Чтение онлайн

Выбравшись из-под снега, Януш осмотрелся. Как не удивительно, а кругом — глухой лес, который, впрочем, не был лишен особенностей. Некоторые деревья были полностью покрыты толстым слоем заледеневшего снега, и число их множилось по мере продвижения Януша. Последнему стало ясно одно: он держит путь на Крайний север. Он развернулся в противоположную сторону и шел до тех пор, пока не наткнулся на измученного приступом зверя, в бессилии царапающего древесный ствол. Януш тихонько вынул глубоко вошедшие в дерево когти и уложил зверя на сугроб. Волколак не двигался. Голова его оставалась запрокинутой, из пасти торчал язык, а открытые глаза были затянуты белизной. Зачем ему спасать этого волколака? Он и в одиночестве существовал неплохо. А волколаку только дай подрасти, и он наверняка захочет попробовать на вкус человеческое мясо! Терзаемый сомнениями Януш остановился.

И все же Януш не бросил зверька, ибо он стал для него ключом к действию. Даже нет — ключом к осознанию своей большой ошибки. Вспомнил он, как под влиянием неугасимого тщеславия жестоко обошелся с детьми из Воино. Вспомнил и убийство Конрада — своего советника и самого близкого друга. Подумав об этом, он даже не знал, как мог бы смотреть Акамиру в глаза, если бы встретил его. Акамир бы задушил его на месте! Нет, вероятно, он сам бы задушил себя, будь он на его месте. Сам Акамир вряд ли стал бы убивать его из чувства мести. Он не был таким. Но Януш не ощущал стыда. Он ощущал несправедливость, которую породил тем, что его усилия стать лучшим лидером обернулись горем для всех его последователей. К тому же, как он полагал будучи пленным, ему уже удалось в полной мере принять наказание за необузданное тщеславие. Но долг все ещё был на нем. Движимый выплатой этого долга, он отправился дальше.

Януш добрались до обрыва, внизу которого расстилалось поле расцветающего севера — это огромное поле, усеянное торчащими к небу острыми ледышками. Кое-где просматривались редкие деревья, полностью обросшие массивной снежной одежкой. Где-то впереди виднелся огромный ледник, практически полностью сокрытый в метели. “Мы уже на подступах к Крайнему северу”, - подумал Януш. Волколак живо поработал носом и слез со спины Януша, кое-как удерживаясь на дрожащих задних лапах. А Януш все глядел на ледник, раздумывая, стоит ли продолжать это путешествие. И вдруг у волколака вновь случился приступ. Он вскочил на спину Януша и принялся её терзать. Испуганный Януш схватил зверя за лапу и жестким рывком сбросил его вниз с обрыва, прямиком на ледовые колья. Самому устоять тоже не удалось. Неуклюже поскользнувшись, Януш сам полетел вниз, попутно хватаясь за выступы и корни. Благодаря своей цепкости он, благо, остался в живых, хоть и отбил все внутренности. На месте разбитого льда волколака не оказалось. Его следы уходили к леднику. Януш неохотно пошел по следу. Он продвигался вперед очень неспешно, переступая острые ледяные пласты, украшенные морозным узором. Оступившись, Януш чуть не упал. Острый лед распорол его без преувеличения толстый рукав, оставив легкий порез на руке. Холод моментально окутал оголенную часть руку и ещё скорее сковал её. Эта лазейка позволила морозному ветерку прогуляться по всему телу, проникнуть внутрь, достав до самого сердца. Януш попытался как можно быстрее запрятать руку под меха, а рваный рукав завязал узлом. Можно, конечно, повернуть назад, о чем уже не раз подумал Януш, но раненый зверь все ещё где-то здесь. Вряд ли он сможет вернуться. Януш до сих пор дивился своему решению пойти следом за волколаком. В конце концов, по вине самого Януша зверь упал вниз. Но стоило ли оно того? Януш даже не размышлял. Он просто задавал себе этот вопрос из раза в раз, надеясь, что ответ придет сам собой. Так он и продолжал идти вперед, но очень медленно обдумывая каждый шаг.

В сотне шагов впереди зияла щель, разделяющая могучий ледник. Где-то наверху, из правой части ледника, торчали торчали драконьи кости: Заметенный снегом череп, позвоночник и согнутые в локтях конечности. Януш никогда не видел столь огромных животных на западе, как никогда и не слышал о драконах, что, в целом, не удивительно. Легенд о летающих змеях существовало не столь много, да и те не дожили до нынешнего времени. В ущелье свистел ветер и бороздил поземок. Холод стал прямо-таки невыносимым. Далеко впереди зияла непроглядная белая пелена, образованная очень плотной завесой снегопада. Точно метель оказалась в ловушке меж двух ледников и не могла выбраться оттуда, отчего очень сильно сжалась. “Северянин писал о какой-то “Запредельной белизне” где-то на Крайнем севере, — подумал Януш. — Может это и есть она”. В послании говорилось о том, что именно оттуда прибывают волколаки. Правда, Северянин сразу же сделал оговорку, мол это всего лишь его предположение. Однако этому предположению Януш почему-то охотно верил.

Заслышав скрежет, Януш поднял голову. Волколак карабкался по леднику к небольшой щели, ведущей внутрь, в которой позже и скрылся. Вспомнив о внушительных драконьих костях, Януш побоялся окликнуть своего зверька. Мало ли что он может накликать на себя.

Каменные, покосившиеся от старости ворота, отстроенные в правой части ледника, удивили Януша. Хотя, удивляться подобной находке в таком месте не имело смысла. Любой юнец-Нетолич знал о мудрецах, их злых знаниях и ложах, где эти знания порождались. Этот вход был единственным шансом отыскать волколака.

Сбив с ворот нарощенные местное погодой сосульки, юноша протиснулся внутрь. Окоченевший факел кое-как загорелся, позволив юноше продолжить путь. Попутно он столкнулся с ещё одним драконьим скелетом, который был перекинут из одной части ледника в другую, точно мост. Чем дальше он шел, тем чаще замечал, как ледник переходил в натуральную пещеру. А вообще пещера не представляла собой что-то особенное — бесконечные коридоры и лестницы, большая часть комнат была завалена, некоторая даже опечатана камнями с пометками в виде рун. Кое-где, на дверях, кроме рун были странные рисунки, изображающие волколаков, но весьма необычных внешне. Они выглядели более грозными, мускулистыми, с торчащими из тела острыми костями, или даже заросшей костями мордой — некое подобие натурального шлема. А вокруг были нацарапаны мелкие подписи и непонятные уму Януша схемы.

Тревожность была основным чувством, кое испытывал человек, находясь здесь. Тревожность эта могла быть как объяснимой, так и совершенно беспричинной. Её нельзя было унять и, более того, нельзя было избежать. Даже если ты смелый, трижды могучий воин — тревожность перечеркнет все прочие качества, но пробудит иные, тесно связанные со страхом. Тревожность обескураживала, а порой не позволяла и шагу ступить.

Волколак скулил где-то наверху. Януш ускорил шаг, но не терял бдительности. Справа от него, за углом, прокатился поземок, исчезнув так же быстро, как и появившись. Выход, подумал Януш, однако за углом он обнаружил ещё один коридор. Поземок проскочил позади юноши с звуком, характерным ветряному порыву. Януш обернулся. Ещё один поземок пролетел прямо перед его ногами, обнажив на полу чьи-то следы. Неупокоенные души, с боязнью подумал Януш. Ноги свело непрерывной дрожью. Он уже думал бежать прочь, но разумно ли это? Поземок исчез. Януш ступал дальше и ещё пущей медлительностью, дабы совсем не издавать никаких звуков. Он обращал внимание на необычные настенные рисунки, рассказывающие о строительстве северных лож, путешествиях странников (или мудрецов) по северным краям (по крайней мере, так понял Януш). Далее его ждал тупик в виде широкой стены с начертанным на ней великим рисунком, изображающим здешнее ущелье и “Запредельную белизну”. Стоит заметить, что “белизна” была изображена точно в середине ущелья, относительно всей стены, так как судя по начертанным схемам, её расположение было строго выверено. Рядом с ущельем, справа, был изображен волколак, лицом обращенный к Янушу, а с другой стороны — голый человек, обращенный к нему спиной. Над человеком был изображен другой, но уже в мантии; возможно мудрец, который держал в одной руке меч, а в другой кадил. Над волколаком тоже стоял человек, руки и половина головы которого обросли шерстью и выглядели. Выше, прямо над ледовым ущельем, было изображено древо, корни которого окутывали оба ледника. На верхушке дерева были изображены птицы и люди в тогах, на ветвях волколаки сражались с людьми, а у корней оставались одни лишь волколаки. Януш уже в третий раз пробегался взором по этой картине и ничего не понимал. Все это было похоже на иллюстрацию к сказке. Он припомнил слова Добромира о том, что “знания — зло”, что знания погубили много людей. Знания очерняют сердце и сознание. Януш резко отвернулся, побоявшись “очернить свою душу”, как вновь услышал скуление, перерастающее в надрывный вой.

Януш бежал на звуки, позабыв о всякой осторожности. Он был сам не свой и понимал это. Вой точно вытеснял из его головы всякие эмоции, всякие мысли, не имеющие отношения к поиску волколака. Что удивительно, вой неумолимо насаждал, точно находился не где-то снаружи, а прямо в мальчишеской голове. За поворотом блестели снежинки на фоне солнечных лучей. Януш выбежал в разрушенный коридор, в котором лежали останки виверны и безымянного воина (судя по одежке) — единственные останки человека, найденные в этом ложе. Он взял меч, на рукояти которого было небрежно выточено имя “Дир”. Рядом лежала записка. Её содержимое было едва различимым, но некоторые слова и даже предложения можно было понять; о некоторых можно было догадаться. В послании говорилось об этом месте. О том, что данное ложе вовсе не должно существовать, ибо ничего ужаснее он никогда не видел. И дело здесь вовсе не “в незримых и зримых врагах”, а в тихом ужасе, пронизывающим это место. В последних словах Дир говорил о преследующей его виверне, которой он обязан дать бой, используя все то, что ему удалось найти. Он знал, что обязательно падет в предстоящей битве, и пишет эту записку, надеясь, что тот, кто прочтет её, не будет продолжать поиски местных таинств.

Среди пышных облаков вились грифоны, издавая краткие, но весьма яркие звуки. Януш, правда, и знать не знал о грифонах, но эти существа вызвали у него немало вопросов. Налюбовавшись крылатыми зверушками, Януш пошагал дальше по коридору, прихватив записку Дира с собой. В сопровождении призрачного поземка он добрался до зала, посреди которого стоял мастерски выточенный каменный гроб. Плита его была пробита большим мечом, рукоять которого двумя руками держал давно отошедший в Тот мир воин. Его ребра виднелись из-под темных мехов, а останки нижней части тела была всюду разбросаны вместе с останками волколаков. Там же стоял маленький волколак, разгребая косточки своих сородичей. Януш понял, что волколак вел его не к Акамиру, а к своим сородичам, которых, к слову, мог убить именно Северянин — возможный Акамир. Януш заметил кровавый след, уходящий в следующий коридор, куда он пойти пока-что не отважился. Рассмотрев кости зверей и, затем, переведя взгляд на зверька, Янушу пришла в голову идея. “Я буду звать его “Крайним”, - подумал он. — Да, он остался последним волколаком на западе, но…может быть, не последним во всем мире”.

У Крайнего начался приступ. Он катался туда-сюда, размахивая когтистыми лапами и ненароком задел останки воина. Кости рассыпались и оглушили Януша, а также привлекли призрачный поземок. Метнувшись меж лап, волколак вдруг взмыл над полом и полетел в сторону. Ударившись об стену, он вновь поднялся в воздух и врезался в противоположную стену, потом в потолок и упал на гроб. Януш взвалил Крайнего на спину и побежал в непроглядный коридор.

Факел потух. Поземок стих. Подрагивающее дыхание, разрывающее тишину, раздражало Януша. Он дышал как можно тише и реже, но тогда в его уши врезался ещё более раздражающий писк, режущий слух. Титаническое напряжение давило на его голову с такой умопомрачительной силой, что мозг вот-вот должен был лопнуть, разметав черепушку во все стороны. Позади, прямо в шаге от Януша, раздался скрежет, ударивший в затылок, точно молот. Юноша потерял сознание и очнулся уже в пустом прямоугольном помещении с высоким потолком. Волколак пытался взобраться наверх по стене, к небольшому проему в углу, ведущему наружу, к блеклому, но очень плотному свету. Зверь взобрался и взглянул на раненого Януша. Поглядев на него ещё немного, он скрылся где-то наверху. Свет слепил Януша, однако он нарочно смотрел на него. “И все-таки одиночество гораздо болезненнее, чем я мог представить”, - он опустил голову. Да, Януша пленяли, но он не должен был избегать общества и ему стоило идти дальше, пытаться прорваться на восток, а не сидеть здесь. Жаль, что он так поздно это понял.

Волколак вновь объявился наверху, затмив свой спиной свет. Его призывы пронизали мальчишескую голову, словно паразиты. Голова пульсировала от накатывающей боли. “Нет, нет, я не буду засыпать. Уйди из моей головы, — Януш лениво отмахивался. — Я ещё могу идти. Могу выбраться…помоги мне выбраться”. Зов нарастал, а боль, как ни странно, отступала. В немеющих конечностях зародилось взявшееся из ниоткуда тепло. Янушу становилось лучше, хотя он прекрасно осознавал всю обманчивость этих ощущений. Он сопротивлялся, а тепло все расползалось по его телу. “На мгновенье…я не выдержу…только моргну и все”, - с этими словами его веки сомкнулись. Навсегда?