Чтение онлайн

Войдя в конюшню, кивком головы поздоровалась с мужчинами, которые отвлеклись от тачек с конским дерьмом, чтобы поздороваться со своим начальником.

Пётр задал им рабочие вопросы, в которых я ничего не смыслила и, получив ответы, повёл меня в сторону поля, где паслись лошади. Вывел меня почти на середину зеленого пространства, где укрыться-то было негде и щедро сказал:

– Выбирай, кого чистить будешь.

– Никого. Они чистые, - ответила я торопливо и спряталась за спину Петра, когда он коротко свистнул, и все лошади, как под гипнозом, пошли к нему. – Зачем вы их позвали?

– Чтоб тебе лучше видно было, что нифига они не чистые.

– Мамочки! – сердце упало в сапоги, за которым мы с Петром предварительно заехали на ферму. Чем ближе был топот копыт и фырканье, тем меньше я помнила о личных границах каждого человека, просто вцепившись двумя кулаками в ткань футболки на спине Петра.

– Не смеши, - хохотнул мужчина. – Ты вчера корову за сиськи дёргала, а сегодня боишься по коню щёткой пройтись?

– Коровы не такие резкие и бодрые, как ваши кони. И, к тому же, корова, которую я доила, была привязана. А эти ваши кони носятся тут, как щенки. Их слишком много и они большие.

– Лексус, иди сюда, пиздюк! – громко подозвал Пётр к себе коня, а я еще сильнее вцепилась в его футболку и прижалась лбом между лопатками.

– Я сейчас описаюсь. Серьёзно, - пищала я тихо.

– Не ссы. Ошпаришь ещё, - тихо бросил мне Пётр и по движение мышц на его спине я поняла, что он поднял руки. – Здорово, малой! Как сам? Соскучился, жучара? Соскучился!

Пётр слегка пошатнулся, и я вместе с ним. Несмело подняв голову и посмотрев над широким плечом, я поняла, что Пётр обнимает коня за голову и похлопывает по его шее ладонью. Но самое ужасное и в то же время прекрасное для меня – это то, что я увидела своё отражение в глазу коня. В голубом глазу! Разве у коней они бывают голубыми? Да еще такими яркими, как небо?

Это что-то невероятное! Я как завороженная смотрела на этого коня, кажется, совершенно забыв о своём страхе. Черный, с белым пятном вдоль морды ото лба до носа. Длинная грива почти перекрывала ему глаз, и этот кадр, кажется, навсегда останется в моей памяти, как одно из самых ярких воспоминаний о месяце, проведенном в деревне.

– Погладь, - предложил Пётр, продолжая сам наглаживать своего коня.

– Нет. Боюсь, - ответила я честно, но поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к этому коню хотя бы пальцем, просто чтобы убрать челку от его глаза.

– Пошли, Лексус. Тебя ждут спа, сра и тому подобное.

Пётр спокойно развернулся и пошёл в сторону конюшен. Я ни на секунду не выпустила из рук его футболку, чувствуя и слыша, как за нами пошёл весь табун во главе с Лексусом.

– Ну, присосалась, - недовольно буркнул Пётр и с некоторым усилием отодрал меня от своей футболки, оставив стоять в углу у больших ворот конюшни. – Сейчас я почищу Лексусу копыта, заведу его на развязки, и потом ты будешь его чистить.

– Нет.

– Засыхи ответ.

Перед тем, как завести коня в конюшню, Пётр взял небольшую щетку, с одной стороны которой была небольшая черная щетина, а с другой – металлический крюк. Что-то наговаривая коню, подошёл к его ноге и погладил от колена вниз, на что конь отреагировал поднятием и сгибом конечности.

Он серьёзно сам подставляет копыта для чистки и даже не сопротивляется? Или всё дело в том, что в ласковый мат Петра запрятано какое-то гипнотическое заклинание?

Закончив со всеми четырьмя копытами, Пётр подвел коня ближе к центру коридора и, продолжая что-то ему наговаривать, надел на его голову ремешки, что-то вставив в его пасть, на что конь фыркнул, топнул, но более не сопротивлялся.

– Это узда, - сказал, похоже, обращаясь ко мне, Пётр. После того, как с, как выяснилось, уздой, а не просто ремешками, было покончено, Пётр привязал коня двумя другими ремешками, как он это назвал, - на развязки. – Иди сюда, - кивнул он головой в сторону Лексуса.

– Господи! – выдохнула я тихо, с опаской подходя к коню и Петру.

– Сначала задобри его. Намекни на добрые намерения, - Пётр положил на мою ладонь яблоко и мягко подтолкнул к Лексусу.

– Я не поднесу свою руку к его пасти. А если он мне что-нибудь откусит? Видите, какие у него зубы?

А Лексус тем временем будто специально мне их демонстрировал, поднимая верхнюю губу.

– Это я тебе что-нибудь откушу, если ты продолжишь задерживать процесс. Дай Лексусу яблоко. Чем дольше он ждёт, тем больше начинает нервничать.

– Я боюсь, - стояла я упорно на своём.

– Твою мать, - устало выдохнул Пётр. – Иди сюда, - махнул он рукой, подозвав меня поближе к себе. И Лексусу. По полшажочка и подходила к ним, с опаской глядя на коня, качающего головой. – Встань так, - Пётр, будто так и надо и ему можно, обхватил мою талию рукой, развернул меня лицом к коню и прижал меня к своему торсу спиной. – Давай. Клади руку с яблоком на мою ладонью, ссыкунья, - я покорно и молча сделала, как он сказал, пропустив мимо ушей оскорбление. – Вот так. А теперь раскрой ладонь и покажи Лексусу яблоко. Только пальцы подальше отогни, чтобы он и их не сожрал.

Едва я раскрыла ладонь, как Лексус тут же опустил морду и несколько неуклюже уткнулся мне сначала в кисть шершавой губой и носом, а затем нащупал яблоко, выпустив при этом язык.

Сдерживая писк, рвущий меня изнутри, я зажмурила глаза и резко развернулась к Петру, снова вцепившись в его футболку, в этот раз спереди. Стискивая зубы и футболку, я ждала, когда конь заберет уже яблоко и перестанет утыкаться мне в руку.

Утыкаясь в плечо Петра лбом, чувствуя его руку на своей талии, я понимала, что он тихо надо мной посмеивается. Но мне было плевать. Я вдыхала запах его геля для душа «Свежесть севера» - с недавних пор я точно знаю этот запах – и понимала, что меня это успокаивает, хотя внутренняя истеричка так не считала. И где-то внутри я всё ещё билась в конвульсиях страха и ужаса, в то время как внешне просто напоминала заставшую статую.

– Слышишь хруст? – спросил Пётр тихо, шевеля губами возле моего уха.

– Угу.

– Твои пальцы дожевывает.

К счастью, мои пальцы остались при мне. И с помощью них я даже держала щётку. Две щётки - жесткую и мягкую.

Вообще, за Лексусом, оказывается, ухаживают лучше, чем я могла себе представить. Я думала, их просто обмахивают от пыли и мелкого мусора, но оказалось, что у него есть даже свой кондиционер для гривы, чёлки и хвоста.

– Почеши ему шею. Просит же, - указал мне Пётр на Лексуса, который покачивал головой в мою сторону.

– У меня он ничего не просил, - произнесла я тихо, но теперь уже сама без помощи Петра подошла к коню и начала чесать его вдоль шеи, как учил Пётр.

Лексус, кажется, был счастлив, что его прихоти исполняются. Да и сама я, хоть и боялась до ужаса, боясь рядом с ним даже моргать, но, всё же, была в восторге от того, насколько близко нахожусь к настоящему живому коню и даже позволяю себе иногда его гладить.

– Хороший мальчик. Красивый, умный, - наговаривала я ему, натирая его мордашку мягкой щеткой.