между ними уже могла возникнуть некоторая приязнь. Возможно, Тори была для Руперта другом или он видел в ней родственную душу? Так или иначе, теперь стало ясно, что ко времени, когда она стала императрицей, в их отношениях с Рупертом произошел какой-то серьезный надлом.

Еще мне было очевидно, что император действительно интересовался де Белуа. Не знаю уж, что именно его привлекло в нашем поместье и что он там пытался выяснить, но я начинала подозревать, что знакомство Руперта с моей семьей было вовсе не таким коротким. И при этом отец ни разу не упоминал мне о принцессе Лаперте! О чем же в таком случае Руперт собирался говорить с ним в дворянском собрании? Удалось ли ему после той неудачной попытки все-таки встретиться с отцом? Вполне возможно, что нет. Волнуясь, я начала покусывать себя за палец. Мне казалось, что когда я встречу Руперта, то сумею понять, что мне делать дальше. Но вот мы повстречались – и все только сильнее запуталось.

В свою первую ночь в Красном дворце я долго лежала без сна. Все мои тревоги и страхи обступили мою кровать, как часовые, и я ворочалась, будучи не в силах уснуть.

Рассвет не наступал очень долго.

Время бежало незаметно. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я поступила на службу во дворец Руперта. Он особо не придирался ко мне, и даже прилетевшая ему в лоб пуговица сошла мне с рук. Дни протекали за днями на удивление спокойно и безмятежно.

Долго ли, коротко ли, но зима закончилась, и наступила весна. В нынешнем, 286 году империума мне исполнялось тринадцать, а Руперту, соответственно, уже четырнадцать лет.

Вопреки моим ожиданиям, он оказался довольно тихим ребенком. Большую часть дня он вообще проводил словно в оцепенении и, что удивительно, никогда не досаждал служанкам своим нравом. Я думала, что он с его-то темпераментом станет увлекаться охотой или, может быть, боевыми искусствами, но Руперт, за исключением прогулок и чтения, казалось, ничем особенно не интересовался.

Зачем же в таком случае ему нужно было столько оружия, если он даже не охотился? На свою коллекцию Руперт тратил буквально все наличные деньги, которые ему выдавались, оставляя лишь немного золота на бытовые нужды.

Он отчего-то терпеть не мог, когда за ним ходил кто угодно из фрейлин, кроме Тори, поэтому меня вызывали лишь для того, чтобы попробовать его еду во время трапез. Еда эта была, как правило, настолько безопасной, что от меня даже не требовалось предварительно проверять ее серебряной палочкой.

Все эти мнимые предосторожности были вызваны ничем иным, как простым желанием Руперта поиздеваться надо мной. Да, безусловно, он принадлежал к императорскому роду, но сам факт, что он принц, а не принцесса, по-прежнему ото всех скрывался. Императрице Руперт, может быть, и не нравился, но и не был настолько ненавистен, чтобы убить его. Кроме того, императрица не могла не понимать: попытайся она погубить императорскую дочку от другой жены – все подозрения в первую очередь падут на нее. А она отнюдь была не настолько легкомысленна, о нет!

С другой стороны, с таким «чудесным» характером, как у Руперта, никогда нельзя было знать наверняка, что он никого не взбесит до такой степени, что его попытаются отравить.

Я тщательно прожевала очередной кусочек на пробу и посмотрела на Руперта. Он, в свою очередь, с большим интересом следил, как я жую, – очевидно, гадая, умру я от этого или нет.

– Что, чем-нибудь недовольна? – ехидно спросил он.

Спешно проглотив прожеванное, я энергично помотала головой:

– Ну как же я могу, ваше высочество!

– А по-моему, ты похудела, – с напускной тревогой заявил он. – Платье вон болтается…

«Ах ты дрянь», – подумала я, сладко улыбаясь. Он же прекрасно знал, что я была такой же пухленькой, так и раньше.

На следующее утро после того, как мое платье буквально разлетелось на глазах Руперта, Тори молча принесла мне новую форму горничной – на один размер больше того, что выдала накануне. Это новое платье оказалось мне велико, но я носила его без всяких возражений. Лучше уж так, чем еще раз терять достоинство и пуговицы в присутствии Руперта.

– Нет, ваше высочество, я не похудела, – кротко ответила я.

– И то верно, – покладисто согласился этот мерзавец. – Так усердно лопать мою еду – эдак тебе никакое похудание не грозит!

Мне страшно хотелось что-нибудь ему ответить, но я промолчала. Строго говоря, мне было нечего возразить. Стол принцессы ломился от блюд – так уж заведено во дворце: его изначально накрывали так, словно за ним сидела вовсе не одна Лаперта. Это был способ продемонстрировать богатство и высокий статус особы императорской крови. Одному человеку съесть все, что стояло на этом столе, было заведомо не под силу, и по-хорошему Руперту просто стоило ткнуть пальцем в те блюда, которые он действительно собирался есть, чтобы я пробовала только их. Однако он требовал, чтобы я дегустировала все подряд, хотя мы оба понимали, что есть все это он не станет.