Чтение онлайн

– И какая же?

– Я приседаю. Один раз, но очень мощно. Килограмма на два точно легче становлюсь после этого.

– Это как?

– На унитаз, - Пётр улыбнулся уголком губ и тут же перевел улыбающийся взгляд от меня на забор, за которым стояла вчерашняя ранняя пташка.

– Доброе утро, Петь! – бодро отреагировала на то, что её, наконец, заметили, любительница соли со слипшимися ресницами.

– Здравствуй, Наташ, - скупо кивнул ей в ответ Пётр.

Мне «доброе утро», разумеется, никто не сказал. Меня, вообще, предпочли тупо проигнорировать?

– А я к тебе снова за солью, сосед, - совершенно неуместно хохотнула женщина, поправив на плечах воланы, сегодня, голубого платья.

– А со вчерашним килограммом соли что? Уже слизали? – вопросила я, делая вид, что разминаю плечи, как при обычной утренней зарядке.

Женщина сверкнула на меня разъяренным взглядом, хапнула открывшимся ртом воздуха, чтобы что-то сказать мне, но, посмотрев на Петра за моей спиной, предпочла отыграть роль милой добросердечной соседки, которой не жалко за хорошей солью пройти лесом-полем.

– Огурцы вчера вечером малосольные сделала, представляешь, Петь. А сейчас утром хватилась, и даже яйца к завтраку посыпать нечем.

– Глотали бы несолёные. Так даже полезнее, - теперь я специально ее поддевала, потому что меня тоже неслабо задел факт того, что меня намеренно игнорируют. Я стою прямо перед ней, а она будто сквозь меня смотрит, замечая только Петра.

– Проходи, Натах, - просто сказал Пётр. Его радушию можно только позавидовать или покрутить у виска. Неужели ему по приколу такая женская назойливость? Это же ужасно, как со стороны, так и снаружи.

Натаха - гвоздь ей в ляху – гордо тряхнув накрученными локонами, вошла во двор Петра и гордо протопала мимо меня. Я не удивилась бы, покажи она мне средний палец.

– Васька, - обратился вдруг подошедший ко мне Пётр, когда Наталья вошла в дом. – На должность злой суки я брал только Найду. Не забирай у собаки хлеб.

В голубых глазах искрилось веселье.

– Вы много хлеба печете, Педро.. Всем достанется.

Йога сегодня вышла напряженной, потому что идиотский смех этой Наташи, доносящийся из дома, раздражал и выбивал из колеи. Нахрена так ржать? Ты же не на концерте в огромном зале, объект твоего обожания, наверняка, сидит напротив и хлебает кофе из своего ведра. Смейся тихо, но звонка, а еще лучше – мило улыбайся, вместо того, чтобы пародировать лошадь.

Я пыталась свернуть свой коврик для йоги, периодически сгоняя с него Беляша или вырывая его из загребущей пасточки Найды. Из дома вышла Наталья, неся в руке пачку соли так, будто ей подарили букет шикарных цветов. Следом за ней шёл Пётр, а я на секунду задалась вопросом, почему он без футболки. Встречал же он любительницу соли в футболке, если я не ошибаюсь.

И тут фантазия щедро подкинула мне варианты того, чем эти двое могли заниматься в доме почти полчаса.

Фу!

Только почему она смеялась? У Петра там щекотун? Значит, хобот у слоника, действительно, маловат?

– А ты болеешь, что ли, чем? Утром и вечером тут гнёшься? – вдруг бестактно вопросила Наталья, остановившись рядом со мной. Беляш, к сожалению, не стал на неё лаять, потому что пытался отдышаться после только что завершившейся пробежки за Найдой.

– Я занимаюсь йогой. Полезно для здоровья и фигуры.

– Ну, да, - протянула женщина, оценивающе оглядев мою фигуру в шортах и майке.
– Тебе лишним не будет.

Я тут же бросила возмущенный взгляд на Петра, застывшего в дверном проёме, и поняла, что вмешиваться он не собирается. Более того, происходящее его забавляло.

– Вы меня тоже простите за бестактный вопрос, Наталья, - улыбнулась я достаточно мило. – Всё хочу спросить: а на вашем сроки беременности много соли – не слишком вредно для малыша?

Наталья открыла свой рот и тут же его захлопнула, глянув краем глаза в сторону Петра. Затем взяла себя в руки и тоже натянуто улыбнулась мне.

– Я своё, деточка, уже родила. А всё, что у меня есть сейчас – аппетитная фигура, - погладила она себя по груди, животу и оставила ладонь на бедре.
– На зависть бабам, на радость мужикам.

Боже! Мне бы такое самомнение.

– Но вы, всё равно, на соль не налегали бы, Наталья. Вредно это. Чревато последствиями. И, кстати, вы не вернули банку с прошлого раза.

– Ой, Петь! – театрально сложила она руки на груди вместе с пачкой соли. – Представляешь, забыла! Завтра занесу, Петь. Обязательно.

– Можете не утруждаться. Хотите, я с вами до вашего дома схожу? Мне, как раз, нужно выполнять ежедневную норму в десять тысяч шагов, - хлопала я милейше ресничками.

– Не нужно со мной идти, - холодно бросила Наталья. – Сказала же, что сама завтра принесу банку. Значит, принесу.

– Ну, как хотите, - пожала я плечами и многозначительно посмотрела в сторону калитки. – Всего доброго.

– Увидимся, Петь, - кокетливо произнесла Наталья и, виляя задницей, пошла вон с территории двора.

– Собирайся, - сказал Пётр, когда я поднялась на крыльцо. – На конюшню сегодня поедешь.

– Да за что?! – выпучила я глаза.

– За работу, Вась. За работу надо браться.

– Почему в конюшне? Я не хочу опять таскать это дерьмо. Второй раз я не выдержу!

– Тебя никто и не просит дерьмо таскать. Для этого есть другие люди, которые делают это более охотно и за деньги. А ты сегодня будешь помогать мне чистить лошадей. Так что собирайся. В темпе.

– Чистить лошадей? – паника накрыла меня с головой. – Можно я лучше их дерьмо буду чистить?

– Боишься? – медные брови Петра взметнулись к челке.

– Адски.

– Со страхами надо бороться, Васька. Иначе хрен ты станешь взрослой. И десять тысяч шагов сегодня я тебе гарантирую.

– Тогда и нашатырь мне тоже гарантируйте.

Уже на подъезде к конюшням от нервов и напряжения я была готова задницей сжевать сиденье «уазика». Мне было настолько страшно перед предстоящей чисткой лошадей, что я не замечала даже вони внутри машины, полностью сосредоточившись на том, что у меня вспотели ладони и начало крутить живот.

Ещё и месячные со дня на день начнутся. Всё против меня.

Одному только Петру всё было по барабану. Сидит, блин, король Бруталии, и никаких у него волнений и переживаний нет.

– Выгружайся, - бросил он строго, когда машина остановилась перед конюшнями, а я не шевельнулась. – В темпе, Вась.

– А хотите я извинюсь перед вашей Натахой и больше никогда не буду ей грубить? Только отвезите меня лучше на ферму. Или домой. Обещаю, что готовить не буду.

– Моей Натахой? – фыркнул Пётр, вскинув брови. – Сплюнь. И выходи. Торг не прокатит. Сказал, что будешь чистить коней, значит будешь чистить коней. Давай, - мотнул он головой в направлении, в котором я несмело вышла из машины.