Чтение онлайн

Вспоминая слова Арнульфа, я прикусила губу. Так вот почему Руперт не поверил, когда я говорила, что мой отец рассказывал о нем много хорошего! Он наверняка решил, что папа поведал мне о его низком происхождении, и, вероятно, думал, что я просто издеваюсь над ним.

Впрочем, больше всего вопросов у меня оставалось к собственному отцу. Папа всегда был крайне принципиален и старомоден – почему же мирился с происхождением матери Руперта, если даже Тори, однодневная императрица, всего-навсего дочка купца, вызвала у него негодование?

А Арнульф? Если он ведет себя с Рупертом настолько нагло, то почему молчит императрица? Возможно, она пока не видела для себя пользы в том, чтобы расправиться с наложницей супруга. Или ее сдерживал император – единственный человек, который в этой ситуации мог на нее повлиять. И все же… в чем причина?

Об отце Руперта, нынешнем императоре, я, в сущности, ничего не знала. Он редко показывался на людях, даже на придворных балах, а с императрицей познакомился еще до моего рождения. Возможно, он потерял голову от любви к матери Руперта? Или был вообще настолько охоч до женщин, что одел простолюдинку-рабыню в шелка и жемчуга, дал статус и сделал императорской наложницей? Такое нельзя было исключать – в конце концов, немало правителей в свое время теряли разум перед женской красотой, забывая даже о государственных делах! Стоило лишь императору пожелать – и он мог объявить любую женщину, простолюдинку или рабыню, иностранной принцессой, а затем жениться на ней.

Если истинное происхождение матери Руперта раскроется, ей, конечно, придется несладко. И все же последнее слово останется за императором.

Наш нынешний император вообще удивительно прочно стоял на ногах. В Бельфернийской империи аристократия всегда имела особенную власть, и потому каждый новый правитель стремился взять в жены девушку из старинного рода, чтобы заполучить таким образом поддержку хотя бы одного из аристократических семейств. Но наш император был не таков. Он намеренно ослабил власть императрицы, а затем даже учредил отдельную должность министра дворцовых внутренних дел, которому отдал часть ее полномочий. Таким образом, теперь, когда власть императрицы во многом стала номинальной, император и впрямь мог распоряжаться статусом нравящейся ему женщины в гареме.

И все же звучало это слишком романтично – особенно с учетом того, что Руперт жил практически в изгнании, даром что во дворце. Будь его мать в самом деле так любима императором, о Руперте не забыли бы так откровенно. Не стоило также исключать вероятности, что Арнульф попросту ошибался в своих суждениях.

Впервые с тех пор, как я вошла во дворец, я решила, что мне необходимо увидеться с отцом. Было слишком самонадеянно действовать, исходя из суждения, что глубокая неприязнь между братьями-принцами проистекала из простого недоразумения. Нет, чтобы делать дальнейшие шаги с большей уверенностью, мне нужно все знать наверняка.

Кстати, Луану скоро предстоит поступать в свою военную академию в столице! Я прикинула дату: получалось, что до нее еще месяца два. Отлично. В прошлой жизни я как раз огорчалась, что не смогла попасть на церемонию.

Мой единственный и любимый младший брат отправлялся в столицу, чтобы стать курсантом военной академии, а я не смогла даже проводить его, потому что заболела. О, как же я сожалела об этом! Военная академия была закрытым учебным заведением – посетителей не пускали туда просто так, какой бы высокий статус они ни имели. Луан, как никто другой, заслуживал поздравлений в связи с поступлением. Но я заболела – потому что вообще была болезненным ребенком, – и в итоге он покинул Белуа совершенно один: его не смогли проводить в столицу ни отец, занятый своей службой, ни матушка, прикованная в то время к моей постели.

На сей раз, как и в прошлой жизни, отец должен быть слишком занят, чтобы приехать и поздравить Луана. Ну что ж, значит, теперь на его церемонию посвящения в курсанты приеду я!

Усилием воли я заставила себя не думать о Руперте и вместо этого представила Луана. Мне тотчас полегчало. Получается, Луан вскоре будет жить в столице. Если со временем я немного повышу свой ранг фрейлины, то, возможно, мне удастся получить разрешение не проживать во дворце постоянно, и я смогу снимать жилье вместе с ним!

Я подозревала, что причиной охлаждения наших отношений в прошлой жизни была неловкость, повисшая между нами, когда мы перестали быть детьми. В детстве мы с Луаном всем на зависть были не разлей вода. Но потом он поступил в военную академию, стал появляться дома едва ли раз в год, и наша дружба постепенно сошла на нет. Если теперь я смогу жить с ним вместе, не поможет ли это сохранить наши прежние доверительные отношения?

У меня не было ничего дороже семьи. Ни дворянская честь, ни даже долг перед империей – ничто для меня не стояло выше, чем мои близкие люди. Все, о чем я мечтала, – это чтобы отец, матушка и Луан могли жить спокойно. Луан всегда был так чувствителен и добр! Со временем он непременно поймет, что все, что я творю, делается мной для того, чтобы защитить де Белуа. Объясняться с родителями я пока боялась, а значит, следовало начать именно с брата, постепенно и осторожно убеждая его в своей правоте.

Глядя на таявший на каменных плитах снег, я слегка кивнула своим мыслям. Предстоит набраться терпения. Еще только весна. У меня есть время. И пусть я не смогла решить все свои проблемы, поступив на службу во дворец, по крайней мере, я узнала, что мой отец и Руперт каким-то образом связаны. Ох! Я встряхнула головой, пытаясь успокоиться.

После памятного столкновения с Арнульфом в парке Руперт перестал быть таким колючим по отношению ко мне. Нет, он все еще не принимал меня, но уже и не отталкивал, позволяя, по его же собственному выражению, «таскаться за ним везде как собачонка». И раз уж меня не прогоняли, я и впрямь взяла в привычку следовать за ним и Тори всюду, куда бы они ни шли.

Дворец Руперта был очень тихим местом. Людно тут становилось разве что по ночам, когда Руперт уже спал, и ранним утром, когда он еще не проснулся. Руперт терпеть не мог скопления людей, поэтому практически всю работу прислуга делала, пока он еще или уже спал, после чего покидала дворец. Среди множества персонала лишь я да Тори могли прислуживать ему лично. Как ни странно, мне это немного льстило. Порой хотелось даже выбежать на улицу и спрашивать у каждого прохожего: «Вы хоть представляете, как это трудно – постоянно находиться подле этого паршивца?!»

Разумеется, он все еще не доверял мне полностью. Вполне ожидаемо было, что он подпустит меня ближе после столкновения с Арнульфом: в конце концов, я отказала принцу на глазах Руперта, а это значило, что я уж точно не из стана императрицы. Арнульф же, до крайности задетый моим отказом, с тех пор не раз науськивал своих фрейлин делать мне мелкие гадости. Всех этих издевательств я, в принципе, легко могла избежать – но на меня смотрел Руперт, и потому я ради пользы дела терпеливо сносила все, что устраивали мне фрейлины Арнульфа. При таком раскладе Руперт просто не мог не начать хоть немного, но доверять мне.

Правда, он все еще явно недоумевал, зачем мне так за него цепляться, но тут уж я была уверена в ответе, пусть и не могла его озвучить. Каким бы ни было происхождение его матери, какое бы положение ни занимал сам Руперт в императорской семье – через год с лишним он станет наследным принцем, а следом императором. Коль скоро мне уже был известен мрачный конец этой истории, не было необходимости балансировать между Арнульфом и Рупертом. Арнульф просто-напросто испорченный, трепливый мальчишка – и всех, кто, не зная расклада, травил Руперта в угоду Арнульфу, ждал скорый и бесславный конец.