Чтение онлайн

— Как скучно — мне нужно идти корректуру делать.

Минуту спустя она сказала:

— Нужно что-нибудь делать, буду шить юбку Марии Александровне.

Софья Андреевна принесла работу и села тут же. Пыталась опять вмешиваться в шахматную игру. Потом ее отозвали к приказчику. Пришел Владимир Григорьевич. Л. Н. передал ему какое-то письмо и сказал:

— Прочтите после. — Потом встал и сказал: — Я чувствую себя сегодня так, как будто мне семьдесят лет, а не шестьдесят.

Л. Н. пошел с Владимиром Григорьевичем в кабинет. Лев Львович взял меня под руку и повел вниз показывать свою работу. Он лепит Илью Васильевича и собирается лепить Софью Андреевну и Л. Н. Он мне еще показывал фотографии своих прежних работ.

Мы вернулись наверх. Л. Н. и Владимир Григорьевич были уже в столовой. Я предложил поиграть на фортепиано. Л. Н. хотел позвать Софью Андреевну. Я пошел за ней. Она разговаривала с приказчиком и просила подождать минут пять.

Я играл сонату Бетховена ор. 90, Es-dur’Hyro рапсодию Брамса и g — шоИ’ную балладу Шопена. Кроме баллады, все оставило всех равнодушными. (Впрочем, Владимир Григорьевич на обратном пути говорил мне, что ему очень понравилась рапсодия Брамса).

Л. Н. спрашивал Суткового, который любит простую музыку, а серьезную мало слыхал, о впечатлении, которое он получил. Л.Н. потом сказал мне:

— Оказывается, как я и думал, Бетховен не произвел на него никакого впечатления, Брамс — показалось недурно, а Шопен местами произвел сильное впечатление.

Потом был интересный разговор, который я тут же записывал.

Сутковой сказал Л.H., что на него кроме книги Пэйо большое влияние произвела также книга вегетарианца доктора Зеланда.

— Я избегаю таких терминов, как воля: они трудно определимы, заводят в метафизику и только вносят путаницу. Если понимать волю, как Шопенгауэр — у него воля — все, основа жизни, Бог, — тогда я согласен, а так я предпочитаю говорить — усилие.

— А что такое усилие?

— Усилие? Усилие — это упражнение нашего духовного начала.

— Добролюбов говорит, что не надо бороться с мелкими страстями, — сказал Сутковой, — а нужно освободить Бога в себе, а если божественное начало во мне проявится, то мелкие страсти и соблазны сами отпадут.

— Аминь, аминь… Это с другой стороны то самое, что я говорю.

— Вообще все определения опасны — сказал я, — даже такие, как усилие, рост, потому что они заимствованы из материальной области и потому неприложимы к духовному началу, которое не может ни расти, ни изменяться.

— Разумеется, но усилие и не относится к духовному началу. Духовное начало вечно и не может ни расти, ни изменяться; но наша деятельность состоит в том, чтобы все расширять пределы, в которых оно проявляется. Мы должны делать усилие, чтобы устранять все, мешающее его проявлению.

— Вы, — сказал Чертков, — все это лучше меня скажете, но мне кажется, что усилие непременно должно быть во имя чего-нибудь. Прежде должно быть во мне нравственное начало, во имя которого делается усилие, а усилие само по себе ничего не стоит, да и невозможно.

— Совершенно верно! А всякое усилие радостно и дает благо. Даже в грубоматериальной области: чем меньше есть, тем больше удовольствия дает пища — не говорю уже о половом воздержании. Я очень люблю превосходное изречение Магомета: «Самая вкусная пища — это дурное слово, которое не сказал, а проглотил у себя во рту».

Потом Л. Н. прибавил:

— Сознание своего «я» — это сознание божественного начала в пределах. Сознание божественного начала вне моего «я» — это Бог.

Сутковой сказал:

— Добролюбов разделяет людей на таких, которые в религиозной области перехватывают, и таких, которые недохватывают. Первые — это церковники, а ко вторым он причисляет вас, Л. Н. У Добролюбова главное — молитва.

— Зачем молитва? Это мистицизм.

— Что такое мистицизм?

— Мистицизм состоит в том, чтобы оперировать над тем, что есть основание жизни.

— Я не добролюбовец, а только передаю его ученье. Они говорят: когда мы друг с другом общаемся, может быть, что мы и без слов будем понимать.

— Это, как исцеление больных? — спросил Л. Н.

— Ну как же — влюбленные понимают друг друга через пожатие руки, с одного взгляда.

— Это у них значит только, что они готовы к половому акту.

— Почему? Может быть просто близость.

— Однако всегда этим кончается, — сказал Л. Н.

— Ну, хорошо, можно просто взять любящих, друзей.

— Что ж из этого следует? Не то что с другом, с купцом, который хочет надуть, — я вижу по его глазам, а он по моим, что я это понимаю.

— Слова часто бывают недостаточны для выражения чувств, — заметил Сутковой.

— Я говорю: есть понятия метафизические, которые надо оставить, — о них нельзя говорить. Как я уже говорил, вам, больше всего мы знаем то, что меньше всего понимаем.

— У людей для взаимного общения есть орудия менее грубые, чем слова.

— Да отчего же? — удивился Л. Н. — Да ведь слово, когда я скажу: это сахарница, — никто не подумает, что это корова. Драгоценна эта точность слова.

— Точность в ущерб содержанию, — сказал Сутковой.

— Я принужден вам сказать то же, что тем, кто признает догматы: мне это не нужно. Может быть, другим, это нужно. Мне не нужно причастие, а попу нужно. То же и Добролюбов, и я думаю, что не для хороших слов это нужно.

— Для чего же?

— Я не знаю. Мощи, искупление — я понимаю. Мне ясно, что искупление дает веру в спасение; а зачем нужно Добролюбову его молчание — беру свои слова назад — не знаю.

— Мне нужно, — сказал Сутковой, — учение Добролюбова как противоядие: я весь погружен в научные суеверия и от этого готов впасть в противоположные.

— Нужно понять только, что сколько бы мы материальные явления ни складывали в какие-нибудь формы, из них не выведешь духовного начала. Как поймешь, что понятия о духовном не выведешь из материального мира, — все становится ясно. Еще Кант доказал, что пространство и время только формы нашего мышления. И этого достаточно, чтобы перестать верить в законы материи как основу жизни… Это поразительно, что вы сказали: с одной крайности на другую.

— Он хитрый… — сказал Николаев. — Мне кажется, он видит, что мы слабы со своими свободными взглядами, и его интересует узнать, где источник этой слабости — почему друзья Добролюбова оказывают такое сильное влияние?