Чтение онлайн

Но больше всего удивили сами "Маяки". И Леня, и Володя, и Олег вовсе не выглядели изнуренными долгожителями космоса. После радостной встречи, объятий и приветствий, традиционного телерепортажа все мы уселись за стол. Точнее, не уселись, а закрепились возле него, уцепившись ногами за своеобразные стулья, похожие на птичьи насесты. Конечно, всего при таких встречах не переговорить, да тут незаметно подкралось и время сна.

"Маяки", как гостеприимные хозяева, уступили нам лучшие на станции спальные места, хотя мы долго не соглашались причинять им неудобства и все норовили улечься где-нибудь в свободном уголке. И все же "Маяки", прихватив свои спальники, расплылись на ночлег в разные, менее комфортабельные концы орбитального комплекса. И так каждый день, пока мы находились на станции. Они привязывали свои мешки к какому-нибудь поручню и спали, паря в воздухе.

Ночью при свете тусклого дежурного освещения трудно бывало разобрать, где висит в воздухе кто-то из "Маяков", завернутый в свой спальник, а где просто привязан мешок с одеждой или оборудованием.

Как-то утром, когда все нехотя выбирались из своих спальников, Володя Соловьев, улыбаясь, тихонько посетовал:

— Свет, а меня сегодня побили…

— Как побили? — не поняла я, решив, что он шутит.

— Очень просто, как бьют! Кулаками.

Оказалось, что Игорь Волк, проснувшись раньше всех, решил вдруг сделать физзарядку.

Не успев как следует проснуться, он выплыл в рабочий отсек, приметил среди подвешенных там мешков с оборудованием и аппаратурой тот, что показался, на его взгляд, помягче, и принялся его дубасить, как боксерскую грушу. Все бы ничего, да мешок тот оказался спальником Соловьева, в котором он, сладко свернувшись калачиком, досматривал последний сон.

— Понимаешь, — рассказывал с улыбкой Володя, — сплю я и не пойму, то ли во сне мне это мерещится, то ли на самом деле меня кто-то колотит. А просыпаться совсем не хочется! Потом чувствую, дело принимает серьезный оборот. Высунул я голову из мешка, смотрю, а это Волк на меня напал. Насилу остановил его.

Посмеялись мы над этим происшествием, но Володя стал более осмотрительно выбирать себе место для сна. Вообще невесомость преподносит много сюрпризов.

После нашего отлета Кизиму с Соловьевым предстояло еще один, шестой, раз выйти в открытый космос для проведения заключительных монтажных операций с двигательной установкой, с которой они занимались весь свой полет. Для этого мы им привезли специальное приспособление и видеофильм о предстоящей работе.

После того как наш корабль состыковался с "Салютом" и прошли первые мгновения встречи экипажей, мы начали передавать хозяевам комплекса привезенные с Земли подарки, письма и другие послания. Торжественно вручили и две видеокассеты: на одной — маленькая дочка Кизима (которая появилась на свет через 3 месяца после его старта и которую он, естественно, еще не видел), на другой — видеоурок. Понимая, что смотреть последнюю кассету придется через неделю, Володя Соловьев у всех на глазах старательно закрепил ее на видном месте ("Чтобы не потерялась!"). Но то ли кто-то, пролетая мимо, случайно задел ее, и она, унесенная потоком воздуха, забилась в какой-то укромный уголок станции, то ли кто-то из нас, наводя порядок в рабочем отсеке, машинально спрятал ее, а потом забыл — не определишь.

Когда мы заметили исчезновение кассеты, то, естественно, заволновались. Свойства безнадзорно брошенных в невесомости предметов давно известны. При целенаправленных поисках они зачастую не находятся и лишь спустя значительное время, когда уже утеряны все надежды их обнаружить, вдруг сами выплывают тебе навстречу, как бы говоря: "А вот и мы…"

Нас такой вариант не устраивал — кассета нужна была именно сейчас. И мы все шестеро стали ее искать. Олег Атьков первым делом подлетел к воздушному фильтру, через который идет поток воздуха, циркулирующий внутри станции, и около которого зачастую собираются потерянные предметы — кассеты там не было. Проверили все углы станции, заглянули даже в спальные мешки и в контейнеры с пищей — результат тот же. А специалисты из Центра управления полетом тем временем запрашивают, посмотрел ли экипаж видеозапись и все ли понятно. Нам, конечно, не очень хотелось выставлять себя растеряхами — и на Землю ушел уклончивый ответ: мол, времени сейчас нет, потом пленку посмотрим. Ну а к вечеру, к счастью, общими усилиями видеокассету все-таки нашли. Леонид Кизим и Володя Соловьев смогли увидеть все предстоящие им в открытом космосе операции. На следующий же день после стыковки с "Салютом" мы начали проводить разнообразные эксперименты. Мне, как уже имеющей опыт работы с установкой "Таврия", поручили продолжать эти исследования. На сей раз предстояло очищать интерферон, получать клетки, продуцирующие ценный сельскохозяйственный антибиотик, нарабатывать другие сверхчистые вещества. Мне нравилась эта работа, ведь после нее можно привезти на Землю уникальные материалы, которые можно использовать в промышленности. Например, в невесомости при помощи электрофореза получили противовирусный препарат, который может служить эталоном чистого вещества.

Космическая биотехнология стала одним из многообещающих направлений исследований в невесомости, сулящих быструю отдачу для народного хозяйства. Поэтому "Таврия" и последовавшие за ней другие установки прочно заняли свое место на орбитальных станциях.

Много различных экспериментов провели каждый из нашей шестерки, но у каждого была своя любимая работа, к которой, как говорится, больше лежала душа. Так, например, врач Олег Атьков с большим интересом и удовольствием выполнял в полете операции, связанные с визуальным наблюдением земной поверхности, и это у него хорошо получалось. А Игорь Волк, наоборот, с энтузиазмом занимался медикобиологическими проблемами. Впрочем, несмотря на то что в последнее время все настойчивее дает о себе знать необходимость большей специализации членов экипажей, все-таки условия космического полета заставляют овладевать самыми различными специальностями. Конечно, и у командира экипажа, и у бортинженера, и у исследователя есть свои обязательные функции по эксплуатации систем корабля или станции, но ведь помимо этого надо еще выполнять массу различных экспериментов, причем на достаточно высоком уровне, присущем настоящим профессионалам — физикам, геологам, океанологам, астрофизикам, медикам, технологам, металлургам. Кроме того, довольно часто приходится проводить телерепортажи, кино- и фотосъемки. Так что надо знать основы многих специальностей (с космическим уклоном, конечно). И, наконец, каждый должен уметь приготовить обед себе и своим товарищам — благо это дело в полете максимально упрощено и сводится в основном к тому, чтобы отобрать и разогреть продукты, заполнить водой специальные упаковки с обезвоженной пищей. Словом, каждый — "и швец, и жнец, и на дуде игрец". Пожалуй, именно разноплановость и составляет одну из особо привлекательных черт профессии космонавта.

День за днем шли у нас различные работы на борту "Салюта", но мы с Владимиром Джанибековым все время помнили, что наиболее сложное у нас еще впереди. В закрепленном в переходном отсеке станции контейнере дожидался своего часа электронный инструмент, для испытания которого нам предстояло выйти в открытый космос. Перед этим, как обычно, требовалось тщательно подготовить свои скафандры. Дело это кропотливое, требующее точности и скрупулезности. Кизим как-то заметил, что это все равно, что укладывать парашют перед прыжком. Так вот, когда мы с Джанибековым готовили свои "парашюты", Леонид Кизим и Владимир Соловьев трудились вместе с нами. Их опыт, советы и дружеская помощь после пяти выходов в открытый космос оказались очень ценным подспорьем.

Чтобы осуществить такой выход, нужна высокая психологическая нацеленность на успешное выполнение поставленной задачи и, что очень важно, должная физическая форма. А сохранить ее в невесомости не так просто. Отсутствие силы тяжести — приятное, но весьма коварное явление. Если человек не занимается физическими упражнениями, то он слабеет, ряд жизненно важных физиологических показателей состояния его организма ухудшается. Сам космонавт этого особенно не замечает — в невесомости перемещения по станции почти не требуют затрат энергии. И только после возвращения на Землю результат длительного отсутствия силы тяжести ощущается в полной мере. Примерно так же надолго прикованный болезнью к постели замечает, насколько он ослабел, лишь встав на ноги и сделав как бы заново первые несколько шагов. Естественно, чтобы не произошло каких-либо осложнений, участникам длительных космических экспедиций приходится целеустремленно тренироваться на бортовом "стадионе": регулярно "до седьмого пота" крутить педали велоэргометра, набирать километры на бегущей дорожке и подолгу нагружать мышцы с помощью эспандеров. Как и всякому спортсмену, космонавту приходится вырабатывать свою тактику преодоления космического марафона, каким является длительный полет. Причем результаты этой тактики проявляются порой в самых неожиданных ситуациях.

Известно, что люди переносят невесомость по-разному: кто-то худеет, у кого-то ухудшается аппетит, меняются вкусы, а у кого-то, наоборот, аппетит остается прекрасным, что в определенной степени говорит и о хорошем самочувствии космонавта. Так, например, Леонид Кизим не страдал отсутствием аппетита. И когда Олег Атьков, заботясь, чтобы Денисыч, как все ласково называли Кизима на станции, не набрал лишнего веса, советовал ему не открывать очередную банку с антрекотом, тот обычно отвечал: "Я к выходу готовлюсь, надо есть как следует, а то сил не будет". После чего невозмутимо заканчивал обед и мечтательно говорил, что неплохо бы сейчас все это еще закусить салом с чесночком. С этим последним его высказыванием все, как правило, выражали полную солидарность, тем более что осуществить такое желание не могли — подобное блюдо в нашем меню не предусматривалось.

Нам с Джанибековым было, конечно, легче: мы всего лишь чуть больше недели находились в невесомости и не успели еще растерять свою земную спортивную форму. Хотя, к слову сказать, в коротком полете тоже есть свои сложности. Ведь только-только успеет организм человека приспособиться к новым условиям, как уже надо возвращаться домой, в привычный мир тяжести, то есть, как говорят медики, к реадаптации. Получаются своеобразные качели — только успевай приспосабливаться.

Но вернемся к нашему выходу в открытый космос. В назначенный срок при деятельном участии Кизима с Соловьевым подготовка к нему завершилась.

И вот закрыты люки. Мы с Володей, одетые в скафандры, остались в переходном отсеке. Володя Соловьев — в своем корабле, в станции — Кизим, Атьков и Волк. Такая дислокация диктовалась методикой выхода, ведь никогда еще он не выполнялся при наличии на борту комплекса шести человек. Каждому при этом отводилось свое место, чтобы в случае нештатной ситуации любой из нас мог спуститься на Землю в корабле "Союз".

Проделав все положенные операции, мы сбросили давление из отсека. Володя открыл выходной люк. Началась привычная работа, которую отрепетировали до мелочей еще на Земле, в гидроневесомости.