Чтение онлайн

— Он говорил, что на картах Нетоличей отмечено место именуемой Могильными курганами. На некоторых оно обозначено перечеркнутым черепом. Череп, правда, человеческий, но Рига это не остановило.

— И он рассказал об этом тебе?

— Ну, я ведь мать.

— И все-таки странно. Ладно, пойду к Ригу, уточню его намерения.

И Агнар услышал ровно то же, что слышал от Сандры, однако в более красочных выражениях. Более того, Риг велел ему лично вести мужей к Могильным курганам. Агнару ничего не оставалось кроме как исполнить повеление своего отца.

— Как только мы обретем эту древнюю силу, наше существо просто не сможет сидеть внутри тела, — произнес Риг, надевая на себя череп. — И мы дадим ему волю, сын мой.

Когда череп плотно осел на голове Рига, он стал восстанавливаться. Зрачки его вновь изменились, лицо заросло костями. Однако контроля над собой он не потерял, что резко воодушевило Агнара. Если Риг обуздал звериную силу, то и у него обязательно получиться. Агнар собрал свою стаю, но вот долго размышлял, брать ли ему с собой череп? А если возьмет, то стоит ли пользоваться его силой? Он взял череп, повесив его на поясе и двинулся к Могильным курганам.

Местность располагалась на юго-западе, в нескольких днях ходьбы от Снежного хребта. Погода здесь теплая, но недостаточно, чтобы растопить вековые сугробы. Снегопад — редкое явление в этих землях, равно как и свирепствующие на западе метели. Хлипкий забор, окружающий курганы, был неровным и каким-то косым. Вероятно, строили его на скорую руку. Ворота стояли левее подошедших к забору дикарей. Агнар посмотрел на покосившиеся ворота, затем взял секиру и разрубил забор. Дикари разбрелись по курганам в поисках звериных черепов. Они предполагали, что им придется провести здесь не менее недели, дабы раскопать все захоронения. Ледяную почву не так-то просто копать. Поэтому Агнар надеялся отыскать какой-нибудь подземный проход. Агнар обошел курган, вороша снег, и отыскал небольшое нагромождение камней. Он рагреб их, тем самым открыв достаточно тесный проход внутрь. Он объявил всем о своей находке, чем ободрил своих людей. Агнар зажег факел и осмотрел нору. Нехорошее у него было предчувствие. Оно оправдалось. Не успел Агнар залезть внутрь, как из соседней наружу выбрался представитель Нетоличей с медвежьим черепом на голове и атаковал трех дикарей. Дикари окружили врага и взялись за оружие. Нетолич был ростом выше дикарей и раза в два крупнее, однако тело его было трухлявым и сила превосходила человеческую. Он без труда отбросил двух дикарей, затем повалил третьего и сжал в руке его голову. Жертва верещала до тех пор, пока не захрустел её череп. Четвертый уличил момент и ударил врага со спины своей булавой. Её навершие раздробило позвоночник и провалилось вглубь тела. Нетолич схватил дикаря за ногу и швырнул в лес. Подошедший слева Агнар рассек вражеское колено, а его собрат ударил мечом по звериному черепу, надеясь уничтожить его. Но этого не произошло. Рассвирепевший Нетолич попытался схватить дикаря, но тот ушел от атаки и, схватив его руку, ударил ногой по локтю. Враг взревел и ударил дикаря лобной костью, проломив ему грудь. Агнар потянулся к поясу. “Надевай свой череп, идиот!”, - кричал один из выживших дикарей. Агнар не решался. “Может отдать им череп”, - подумал он, но сразу же разогнал подобные мысли. Если он так поступит, его точно посчитают трусом. Ещё один Нетолич выбрался из-под кургана и набросился на дикарей. Те дали достойный отпор. Разогретая боем кровь ударила в голову и придала им уверенности и сил. Агнар отпустил все свои мысли и, ведомый мимолетным желанием кого-нибудь одолеть, надел череп. Его зрачки увеличились и стали похожими на оленьи, а странный шум, словно в уши засыпают землю, оглушил его. Монотонные и весьма болезненные постукивания по голове отбили способность к мышлению. Сила, переполнившая его члены, была столь невыносима, что он заорал во все горло. Агнар разогнался и ударил Нетолича кулаком в челюсть, после чего обхватил его шею и попытался содрать череп. Нетолич вырвался. Между ними началась борьба. Остальные дикари лишили второго Нетолича ног и сейчас пытались отрубить ему руки. Тут-то и появился третий Нетолич, принесший вместе с собой отчаяние. Появилось всего лишь трое Нетоличей, а курганов было не менее двадцати. Агнар повалил Нетолича и оторвал его голову голыми руками. К нему тотчас же вернулась ясность рассудка — небольшой подарок звериной сущности за утоление жажды убийства. Агнар оторвал череп волка и швырнул своему собрату. Муж надел череп и сразу же взревел, после чего напал на противника. Так и одолели дикари всех Нетоличей. Агнар снял череп. Внезапный упадок сил подкосил колени. Второй дикарь все не мог стащить череп, сколько бы он не пытался. Возрастающая паника добивала его висящий на нитке рассудок и все же добила его. Он убежал в лес и с концами. Агнар велел забыть о нем и разграбить захоронения. Дикари согласились. Их страх никак не проявлялся внешне, но вот внутри творился настоящий хаос. Агнар залез в нору и дополз до небольшого помещения, собранного из бревен. Оно было уставлено всякой домашней утварью, шкафами и сундуками. Посреди лежал труп Нетолича с черепом волка на голове. Из его челюсти торчал кол. Агнар без особого труда стянул с него череп. Порывшись в сундуках, он нашел записи, где наткнулся на рисунки звериных черепов. “Дурные знания!” — пронеслось в его голове. Агнар отпрыгнул назад, однако мгновенный страх сменился устойчивым любопытством. Он забрал записи и кол. Дикари не рассчитывали обыскать все захоронения за один день, а все потому, что не пришлось вести раскопки. Через несколько дней они вернулись в Стерж.

Уже на подступах к городу стая расслышала дикие возгласы, доносящиеся из Древнейшей части города. Древняя часть пустовала. Агнар первым вбежал в ворота и сразу же уклонился от летящих в него человеческих останков. “Подходите ко мне, трусы! Нападайте. Я вознагражу вашу смелость самой роскошной и жестокой смертью, — кричал Риг, показывая всем козий череп. — Раз вы не идете, иду я!”. Агнар преградил ему путь и замахнулся секирой. Риг пригнулся и ударил Агнара рогами. Муж отлетел назад, прямо к палисаду. Ничего не поделаешь, подумал он и нацепил на себя череп. И разразилась битва между отцом и сыном, обладающими поистине удивительной звериной силой. Уже по ходу боя Агнар понимал, какую опасность таят в себе эти черепа. Однако эта опасность была Ригу только на руку. Его готовность отказаться от разума и полностью отдаться звериному чувству была непоколебима. Он не использовал оружие в битве, а вот Агнар без оружия обойтись не мог. Дикари кричали во все горло, образуя собой большое безмозглое стадо. Многие поддерживали Рига. Агнар понимал, что не одолеет он отца, если не отдастся зверю полностью. Он опасался потерять над собой контроль. Сражение продолжалось до тех пор, пока Агнар не обманул Рига лживой атакой. Он исподтишка ударил отца секирой, оставив на черепе большую борозду. Риг попятился назад и сорвал с себя череп. Готовясь рухнуть на землю, он все же устоял на ногах и злобно взглянул на Агнара. Последний тоже снял череп. “Мы сразимся. Скоро, — произнес Риг и обратился ко всем. — Дети мои! Вы получите ту силу, которую я только что показал вам. Мы станем истиной стаей, истинными зверьми, коими мы всегда и мечтали стать. И мы станем правителями всех земель! И я хочу, чтобы наш рожденный Великий сын надел этот череп как только родится”. Толпа ликовала, как и Агнар, хотя внутри он был напуган. И как не пытался он подавить это ощущение, а оно лишь разрасталось.

Все разошлись. Агнар навестил Сандру, которая стала расспрашивать его о произошедших сражениях. Агнар рассказал все без утайки, если не считать своего отношения ко всему этому. Сандра отнеслась ко всему достаточно спокойно, что неудивительно — на столике стояла фляга с настойкой. Она продолжала ежедневно пить, и красота её растворялась в количестве выпитого алкоголя. Она увядала. “Почему же я не замечал подобного с предыдущими Матерями, — спрашивал он у самого себя. — Почему я так заострил на этом внимание?”. Сандра растеклась по кровати и просила Агнара уйти на время её сна. Агнар дождался, когда она уснет (а произошло это довольно быстро) и забрал флягу с собой. Не успел он покинуть терема, как в коридоре столкнулся с потрепанным мальчишкой, которого вели в покои Рига. Рот юноши был небрежно зашит, все тело измазано порезами. Поверх его рваной рубахи сидел жилет, облепленный скальпами. Поинтересовавшись, Агнар узнал, что мальчишку нашли у ворот, и он сказал, что ему нужно передать послание Ригу. Его ввели в покои и бросили в грязные дурнопахнущие ноги Рига. Последний наклонился и разодрал рубаху юноши, под которой красовались снятые с плененных дикарей лица. Агнар узнал их, вспомнив к тому же, что они пропали во время разведки северной местности.

— Они не признают наше родство, — с нарастающим гневом произнес Риг и взяв юношу, прижал его лицо к раскаленным углям. Агнар отвел глаза. — Эти племена хотят уничтожить нас, свою кровь, свою стаю. И я, дикий и беспощадный зверь, коего ещё не видывал мир, закрыл глаза на их нападения. Я простил, потому что верил, что глупость их будет поддавлена зовом их истинного существа. Но нет. Пролития дикой крови не избежать. Мы уничтожим их.

Риг бросил резкий взгляд в сторону Агнара. Тот вскинул свою секиру и ударил юношу в спину, убив мгновенно. Лезвие прошло насквозь. Риг приказал жестом убрать тело. Агнар поднял орудие, на котором все ещё болталось тело и, вскинув древко на плечо, вышел наружу. Риг повелел отправить плененных детей к враждебным племенам, дабы предупредить их о месте братской битвы, которая состоится через полторы недели. Агнар лично проследил за исполнением этого повеления.

Вся стая Рига собралась у ворот. Две сотни дикарей были полны готовности уничтожить врага самым изощренным и жестоким способом. Их бессмысленная ярость крутилась в глазах, словно изыскивала щель, через которую могла бы протиснуться наружу. Звериных черепов было всего лишь двадцать пять, но Риг был уверен, что их с лишком хватит. Сандра и все прочие Матери оставались в городе под надзором трех воинов и прислуги-детей. Все остальные отправились на северо-запад, к Восходящему клифу — то есть к месту, где, собственно, и высадились многие племена дикарей, бежав с потопленных Каменных островов. “Эта битва лишит всех нас очередного куска человечности, засевшего в наших душах”, - проговорил Риг, словив затем громкий боевой клич своих воинов. Так они и отправились к Восходящему клифу и были там в срок. Вражеская армия уже пребывала на месте, причем неизвестно, долго ли они изнуряли себя столь томительными ожиданиями. Агнар приметил, что их армия противника была создана из нескольких племен и насчитывала не менее шести сотен человек. Риг был ещё более удивлен, нежели его сын. Он ни разу не допускал до себя мысли о том, что все эти разрозненные племена хоть как-то смогу объединить свои усилия. Здесь были и Каменногрудые, броня которых была укреплена каменными пластинами, и Скальпеносцы, которые носили на себе скальпы убитых врагов, и даже густошерстые, волосяной покров которых был очень крупным. Рига это раззадорило. Агнар тоже был рад сорваться в битву прямо сейчас, но необходимость надевать черепа все же не радовала его. Избежав лишний слов, Риг просто надел на себя бараний череп и устремился в бой. Все те, кому были выданы черепа, двинулись следом. Потом ринулись и все остальные. Агнар затерялся во всеобщем яростном натиске, мешкая с решением. Две армии слились в едином боевом угаре. Они кромсали друг друга с такой жестокостью, словно ненависть эта друг к другу копилась не одно поколение и теперь могла придать рукам сил, дабы сокрушить врага. Риг ворвался в ряды противника в числе первых и расправился сразу с тремя дикарями, размозжив им головы своей крупной рукой, уже больше похожей на хищную лапу. Животная сила подавила волю некоторых воинов, осмелившихся полностью отдаться ей. Они уже не разбирали ни своих, ни чужих и нападали на всех, кто входил в их поле зрения. Дикари объединенной армии сливались с дикарями Рига, превратив битву двух воинств в нечто несуразное. Если армии Белых доспехов или даже тех же нетоличей обладали каким-никаким строем, то у дикарей он отсутствовал напрочь. Каждый дрался сам за себя и, казалось, плевать хотел на победу или поражение. Они сражались только ради того, чтобы сражаться. Объединенная армия не желала сокрушать Рига, но целью её было само сражение с его мощной армией. И битва продолжится даже после поражения Рига, пока победителем не выйдет одно племя.

Риг бесстрашно лез на врага, совсем не заботясь о защите. И правильно делал. Дело в том, что сила, заключенная в зверином черепе, являлась воплощением поговорки: “Лучшая защита — это нападение”. И чем яростнее и безрассуднее пребывал Риг в своих атаках, тем больше смертельных ран он мог вынести. Об этом говорит внезапный удар дикаря по Ригу. Лезвие вражеского меча вошло в его горло наполовину, застряв где-то в районе кадыка. Риг резко повернулся к нападающему и разодрал его тело, словно тело его было не жестче обычного листа бумаги. Рана на шее затянулась в считанные мгновенья. Те воины, чей разум все ещё боролся против животного присутствия погибали от подобных ран, а их черепа забирали собратья или же противники. Агнар сражался без черепа, полагаясь исключительно на свои силы. К слову, их было достаточно, чтобы расправиться с противником, надевшим козий череп. Кипящая битва накалила его, кровь забурлила, сердце, казалось, разорвется от напряжения. Он безумно хохотал, подшучивал над противниками и порой даже стонал, когда убивал его, испытывая невероятное наслаждение. Но к силе зверя он не прибегал.

Со временем стало понятно, что армия Рига оттесняет врагов к краю клифа. Глава племени Каменногрудых, лицо которого было покрыто символами, написанными кровью, обвинил армию в слабости и самостоятельно стал вырезать их, помогая Ригу сокращать состав собственного войска. Люди летели вниз, на торчащие у взволнованной воды камни. Внезапно край клифа треснул и полетел вниз, унеся за собой остатки вражеской армии и часть армии Рига. Ощущение некой взволнованности перед самым падением, ударило “опьяненного” Агнара по голове. Он побежал назад, расталкивая мужей, и в последний момент успел зацепиться секирой за вертикальную каменную поверхность. Взобравшись наверх, он столкнулся с Ригом. Последний стоял сгорбившись и тяжело дышал, Кровь смешалась со слюной и стекала из пасти прямо на нижние лапы (ногами это уже не назовешь). Он нападет, подумал Агнар и сжал древко. Риг почувствовал опасность и набросился на своего сына. Агнар удачно избежал атаки и замахнулся на него секирой. Лезвие вошло в толстенное предплечье. Риг даже не вздрогнул. Он отвел “покалеченную” лапу и ударил Агнара лапой по голове. Агнар едва успел увернуться, но следы когтей остались на его лице. Четыре борозды начали кровоточить. И тогда Агнару пришлось воспользоваться черепом, хоть и недолго. Когда Риг предпринял ещё одну попытку окончательно расправиться с Агнаром, то последний размахнулся и прошелся секирой по его лицу. Череп раскололся, но не полностью. Лицо Рига исказилось в крайнем удивлении и, возможно даже, в страхе от столько внезапной и мощной атаки. Риг попятился назад и снял с себя череп. Его тело вновь стало больше похожим на человеческое. Позади него развернулась новая битва. Озверевшие дикари, пользовавшиеся звериной силой, обратились против своих собратьев, и никакие раны не могли остановить их. Те, кто был на Могильных курганах, пользовались кольями, дабы умертвить часть зверья. Риг упал на колени. Пускай череп и дарует неограниченную силу его владельцу, но отнимает его собственные. Агнар это заметил. Риг воспретил ему вмешиваться. “Мы, как те, кто жаждет отречения от человеческого, не должны вмешиваться в этот бой”, - пояснил он. Агнар стоял в нерешительности. Так и полегли многие мужи Рига. Когда последним зверь был повержен, десять выживших собрались вокруг Рига. Десять отборных воинов — самых сильный и самых крепких, сравнимых как раз-таки с Агнаром. Они были самым преданными цепными псами, и все они полностью разделяли убеждения своего вожака, в отличие от Агнара. Риг встал во весь рост и объявил, что в сегодняшней битве все они обрели свое существо практически полностью, а человечность загнана в угол и доживает свои дни в жуткой агонии. Поход на восток должен полностью уничтожить её. Мужи ликовали. Они вернулись в Стерж, где продолжили готовиться к своему Последнему походу.

По причине скоро рождения сына Сандры, поход был отложен на неопределенное время, что не могло не ударить по мужам, коих убивало безделье. Но слово Рига было законом. Агнар же был занят тем, что украдкой читал взятые из захоронения рукописи. Оттуда он узнал, что звериные черепа пропитаны “колдунскими действами” и “задумывались не для войны, но мира”. Противоречия прослеживались в каждом предложение, отчего Агнар все время путался в написанном. Однако он очень хорошо воспринял последние страницы, в которых говорилось о том, как Нетоличи хотели завладеть черепами, дабы использовать их как в борьбе с волколаками, так и с Белыми доспехами. “Колдуны” отказали им, на что те ответили жестокостью и убийствами. И тогда первыми было принято решение спрятать черепа, ибо уничтожить их невозможно. Так и образовались Могильные курганы. Причем это место было одним из множеств других. Говорилось также и о том, что черепа, дающие неограниченную силу, но при этом сохраняющие рассудок, запрятаны далеко на севере. По слухам, указанным в рукописях, к их созданию приложили лапу Обращенные волколаки. Набравшись знаний, Агнар был сражен их содержимым и ощущал себя предателем тех идеалов, которым следовал всю свою жизнь. У него проснулась тяга к запретному плоду, которая доныне никогда не проявляла себя. Опасался он, скорее, не самой тяги, а вероятностью её раскрытия. Дабы замести следы он сжег все рукописи, но кол оставил при себе. На всякий случай. Но один лист он все же припас, ибо хотел провести один опыт там описанный. А заключался он в следующем: для начала требовалось восстановить череп, надев его на голову, потом поставить его на свечу и глядеть в светящиеся глазницы. Глубокой ночью он забрался в темницы храма и совершил задуманное. Агнар долго вглядывался в горящие огнем глазницы, пока вдруг не заметил, как пламя начинает выползать наружу, постепенно охватывая череп целиком. Побоявшись обжечь пальцы, он хотел одернут руку, но она словно приросла к черепу. Агнара отвлекла неожиданно наступившая тишина, которую разрывали только звуки горящего пламени.

— Здравствуй, Агнар, — проговорил появившийся позади черепа муж. — Рад вновь увидеть тебя.

Агнар впал в безмолвие. Он разглядел и лицо незнакомца, и его одежды, но никак не мог припомнить, где мог увидеть его. Может быть кто-то из Нетоличей, подумал он.

— Ладно, ты пока подумай, а я…а я пожалуй подышу свежим воздухом. Ты не против?

— Я с тобой.

— Хорошо. Ты главное череп держи…а то мало ли, — улыбнулся незнакомец и отворил дверь наружу. Ветер проник в подземелье с гульким свистом, принеся с собой снег. Оказывается ни Храма, ни Стержа, ни кого-либо из дикарей здесь уже не было, но стоял глухой лес, причем лес северный. Деревья здесь походили на длинные изогнутые, покрытые снегом и ледовой коркой пики. Громадные сугробы упирались в грудь. Агнару даже пришлось подпрыгнуть, дабы разглядеть местность.