Чтение онлайн

Но и в этот раз не суждено было Акамиру погибнуть. Он пришел в себя в подвале избы. Связанный по рукам и ногам, он попытался подняться, но тотчас же получил тяжелый удар по животу. Несколько полуразложившихся трупов лежали прямо перед его глазами. Затхлый воздух, пропитанный кровью и гнилью, вызывал рвотные порывы. Закованный в кандалы человек, наполовину обратившийся в волколака, зажался в углу, окруженный тремя мужами. Его обвиняли в «обретении запретного знания» и «помощи ведьмам», после чего тот самый воин в черных мехах перерезал ему глотку и бросил захлебываться в крови. Затем он подошел к Акамиру и, усадив его у стены, сам расположился напротив него. Тут-то он стал припоминать последнюю схватку с волколаком.

— Я знаю о тебе все, Акамир из Вержавска, — сурово промолвил незнакомец, убрав длинные сальные локоны с лица. — Мы допросили твоего собрата. Слабым он оказался. Совсем немощным. Однако он успел все о тебе рассказать.

— Кто вы такие и чего вам надобно в этих землях?

— Меня зовут Херлиф. Наше племя прибыл сюда из-за Необъятного моря.

— Необъятного? — переспросил Акамир. Он прекрасно понимал, что речь идет о Бескрайнем море, однако о другом его названии никогда не слыхал. Да и за всю свою жизнь он никогда не видел этого моря. Голотическ было ближайшим селением к морю и находилось в пятнадцати дней хода от Вержавска. Бескрайнее море простиралось далеко к горизонту, где находился Крайний водопад, и воды его стекали вниз. Через несколько сотен лет воды моря покинут землю, и люди доберутся до краев земли и наверняка узнают, что скрывается за Крайним водопадом. Это событие ознаменует начало нового времени. Однако мудрецы были истреблены ещё в конце эпохи Рассвета, а их знания запретились предками, считающими знание — злом, пробудившим волколаков и прочих существ. Несмотря на запреты, некоторые люди передавали знания из поколения в поколение. Акамир был одним из немногих, кто обладал этими скудными знаниями.

— Как же вы зовете это море? — спросил муж, устремив на Акамира свои темные очи.

— Бескрайнее море, — ответил Акамир, разглядывая покрытую малыми косами бороду незнакомца. — Я даже и помыслить не мог, что за морем живут люди.

— Мы жили в море, на Каменных островах, — продолжал муж, почесывая глубокий рубец на лице. — Мы отправились в плавание, когда острова стали уходить под воду. Потому мое племя здесь.

— Зачем вы убили моих собратьев?

— Мясо слабых должно поддерживать сильных, — серьезно произнес он. — А ты далеко не слабый. Потому-то я и желаю видеть тебя среди нас. Племена каменных островов нуждаются в таких сильных воинах.

— Я не стану служить вам.

— Мы не предлагаем тебе службу, Акамир из Вержавска. Ты станешь нашим собратом.

— Уж лучше лишите меня жизни. В противном случае я лишу её вас.

— Ты предан своим слабым людям, Акамир из Вержавска. Я это уважаю, но ты слишком жесток. Слабые сгинут, — процедил Херлиф. — Каким образом — не столь важно. Мороз ли принесет им погибель. Или волколаки. Или же мы. Принести слабому смерть — милосердие. Защитить слабого — жестокость.

— Может и так, но я не предам свой народ. Я не способен на подобную низость.

— Ты хорош собой, Акамир из Вержавска, — сказал Херлиф и поднялся. — Благодарю за беседу.

Как только Херлиф вышел, в погреб вошли трое мужей и выволокли трупы наружу. Акамир остался лежать в самом темном углу, орошаемые блеклым светом, исходящим из небольшого оконца под потолком.

Когда сумеречная синева овладела небом, Херлиф вернулся. Он принес с собой мясо и травяной отвар. Акамир не принял мяса, но отвар все же выпил.

— Уж не мясо ли моих собратьев ты мне предложил? — мрачно спросил Акамир.

— Мясо слабых питает нас силой. Тебе стоит поесть.

— Унеси это скорее, иначе я прямо сейчас испробую мясо сильного.

Херлиф удалился. Отвар согрел Акамира, хотя вкус его был горьким и крайне неприятным. Не прошло и момента, как изможденный Акамир провалился в мир грез. Там было так спокойно и мирно. Адела укладывала маленького Конрада спать, а затем разделяла беспокоящие Акамира думы за чашкой чая. Теплый солнечный свет падал на стол. Такой нетипичный для обычного дня свет. Совсем не блеклый, возвещающий о холоде, а желтый, говорящий о таянии снегов и становлении весны. Испив чаю, Акамир пошел на охоту с Добромиром на юг, где они узрели маленькие зеленые листья на ветвях. Значит морозы не вечны! Легендарные Таяния и впрямь существуют! И мудрецы ведь не лгали в своих писаниях! Какая же радость тогда овладела Акамиром. Он вознамерился коснуться листка, как вдруг вновь вернулся во тьму. И вновь блеклый свет бил в окно. Запах гнили витал вокруг, а снаружи раздавались отрывистое рявканье воинов. У его лица стояла тарелка с мясом и травяной отвар. Осушив кружку, Акамир попытался встать на ноги. Лютая дрожь сковала колени, стопы вдруг онемели, ребристая завеса заволокла очи. Мороз пробрал тело пуще прежнего. Словно множество ледяных червей забрались под кожу и бойко струились по мышцам. Акамир вновь сделал усилие, но и оно не увенчалось успехом. Гибель от холода он считал позорной, не достойной его. Бесчисленное множество раз он мог принять смерть от волколака и воинов-предателей, но судьба оберегала его. И неужто смерть такого славного воина таиться в морозе? Одна лишь мысль об этом вызывала у Акамира омерзение. Даже добровольное принятие погибели от руки дикаря сделало бы ему больше чести. Но сколько он не упрашивал Херлифа об этом, а все бестолку.

Вот уж минула неделя. Акамир совсем потерял счет времени. Тело его исхудало, силы иссякли. В голове творилось невесть что. Память подводила некогда великого воина. Цельные воспоминания о прошлом рвались. Одни всплывали мгновенно, а другие покидали его и, порой, навсегда. Бывало, что даже имя жены удавалось припомнить с трудом. От приятных воспоминаний практически ничего не осталось, а воспоминания мрачные наоборот, то и дело приходили на ум. Он успел позабыть, как попал сюда и кем являлись те люди, которые приносили ему травяные отвары. Привычные ранее мысли уж боле не отягчали разум. Ужасные головные боли мучили Акамира. Запах гнили уже стал привычным, а свежий воздух, протискивающийся через оконце, раздражал горло. Вкус трав стал донельзя отвратным, но вкус мяса был ещё более неприятным. Вся жизнь его обратилась в один продолжительный день.

Дверь раздала раскатистый скрип, что не привлекло внимание Акамира. Отвар, подумал он и приоткрыл глаза. Дикарь, облаченный в серые шкуры, спустился к Акамиру и усадил его к стене и судорожно вынул меч.

— Не волнуйся, Акамир из Вержавска. До меня дошли слова твои о желанной смерти, и я исполню твою сокровенную просьбу. Клинок мой освободит дух твой измученный. Да пусть он покоится с миром, да не будет привлечен он к Дикой охоте, — тараторил дикарь.

— Не искренен ты в словах своих, — промолвил Акамир.

— Я дарую тебе свободу, доблестный воин!

— Ты даруешь мне смерть по другой причине. Не из милосердия, явно. Да и мертв я уже давно, какая же тут смерть.

Дикарь поклонился и приложил лезвие своего меча к горлу Акамира. Руки Херлифа внезапно легли на голову и челюсть дикаря и резко развелись в стороны. Послышался хруст, после которого безымянный дикарь пал замертво. Херлиф схватил Акамира за шкирку и выволок наружу, где швырнул оного в сугроб. Акамир словно отошел от долгого сна и резво вскочил на ноги. Отдышавшись, он вновь рухнул в снег и очнулся уже в мягкой постели. Голова содрогалась от резких приступов боли, которые накатывали так же неожиданно, как и исчезали. Сознание было ясным, но совершенно израненным.

— Энок с каменных островов пытался убить тебя, прикрываясь благой целью, — сообщил Херлиф. — Это моя вина.

— Не извиняйся, — промолвил Акамир, пристально разглядывая лицо собеседника и мучась в попытках вспомнить его. — Ты ведь спас меня.

Херлиф предложил ему травяной отвар, и Акамир одним глотком осушил кружку.

— Как ты сюда попал?

— Я…не помню. Помню лишь имя твое и рассказы твои о своем племени. Ты содержал меня в темнице. Зачем ты мучал меня?

— Дабы восстановить твои силы. Когда мы впервые встретились, на тебя было жалко смотреть. Падший воин. Блеклая тень своего величия.

— Как же мы встретились?

— Ты был укрыт снегами и истекал кровью. Мое племя предложил мне окончить твои страдания, но я разглядел в твоих глазах воинскую силу и решил вернуть её.

— Нет у меня сил, — вздохнул Акамир, — но память подсказывает мне, что они были. Я был могучим воином. Воином…не помню. Ничего не могу вспомнить.

— Совсем ничего?

— Какие-то несвязные кусочки прошлого, где я видел самого себя со стороны. Могут ли они быть всего лишь моей фантазией?

— Вполне могут, Акамир из Вержавска.