Чтение онлайн

— Во мне ещё есть силы противиться животному влиянию, а пока займись этими людьми.

— Их раны уже не затянутся, а кровь не очистится, — без капли сочувствия вымолвила она. — Всех их ждет неминуемая погибель, а некоторые из них со временем обратятся в зверя.

— Неужто моих запасов не хватит? — сказал Ингварр, выпотрошив сумку.

— Я смогу помочь им, но тогда не смогу помочь тебе.

— Делай, — твердо произнес Ингварр. — Спаси их души.

— Ты готов подарить им жизнь, ради которой совершил такой великий поход?

— Пускай весь наш человеческий род и обречен на жуткую смерть, но я хочу дать этим детям шанс воспротивиться судьбе.

— А как же семья? Твоих сил хватит, чтобы уберечь их от смерти лишь однажды. Неужто этого будет достаточно?

— Я не смогу оберегать их вечно и не хочу быть свидетелем их гибели. Защитив их один раз, я наконец-то обрету покой.

— И все же не могу я взять в толк твою мысль о жертве, ради этих детей.

— Подобные жертвы пробуждают человечность в наших сердцах.

Старушка покачала головой, но внять этим словам у неё так и не получилось. Ингварр простился со всеми и отправился в Воино. Одним прыжком перемахнув через Зеркальную реку, он вскоре прибыл в селение. Местные жители встретили его грозными выкриками и обнаженными мечами. Лишь бывшие жители Вержавска с трудом узнали Ингварра и бросились расспрашивать его обо всем случившимся. Ингварр рассказал обо всем в общих чертах и спросил о сестре и сыне её. Все притихли и опустили головы, а Владислава сказала: «Дорогая наша София умерла от мороза, а сын её, Януш, сгинул где-то на западе». Ингварр упал на колени, и сердце его заныло от тоски. И хотел он закричать, да не мог, ибо ком засел глубоко в горле. Жители поведали ему о скором нападении волколаков, но Ингварр не слышал слов. Вся грусть его вылилась в ненависть к самому себе. Он попрекал себя за слабость, и за принятие бессмысленного решения отправиться на юг. «Вот если бы я сразу же прибыл в Воино, то сумел бы уберечь их! — думал Ингварр, утирая горькие слезы. — Эта жизнь была лишь страданием. Страданием она и закончится. Как же печально». Он взобрался на крышу и достал из кармана тлеющее перо феникса. До самого вечера он смотрел на него, пока печаль не отступила. Он вышел к людям и велел им бежать на восток, а сам поклялся защищать их до самой смерти. Мужи селения поддержали Ингварра и остались с ним, велев своим женам и детям бежать к восточному селению Ожск. Инга бежала из Воино ближе к потемкам, прихватив с собой дочь и пятеро преданных лично ей воинов. Но никто уже не вспоминал о ней.

Стая напала в ночь. Несмотря на отчаянное сопротивление, все мужи селения были быстро растерзаны волколаками. Один лишь Ингварр продолжал бой, сражая одного зверя за другим. Его меч не знал пощады. Умертвив пятого зверя, он вдруг разразился чудовищным воем. Волколаки попятились назад, побаиваясь неистовства своего врага. Один лишь зверь не побоялся Ингварра. Он был самым крупным из всей стаи. Его белая шерсть стояла дыбом, из приоткрытой пасти струилась слюна, безумные очи горели синим огнем. Ингварр оставался на месте. Остатки разума покинули его голову. Зеленые глаза воссияли пустотой. Лицо замерло в одном выражении. Меч выпал из лапы. Белый волколак обнюхал Ингварра, после чего издал воинственный рев. Ингварр попятился назад, а лицо его наполнилось страхом перед сильнейшим. Так и окончилась битва за Воино. Имя Ингварра забылось, но вот его мудрый разум, доставшийся волколакам, мог стоить жизни всему человеческому роду.

Селение Воино пало, и мужи его приняли ужасную погибель, которую никто из них не заслуживал. Отвага и честь их были забыты, и не воспевали их ни в песнях, ни в былинах, ни в легендах. Так и сбывалось пророчество мудрецов. Но сбудется ли оно полностью — большой вопрос.

Глава Воино, Инга, и верные ей мужи бежали на восток. Протяжный вой заставлял перепуганную женщину поторапливать своих подопечных. Дочь Инги, Катрин, была на руках Эгиля и тихонько хныкала, глядя в сторону гибнущего селения. И вновь завыли волколаки. Эгиль велел девочке заткнуть уши руками. К самой полуночи Инга выбилась из сил и велела сделать привал. Человеческие вопли разогнали лесную тишь. Убывающее эхо ожесточенного сражения закралось в душу Инги и призвало её к ответу. “Мы бежали весь вечер и ушли не так далеко от селения”, - с досадой подумала Инга, опасаясь, что звери могут нагнать их. “Не обращайте внимания на звуки погибающего селения, милая Инга! Вы не обязаны защищать их. Они сделали свой выбор в пользу клочка земли, но не в пользу собственной жизни. Не вините себя!” — говорил ей Улик, но Инга не желала слушать утешительных речей. “Все вы — жалкие прихвостни, — думала она. — Жители Воино встали на защиту селения не ради земли, а ради будущего своих детей. Они погибли героями, и я буду хранить смерть их в своей душе”. Прижав к себе Катрин, она жестко корила себя за подлый побег, а совесть все более тяжким грузом ложилась на её сердце. Время упущено и возвращаться уж не было смысла. Стоит Инге повернуть назад, как жизнь её оборвется. «Верные» мужи не будут уговаривать её, да отправятся дальше, оставив главу родного селения далеко позади, на съедение зверю. И немудрено, поскольку не стыдились они своего побега. Лица их источали страх, но лишь страх перед мучительной погибелью. Они не боялись осуждения, если оно не принесет им погибель. Долго рассуждала Инга о совести и преданности своих воинов, пока не решила, что явно не ей следует судить их.

Воины протаптывали дорогу вперед, не позволяя Инге потонуть в снегах, отчего в голове её закралась мысль, оправдывающая их предательство. «Может они и грубо обошлись со своими друзьями, — размышляла она, — но сейчас они не дают мне погибнуть». Однако эти нелепые мысли блекли на фоне общей трагедии. Чудовищный рев со стороны Воино заставил всех вздрогнуть. Фроуд подхватил Ингу на руки, Эгиль подхватил её дочь, и двинулись они вдвое быстрее.

К утру группа добралась до Ожска, где царила невнятная суматоха. Их встретили со всеми почестями и принялись расспрашивать о произошедшей бойне. Инга рассказала вымышленную историю, в которой все защитники пали, а ей, дочери и оставшимся мужам чудом удалось выжить. Она советовала Предрагу, главе Ожска, приготовиться к обороне, а сама продумывала дальнейшее бегство на восток, к селению Мстиславец, расположенного в Солнечных землях. «Мужи практически уничтожили стаю, — лгала она. — Если волколаки и нападут, то осталось их совсем немного — трое или четверо». Эти слова воодушевили народ. Многие с облегчением вздохнули. Инга велела своим мужам отдохнуть в избе, избегая разговоров с местными.

— С наступлением сумерек тронемся дальше, — озвучила Инга, вернувшись к своим воинам. Завидев мать, Катрин бросилась к ней в объятия.

— Дорога наша займет не одну неделю, — сказал Фроуд. — Доберемся ли мы?

— Доберемся, — уверенно молвил Эгиль. — Ожск наверняка падет в ближайшие пару дней. Не стоит нам здесь засиживаться.

— Хватит говорить об этом! — вскричал Ирвин, обнажив слезы. — Эгоисты! Почему ваша совесть до сих пор молчит, а моя воет и воет, не давая покоя?!

— Так и оставался бы в Воино, — сурово ответил Эгиль. — Страх смерти давно уж истребил мою совесть, — затем он перевел взгляд на Ингу, — но не преданность. Если дорогая Инга решила бежать на восток, то так тому и быть.

— Значит страх погибели и преданность милой Инге все ещё находятся в борьбе? — поинтересовался Фроуд.

— Не смей сомневаться в моей преданности, отродье! — ненавистно вымолвил Эгиль. — Ты и вовсе оставил собственную мать на погибель.

— Ей всяко грозила мучительная смерть от болезни. Оставив её там, я проявил милосердие.

— Прекратите говорить об этом! — взмолился Ирвин. — Прошу вас!

— Не ной, — вымолвил Эгиль и дал Ирвину пощечину.

— Мы все виноваты в содеянном, — взяла слово Инга, — но таково наше человеческое нутро.

— Это не оправдание, — пролепетал Ирвин, придерживая покрасневшую щеку. — Долго же нам придется замаливать грехи перед теми, кого мы бросили на смерть.

— Я не стыжусь своего поступка, — гордо произнес Эгиль. — Они сами решили свою судьбу, а я решил свою. Вот и все.

Инга уложила свою дочь спать на своих коленях и долго смотрела на неё. Никак она не могла налюбоваться своим маленьким сокровищем. Красивое дитя, словно рассвет, прогоняющий ночь жгучей плетью. Её ржаные волосы были заплетены в две косы, спускающиеся чуть ли не до колен. Голубые глаза напоминали чистое небо, коего не бывало на севере уже сотни лет. Она совершенно не походила на темную мать, на лице которой уж давно разрослись морщины, а в глазах не было ничего, кроме лжи, принимающей любые угодные формы. Девочка была очень похожа на своего отца — такого же красавца. Одно лишь его присутствие разгоняло мрак в сердцах людей и вселяло надежду на безмятежное будущее. Но какой бы светлой не была его жизнь, кончина его была мрачна и незавидна. Неизвестная болезнь в мгновенье ока сгубила его красоту, оставив лишь серое исхудавшее тельце, покрытое язвами. Денно и нощно плакала Инга по своему мужу, но не решилась подойти к его телу, боясь подхватить заразу. И умер он в одиночестве, покинутый даже своей женой.

Рассвет. Не успела Инга открыть глаза, как Эгиль прикрыл ей рот и велел сидеть тихо. За окном метались стрелы. Силуэты мужей отчаянно сражались друг с другом. Женщины и дети сокрушали селение мольбами о милосердии.

— Волколаки уже здесь? — тихонько спросила Инга, дрожа от страха.

— Белые доспехи, — отозвался Фроуд.

— Белые доспехи? Последняя война закончилась около пятисот лет назад. Зачем они…

— Это уже не важно, — перебил Эгиль, обнажив меч. Бойня стихла. Эгиль встал за дверью, остальные обступили Ингу со всех сторон. Снег громко хрустел под ногами приближающийся воинов. Инга не могла больше выносить столь томительного ожидания и хотела закричать. Муж, облаченный в белые доспехи выбил дверь и бросился на Фроуда. Эгиль сбил его с ног и прижал к полу, подведя лезвие меча своего к горлу врага.

— Не убивай его, — сказала Инга и спросила у пленника о причине нападения.

— Прекрасная властительница Сандра велела очистить эти края от скверны, — ответил воин. Фроуд обыскал его и обнаружил потрепанную временем карту, отражающую все западные земли, вплоть до крепости Мэйден, где властвовала прекрасная дева Сандра — хранительница древних песен и предводительница Белых доспехов. Нанесенная местность была разделена на районы, о названиях которых никто из группы Инги никогда не слышал. Практически все ныне существующие селения отсутствовали на карте, а те, что были нанесены, перечеркнуты. Фроуд вытащил карту из сумки Инги, показал врагу и швырнул её в печь. Инга вскрикнула, и Улик прикрыл ей рот своей ладонью. Но было уже поздно. В избу влетели двое воинов и напали на Эгеля. Фроуд и Ирвин вступили в бой. Инга приказала Улику сражаться со своими собратьями. Тот попятился к окну и был умерщвлен вражеской стрелой. Белые доспехи владели оружием более искуссно, нежели их враги. Мужи Инги быстро выдохлись. Всех их прижали к полу. Ранее плененный воин, имя которому Гармунд, запретил убивать их. Он разгадал замысел сообразительного Фроуда и поведал о нем.