Чтение онлайн

Вскоре дошла очередь до УРИ. Я передала в люк контейнер, и Джанибеков принялся крепить его к специальному поручню. От того, насколько надежно выполнит он эту операцию, зависел успех всего дальнейшего эксперимента. Не обошлось и без некоторых препятствий, но Володя быстро нашел выход из положения и вскоре доложил ЦУПу, что УРИ закреплен.

Теперь наступила моя очередь. Джан, как истинный джентльмен, уступил мне место у пульта. Пока я вылезала из люка, крепилась ногами на специальной площадке — "якоре", он все время подстраховывал меня и старался оказать при необходимости помощь. Наконец все было готово, и испытания электронного инструмента начались.

Работа в условиях, когда от глубокого вакуума человека отделяет лишь оболочка скафандра, заставляет космонавтов относиться к своей одежде с особым вниманием. Ведь ее случайное повреждение о какую-либо режущую или колющую поверхность чревато разгерметизацией, а это будет уже серьезная нештатная ситуация, для преодоления которой потребуется много сил.

Конечно, все инструменты, с которыми манипулируют в открытом космосе, делаются максимально безопасными для скафандра, а на корпусе станций закрывают, насколько возможно, все потенциально опасные места. Но полностью исключить опасность случайного повреждения скафандра нельзя. Вот и при сварке в вакууме пластины на выходе из инструмента луч имел температуру более 1000 °C и прожигал даже металл. Чтобы не повредить скафандр, следовало работать аккуратно, очень четко контролировать каждое свое действие.

Учитывая все это, я и включила инструмент. Первая операция — резка. Так же, как и на Земле в барокамере, она прошла четко, лишь светящееся пятно на узенькой полоске металла говорило о том, что там бушует "электронный пожар". После окончания режима стали видны две полоски разреза.

Пока шел первый режим, Володя Джанибеков находился в нескольких метрах за мной и вел телерепортаж — создатели инструмента могли видеть все своими глазами. В наушниках я слышала их уверенные голоса, старающиеся, с одной стороны, не мешать, а с другой — вовремя подсказать, дать полезный совет. Впрочем, никаких сюрпризов УРИ не преподносил. Так же четко прошла сварка двух пластин. Лишь яркое, бьющее через все светофильтры прямо в глаза солнце чуть затрудняло работу. Желая закончить первые режимы до наступления "ночи", ЦУП посоветовал переходить к пайке. И опять никаких сюрпризов! Правда, вдруг выплыла и, повисев, куда-то исчезла крупная капля расплавленного металла, но и это не оказалось неожиданностью. Возможность эту мы предвидели еще на Земле и знали, как с ней бороться.

Следующая операция — напыление серебра на большую черную пластину — тоже прошла успешно. Мы с Джанибековым поменялись местами, и он повторил все операции — результат опять получился хороший. Особенно понравилось командиру нашего экипажа напылять металл — он даже сравнил инструмент с кистью художника.

Пока Джанибеков работал, я была в переходном отсеке и, высунувшись из люка, смотрела на то, как идут дела с УРИ.

Работать в скафандре непросто. Один из космонавтов, объясняя, что это такое, привел необычное и довольно удачное сравнение: "Представьте, что вы находитесь внутри надутого резинового мячика. Так вот, чтобы сделать какое-либо движение или взять что-нибудь в руку, надо преодолеть сопротивление оболочки такого мяча". Ясно, что для этого нужны достаточная сила и ловкость. Самые неудобные действия в скафандре — те, которые требуют небольших, но точных движений. И в открытом космосе мне, например, гораздо проще было перемещать большой контейнер с УРИ, чем открывать и закрывать маленький замочек страховочного устройства, которым приходится крепить любой перемещаемый в космосе предмет.

Более трех с половиной часов провели мы с Владимиром Джанибековым в открытом космосе. У нас была насыщенная программа, и каждая минута на свету отдавалась экспериментам. Но вот в тени, когда комплекс уходил на ночную сторону орбиты и в работе возникал вынужденный перерыв, можно было полюбоваться Землей. Порой граница между покрытой огнями ночных городов планетой и бархатистым, усеянным мерцающими звездами небом четко не просматривалась, и лишь всполохи гроз подсказывали, где Земля. Когда же комплекс выходил из тени, то казалось, что под тобой медленно крутится огромный, рельефный, раскрашенный яркими светящимися красками школьный глобус. Правда, любоваться долго этим зрелищем мы не могли. Надо было вовремя завершить все работы и вернуться в станцию. Эти заключительные операции требовали особой тщательности. Поэтому понятно, что с самого начала следовало так распределить свои силы, чтобы в случае какой-либо нештатной ситуации мы смогли бы с ней справиться. Такая тактика позволяла нам чувствовать себя уверенно на всех этапах выхода. Когда мы закрыли выходной люк, наддули отсек воздухом и сняли скафандры, то какой-то сверхъестественной усталости не испытывали. Было лишь ощущение завершенности главной задачи нашего полета, радости от того, что испытания УРИ прошли успешно.

Не успели мы вылезти из скафандров, как к нам слетелись все остальные члены нашего большого экипажа. Денисыч, Володя, Олег, Игорь — все они радовались успеху, наверное, больше нас, с шутками и улыбками помогали нам выйти из скафандров. Попав в дружеские объятия своих товарищей, мы с Володей Джанибековым все порывались добраться до контейнера с УРИ. Уж больно хотелось нам посмотреть на образцы, с которыми работали за бортом станции, потрогать руками результаты своего труда. Не переодеваясь, во влажных от пота белых костюмах, что обычно одеваются под скафандр, мы сразу устремились к контейнеру и лишь тогда вздохнули облегченно. Все образцы были обработаны, как то и требовалось по программе. "Маяки" даже сфотографировали нас с Володей в обнимку с контейнером УРИ, с которым нам никак не хотелось расставаться.

И снова надо собираться домой. Мы заканчивали последние эксперименты, упаковывали полученные в ходе исследований материалы для их доставки на Землю. С особой заботой укладывались металлические образцы, обработанные нами в открытом космосе, и ампулы с очищенными на установке "Таврия" биологически активными веществами — результаты двух наиболее крупных экспериментов среди десятков, выполненных на борту "Салюта". Мы знали, что этот ценный груз с нетерпением ждут те, кто готовил, конструировал и создавал аппаратуру, испытывал ее, прежде чем послать на орбиту. Потому, выполняя любое, даже небольшое исследование в космосе, чувствуешь ответственность перед теми, кто остался на Земле, ведь от того, как ты выполнишь его, зависят результаты длительных работ целых коллективов. Впрочем, такой подход вообще характерен для работы испытателей, в какой бы отрасли они ни трудились.

29 июля наш экипаж вернулся на Землю. Каждый спуск с орбиты, так же как и каждый старт, не похожи один на другой, да и каждый корабль, как живой человек, имеет свой характер, свои особенности. Работая с его системами, начинаешь чувствовать его, понимать его звуки и движения, приобретаешь опыт. Для Володи Джанибекова это был уже четвертый полет, и его опыт, спокойствие стали основой уверенной работы нашего экипажа. Впрочем, тогда он еще не знал, что не пройдет и года, как он вновь, уже в пятый раз, окажется на орбите, в третий раз вплывет в люк "Салюта-7". Такие неожиданные повороты — тоже особенность профессии космонавта. Тогда же, на исходе жаркого июльского дня, выйдя из только что приземлившегося спускаемого аппарата, мы сидели в креслах и с жадностью вдыхали аромат степи, горьковатый запах полыни, по которым успели соскучиться за те недолгие двенадцать дней, что отсутствовали на Земле.

Те, кому случалось взглянуть на Землю с космической орбиты, особенно хорошо понимают, как мала наша планета. В полете каждый человек воспринимает ее как свой большой дом. А возвращаясь домой, всегда хочется, чтобы в нем царили мир и согласие. Уверена, что такие чувства испытывали граждане всех стран, побывавшие в космосе. Встречаясь со своими зарубежными коллегами, всегда отмечала про себя, как легко космонавты находят общий язык, хорошо понимают друг друга в вопросах, одинаково волнующих всех нас. Это и понятно, ведь у нас одна профессия, и мы по опыту знаем, какие трудности и проблемы пришлось преодолеть в полете, каждый из нас ощутил радость возвращения с орбиты на Землю.

Мне довелось встречаться с Салли Райд, первой американкой, слетавшей в космос. Кажется, что и в сугубо профессиональном, и в чисто человеческом плане мы вполне понимали друг друга, прониклись взаимной симпатией, поэтому мне было приятно получить от нее поздравление со вторым полетом, с выходом в открытый космос. Чуть позже мы познакомились и с Кэтрин Саливан, которая через некоторое время после нашего полета тоже побывала в открытом космосе. Чувствовалось, что это хорошо подготовленные астронавты, что профессия, выбранная этими женщинами, им по плечу.

Поистине необозримы горизонты человеческой деятельности в космосе. Чем шире и глубже наши знания о нем, тем больше новых вопросов и проблем ставит он перед людьми, и от их решения во многом зависит дальнейшее развитие цивилизации. Замечательным провидцем был Циолковский, который в своих научных раздумьях о космосе мечтал принести человечеству горы хлеба и бездну могущества. И уже сегодня достижения космонавтики служат экономике и культуре, помогают решать насущные проблемы сельского хозяйства и медицины, геологии и географии, транспорта и связи.