Чтение онлайн

Йоран стоял в свое обветшалой халупе рядом с гробом, в котором покоился Фолкор. Он разглядывал пожелтевшее лицо мертвеца и скорбно мотал головой.

— Повезло же тебя уйти из этого мира так рано, да ещё и в бою со зверем, — с нарочитой завистью молвил он. — Пускай тебя и задрали почти сразу же, но я все равно горжусь тобой…только не зазнавайся там! Знаешь, если бы мертвые души обладали способностью говорить с живыми, то ты бы явно со мной не согласился, а может даже и разгевался. И все равно скажу тебе одну мудрую вещь. Уж лучше подохнуть в расцвете сил, нежели влачить жалкое существование в этом мире. И даже не смей оспаривать это! Я живу здесь уже не первую тысячу лет и большую часть этого времени я трухлявый старик. А стариком я стал уже в…эм…в тридцать семь вроде. Тридцать семь лет, Фолкор! А сколько я прожил? Вот-вот, так что замолчи и не перечь мне. Жизнь вечная — проклятье мудрецов, если только она не сохраняет твою молодость. Источник молодости, — усмехнулся старик. — Жалкая подделка и ложь. Мудрецы обозвали его так. Правильнее было бы назвать “Источник вечной старости”. И дернуло же меня послушать друга своего сердечного и выпить целый бокал из родника. Но ничего. Вечность не длится вечно, как бы глупо это не звучало, и вскоре вся жидкость этого бокала выйдет из меня, позволив смерти забрать мою душу. А вот скоро ли это произойдет — неясно. Ну, благо большую часть вечности я уже отжил, и то хорошо.

Тут Йоран заметил кусок бумаги, торчащий из кармана покойника.

— Завещание, — недовольно молвил он, развернув сверток. — “Позаботиться об Альрике, сыне моем”? Да ты издеваешься? Что не завещание, так “позаботься о моих детях, своих пра-пра-пра-пра”…ладно, я скорее умру, чем перечислю их всех. И все же никуда я от этого не денусь, придется исполнить это писанное наказание. Хотя и смысла в этом совсем немного. Первую атаку волколаков Эдуарду повезло отбить только благодаря большим запасам Холодного огня, массивным арбалетам с черными стрелами и доблести воинов, но хватит ли всего этого для отражения второй атаки — большой вопрос. Вольга был не так глуп, как нам всем казалось. Потому-то мы чуть было и не проиграли ему. Если первая атака зверей отбита, значит следует хорошенько готовиться к большой. Ладно, чего рассуждать об этом! Я выживу при любом исходе и отправлюсь в пустынные земли. Да, это моя мечта, Фолкор. И даже вернувшаяся ко мне молодость не изменит его.

Йоран отправился в храм, где служил Альрик. Шел он чрезвычайно медленно, иногда останавливался для отдыха. Охмелевшие в пабах старики (но ему они казались обычными мужами, не знающими настоящей старости) надменно глядели на Йорана, словно бы желали ему скорейшей смерти. Девы сторонились его, перешептываясь о чем-то своем. Дети блистали наибольшей наглостью. Они окружали Йорана и открыто называли бранили его, пытались отобрать трость и свалить его наземь. И непонятно, из каких побуждений они себя так вели. То ли из зависти к долгожительству старика, то ли из ненависти к старикам в целом, то ли из-за того, что Йоран был под личной защитой Эдуарда. И Йоран склонялся к третьему. Эдуард так часто восхвалял старика и благодарил Богов за то, что они одарили его долгой жизнью, дабы все живые почитали его, что многим это стало не по нраву. Они были уверены в том, что старик рад подобным привилегиям и без зазрения пользуется ими. Йорана же это, мягко говоря, раздражало.

Для того, чтобы войти в храм, предписывалось исполнить некий ритуал с поклоном и молитвой, после чего постучать в дверь. Только служитель имел право пустить кого-то внутрь Йоран же вошел просто так. В это время Альрик проводил службу перед воинами. Он молился за них Богам Низшим, желал могучего здоровья, прилива сил для последующих битв. Вскоре он всех распустил и тепло принял Йорана, совсем не вспомнив о его наглом появлении. Он пригласил старика присесть на лавку, а сам стоял рядом (служители не имели права сидеть в храме) и рассказывал о всех тех тяготах, которые приносили с собой жители, и душа его невольно принимала всю эту грязь. И как сложно ему выносить проблемы других, и как ноги его болят после всех служений, и как сердце его болит за каждого жителя крепости. Йоран не выдержал.

— Тебе только третий десяток, а ноешь, как старик, — строго вымолвил он и стукнул тростью по каменному полу. Альрик просил его не источать отрицательных эмоций в храме. Йоран плюнул себе под ноги, чем ещё больше расстроил Альрика.

— Простите меня, любимый Йоран, — произнес он, поклонившись, чем вызвал ещё большее раздражение у старика. — Служители не могут иметь ни друзей, ни жены, ни детей, а посему высказываться о своих проблемах я могу только вам и Богам. И если Боги не отвечают мне, то вы отвечаете. Я это очень ценю, любимый Йоран.

— Хватит называть меня любимым! Эти твои странные фразы бесят меня.

— Простите меня. Я не хотел расстраивать вас. Простите меня.

— Зря ты пошел в служители, — с печальным вздохом произнес Йоран.

— С самого детства я хотел помогать людям. Я хотел быть проводником между их душами и Низшими Божествами. А сейчас моя роль важна как никогда, ибо не справится род людской с волколаками без божественного вмешательства.

Йоран вспомнил времена Первого нашествия, когда люди совсем не уповали на божественную помощь, но рассчитывали только на самих себя, свою мощь и силу. А нынешнее поколение оказалось настолько слабым и беспомощным перед реальной угрозой, что вызывало у Йорана и смех, и жалость.

— В этом ты прав, Альрик. Людям не справиться с волколаками, — Йоран повернулся к нему. — Знаешь, о чем жалеет человек, прошедший Первое нашествие и проживший на этой земле несколько тысяч лет? Он жалеет не о долгой жизни и даже не о своем дряхлом теле. Он жалеет о том, что оставшихся волколаков изгнали, а не истребили подчистую. Ты когда-нибудь слышал об Обращенных волколаках? Я был сторонником их истребления. Однако большинство было за теми, кто хотел отпустить их. Точнее, изгнать на Крайний север. И это было ошибкой. А потом возникло пророчество. Не помню, говорил или нет, но я был одним из тех, кто приложил руку к его созданию.

— Значит вы — один из пророков?

— Не существует никаких пророков. Обычная логика. Обращенных изгнали на Крайний север, откуда ранее приходили Исконные волколаки. Там-то их звериная сущность проявила себя, полностью подавив разум, и Обращенные стали подобны Исконным, только они были гораздо слабее. Но зверь — он и есть зверь. Волколаки могут прожить без пищи достаточно долго, но голод для них ужасная мука. А на Крайнем севере поживиться особо нечем, кроме себе подобных, ну или существами покрупнее. Поэтому Второе нашествие стало вопросом времени. Я знал, что они нападут — они и напали. Вот и все. А наш народ как обычно не придал этому значения, в отличие от Нетоличей. Будь у меня сейчас молодое тело, то я бы несомненно показал вам, как нужно сражаться со зверем. А сейчас я всего лишь игрушка в руках Эдуарда. Какой-то там символ прошлого, о котором предпочитают не говорить. Уж лучше самая ужасная смерть, чем все это.

— Но многие воины равняются на вас. Вы пример для…

— Чушь! Меня презирают так же, как любого другого беспомощного старика. А может даже и больше. А Эдуард и вовсе не хочет никого слушать. Он думает, что его желания обязательно совпадают с желаниями всех в крепости. И никто ему не может возразить, кроме меня.

— Божества даровали правителям их власть и…

— Да-да, я знаю, — махнул рукой Йоран и поплелся к выходу. — Довольно этих рассказав. На сегодня я устал от Богов.

Йоран вышел наружу, где застал посыльного из дворца. Эдуард желал его видеть. И Йоран послушался. Его проводили в закрытую комнату. Единственное оконце белело под потолком. Эдуард сидел за столом, перебирая костяшками пальцев. На его плешивой голове сидела костяная, облитая серебром, корона. Одет он был очень легко для сурового севера: белая рубаха, желтый дублет, простенькие широкого кроя штаны, на ногах красовались остроконечные пулены. Лицо его не сказать, что было детским, но выражало какие-то детские чувства. Излишняя наивность и дружелюбность, несвойственная правителям, прослеживалась в его чертах.

— Приветствую тебя, великий Йоран, истребитель волколаков и символ нашей любимой крепости, — он поклонился. — Мы отразили первую атаку зверей, в чем я благодарен не только защитникам Боун, но и тебе, символу, подпитывающему стойкость их духа.

— Ага, говори уже, зачем послал за мной. Быть может мне стоит произнести душераздирающую речь перед твоими оболтусами?

— Мне придется переправить тебя в крепость Маунтин, подальше от Боун.

— А как же стойкость духа, которую я подпитываю? Ты и сам, видимо, понял, какой бред мне тут наплел.

— Это не бред, истребитель волколаков Йоран. Я принял это решение, исходя из твоей безопасности. А здесь очень небезопасно. За первой волной волколаков последует и вторая, и третья, и так, пока крепость не падет. Твой символ должен жить, иначе человечество проиграет войну.

— То есть здешние люди уже обречены? Я и не сомневался в тебе, Эд. Да и хватит уже опираться на мой символизм. Ты ведь не маленький ребенок, которому вбивают в голову легенды, да сказки.

— Я не брошу своих воинов, — мотнул головой Эдуард. — Я пойду на стены и буду защищать крепость ценою своей жизни.