Чтение онлайн

— А ты разговорился, — заметил Дитмар. — Ну, так и быть, старик. Я сделаю тебе этот яд, но при одном условии.

— Каком ещё условии? — недовольно спросил Йоран. Он не любил никакие условия. — Если ты хочешь сделку, то давай заключим её. К лешему условия.

— Да ладно тебе, никаких условий, — посмеялся Дитмар. — Я просто шучу.

На этой ноте они распрощались. Однако Йоран не доверял Дитмару, а, точнее, не надеялся на него. С одной стороны, неправильно созданный яд мог привести к погибели, что Йорану все же было на руку. Житие в Белой долине и смерть были равноценны для него. С другой же стороны яд мог привести к параличу, и тогда Йоран будет доживать остаток своей продолжительной жизни, прикованный к кровати или креслу. А это страшило старика больше всего.

Йоран оставался в своей хижине под пристальным надзором уже не одного, а целых четырех воинов. Двое были внутри, двое — снаружи. Однако они не тревожили старика в его комнате. На этот раз они знали, что он не может покончить с собой. Это было его желание, в обмен на обещание Эдуарду больше не пытаться бежать. Старик терпеливо ожидал своего подарка, боясь, что Эдуард распорядится отправить его из крепости раньше срока. И дождался.

Прибывшая посыльная птичка постучала клювом в окно. Йоран взял её в руки и осмотрел. Ни записки, ни пузырька, совсем ничего. Тогда старик смекнул. “Живодер”, - прошипел он и свернул птице шею. Положив тельце на стол, он тихонько разрезал его ножом и извлек оттуда маленький сверток с белой таблеткой. Однако проглотить её сразу он не отважился. “Ну что же, отец был прав. Никто из ныне живущих или когда-либо живших не способны избежать наступления своего позора, — размышлял Йоран. — И ведь не верил я этим словам, а они настигли меня на исходе жизни. Неужели мне и впрямь придется принять этот яд, чтобы сбежать отсюда? Какая низость! Будь я молодым, то не пришлось бы так исхитряться ради побега. Никто бы не смел преградить мне путь, даже Эд”. Старик закинул таблетку в рот, закрыл глаза и сглотнул. Прошло совсем немного времени, прежде чем Йоран ощутил неотвратимое помрачение сознания. Он словно бы засыпал, невольно и медленно. “Так вот…она…какая…”, - будучи на смертном одре подумал он. Так и умер Йоран.

И пока Йоран пребывал по Ту сторону сего мира, подступил к крепости свирепый буран и заставил всех жителей попрятаться в хижинах. Только защитники стен оставались на своих постах, но проку от них практически не было. Метель слепила их и словно бы гнала прочь со стен. Однако мужи не поддавались ни морозу, ни голоду, ни усталости. Они подкрепляли собственную стойкость мыслями о том, что они гораздо сильнее всех тех природных невзгод, что насылает на них север и запад. Не знали они, что реальная опасность приближалась к стенам крепости под покровом самой метели. Звуки пурги заглушил скрежет звериных когтей о стену. Мужи слишком поздно заметили белых волколаков, которые молниеносно растерзали многих стражников. Звери действовали осторожно и обдуманно. Их природная ярость находилась под контролем, что совсем им не присуще. Стражники, расхаживающие по улицам, были загублены, причем загублены быстро и, что немаловажно, тихо. Сам Йоран чуть было не оказался растерзанным. Белый волколак ворвался в его хижину и, расправившись со всеми воинами, наклонился над хладным телом. Обнюхав труп, зверь звучно фыркнул и удалился наружу.

Волколаки действовали сообща. Вскоре раздался вой прямо в центре крепости, и жители встрепенулись. Вой возник и в Чумазой части города. И в Рыночной. И в Верной. Это был сигнал к наступлению. Тут-то и началась вторая атака волколаков, моментально истребившая треть жителей крепости. Кто-то погибал от зубов и когтей, а кто-то и вовсе от шока, вызванного столь внезапным нашествием. Эдуард велел бить в колокола, что означало приказ всем отрядам стянуться ко дворцу. Советники заверяли своего правителя в необходимости использовать Холодный огонь и арбалеты на крыше дворца. Да, они собственноручно уничтожат большую часть крепости, однако это позволит им остановить продвижение стаи. Пока Эдуард мешкал с решением, волколаки успели подобраться прямо к воротам придворной территории. Командир одного из отрядов все же приказал использовать арбалеты, опасаясь падения дворца. И он не прогадал, хотя Эдуард не наказывал своих подчиненных за своеволие. Ворота все же пали, и основное действие переместилось к крыльцу дворца, где оставшиеся отряды приняли бой. Эдуард не принимал участие в сражении, но наблюдал за ним с балкона. И если бы советники сказали ему, что не стоит правителю геройствовать в схватке, то он бы пошел в бой. Кровопролитный бой продолжался практически целый день и закончился глубокой ночью. Все волколаки были убиты. Наваленные друг на друга тела напоминали снежные барханы. Эдуард просил советников помочь раненым, а также отдал приказ отправить птицу в крепость Маунтин. Сам же он удалился на задний двор, к Отцу крепости. Так местные называли небольшой сад, посреди которого, в беседке, располагалась вогнанная в землю кость.

Тысячелетия назад армия Белых доспехов была разгромлена Нетоличами, и её остатки блуждали в здешних лесах. Отчаивавшиеся отыскать ближайшую к ним крепость Маунтин, они остановились на ночлег прямо здесь. Но окружившие их волки не позволяли группе расслабиться. К утру, когда воины расправились со всей стаей, прославленный герой Первого нашествия Грид вырвал у своего мертвого собрата бедренную кость и воткнул посреди кострища. Так и была основана крепость.

Холодный огонь успел спалить около половины крепости Боун. Железные стрелы оставили от хижин только поврежденные стены. Этот пейзаж удручал выживших воинов, многих из которых окутали мрачные чувства. Наступивший день, после окончания бойни, был проведен жителями в полном молчании и скорби по погибшим. Озадаченный Эдуард вернулся во дворец утром. Он проигнорировал доклады советников и пошел к выжившим воинам, дабы расспросить их о самочувствии. “Исполняйте все их прихоти”, - велел он советникам и прочим придворным. Когда его спросили о дальнейшем плане, он сказал, что первым делом следует защитить дворец, и скрылся в своих покоях. Целую неделю правитель не появлялся на людях, а потом вышел на балкон — весь обросший и истощенный. “Отправьте здоровых мужей на поиски выживших. Да, первым делом проверьте хижину Йорана. Найдите тело. Если его не будет в хижине, ищите по всей крепости”, - приказал он. Советники ожидаемо были не согласны с таким приказом, но промолчали. Прошла целая неделя, а посему если бы выжившие могли выбрать из-под завалов, то давно бы добрались до дворца. В противном случае они наверняка погибли. И поисковые отряды это понимали. Ничего не поделаешь, приказ был отдан. Какого же было их удивление, когда они обнаружили не только труп Йорана, но и ещё нескольких выживших, включая того же Альрика. Когда тело старика принесли к Эдуарду, тот ещё долго взглядывался своими изумленными глазами в его желтоватое лицо. Раз за разом он приказывал лекарям обнаружить хотя бы малейшие признаки жизни, но те лишь разводили руками. Огорченного Эдуарда одолел резкий припадок ярости, и он ударил велел отправить на казнь всех лекарей. “Его смерть в корне невозможна! — кричал Эдуард на возразивших его решению советников. — А эти лекари, видно, и не лекари совсем, а невесть кто. Казнить. Всех!”. Лекарей увели. Эд велел Альрику прочитать молитву о возвращении к жизни. “Это очень сильная и опасная молитва, требующая людской жертвы”, - предупредил Альрик. “Жертвы? Боги никогда не требуют человеческих жертв, я знаю это. Так что не путай меня, Альрик, а читай молитву”, - строго высказался Эдуард. Альрик повиновался. И вдруг, по окончанию молитвы, Йоран очнулся. “Я ведь говорил всем вам, что не мог он умереть! Это просто невозможно! Это чудо, которое нам довелось увидеть воочию. Запомните этот момент, мои подчиненные!” — кричал Эдуард. Йоран поднялся. Одного взгляда в сторону ликующего правителя было достаточно, чтобы вырвать свою железную левую руку и с гневным криком швырнуть в него. Альрик уложил его обратно и советовал спокойно выслушать рассказ о последних событиях. По ходу повествования по морщинистым подглазным мешкам Йорана скатывались слезы.

— Проклятые волколаки! — крикнул он, оттолкнув Альрика. — Почему они напали именно в тот момент? Почему не позже?!

— Воля Богов, мой родной старец. Они любят тебя.

— Замолчи, Альрик. Если бы они любили меня, то позволили бы умереть! Возвращайся уже в свой Оплот божий и молись, пока не колени не сотрутся в труху. Может тогда ты станешь умнее. Нет, я устал от всего этого. Во что превратился мой род! В каких слабаков! Род Свенссонов превратился в несчастных и жалких слабаков! Я отрекаюсь от своего рода. Не быть мне больше Йораном Свенссоном. Отныне я буду Йораном Безродным. Я все сказал, а теперь иди отсюда! Оставь меня.

— Не гневайтесь вы так, — мягко произнес Альрик и подал старику протез. — Вам нужно поспать. Погодите, я принесу горячего отвара. Хотите?

— Неси, — выдохнул Йоран, надевая протез. — И я не отрекаюсь от рода. Слова эти были излишни, — Йоран замолчал. Лицо его сморщилось, будто он хотел сказать что-то неприятное для него самого. — Извини.

Альрик кивнул, улыбнулся и вышел. “Значит мне все же придется уехать в Маунтин, — подумал старик. И он мог бы сдаться после этого заключения, если бы не был по старчески упрям. Не мог он признать, что все разрешилось столь глупой случайностью и решил обдумать новый план побега, но уже по пути в крепость. Да, сделать это будет труднее, однако оставить все как есть — задачи практически невыполнимая для упертого Йорана. Но сколько он не старался что-то выдумать, ничего не получалось. “Придумаем на ходу”, - с этой мыслью Йоран улегся в кровать.

На следующий день Эдуард велел командирам собрать свои отряды и занять стены. Йорана усадили в карету и готовились отправить на восток. Путь обещал быть долгим, но более-менее безопасным, только вот Йорану было все равно. Он сидел в карете, опершись на свою трость, и с безразличием глядел на крепость. Также Эдуард подготовил ещё три кареты с особо хитрыми придворными, которые упросили своего властителя позволить им покинуть крепость под надуманными предлогами. Они, в отличие от Эдуарда, понимали, что крепость долго не простоит. Также колонну сопровождали ещё четыре кареты, ведущие и замыкающие строй. Лучшие умы крепости установили на крышах крупные арбалеты, к которым крепились ленты арбалетных стрел. Орудие перезаряжалось самостоятельно, выпуская стрелу за стрелой с невероятной скоростью. Подобные арбалеты должны были быть и во дворце и на стенах, причем очень крупные по своему размеру. Однако здешние умельцы не смогли воплотить эту идею в жизни ввиду, как раз-таки, их массивности. Только множество небольших орудий было выставлено во дворце, прямо на окнах.

Йорана не занимали хлопоты мужей по поводу его перевозки. Он был равнодушен к их вопросам, к прощанию Эдуарда, к словам Альрика о том, что старику предоставилась прекрасная возможность поднять боевой дух мужей крепости … и тем самым воодушевить их на дальнейшую борьбу. Йоран махнул рукой на эти слова и ткнул тростью в стену кареты со словами: “Поезжай”. Кучер вздернул поводья. И вся крепость разом издала невыносимый вопль, причиной которому послужила внезапная атака волколаков. Звери атаковали неожиданно, отчего очень быстро добрались до дворца. Котлы с Холодным огнем рвались то тут, то там, уничтожая последние более-менее целые районы крепости. Ошметки зданий разлетались по всей крепости. Один из них, особо крупный, размозжил голову запряженной в карету лошади. Другая ударила по соседней карете. Мужи отвязали мертвую лошадь, кучер взмахнул поводьями. Очередной взрыв был столь мощным, что содрогнул землю и трещины поползли прямиком ко дворцу. Часть величественного здания сразу же обвалилась вместе с бьющимися внутри людьми и зверьем. Разрозненные воины сдавали свои позиции. Стены посыпались, словно домино. Йоран хохотал во все горло, шлепая ладонью по колену. Он был так рад скорому падению крепости, уничтожению всей этой клетки, в которой его вынуждали находиться, что натурально не мог сдержать эмоций. Ещё никогда за прошедшие тысячи лет он не был так счастлив. Те придворные, которые успели сбежать, расселись по каретам и отправились следом за каретой Йорана, прочь из погибающей крепости. Эдуард так и остался в недрах своего дворца и по сей день неизвестно, что с ним сталось. Альрик наверняка погиб от Холодного огня, ибо взрывы полностью уничтожили ту часть крепости. Так пала крепость Боун.

Кареты на полном ходу мчались по заснеженным тропам, пытаясь оторваться от преследующих их волколаков. Звери передвигались по лесу, ловко прыгая от дерева к дереву. Огромные черные пятна, издающие злобные рев, уже настигали кареты, приводя всех бежавших в ужас. Всех, кроме Йорана. Старик изредка и весьма безучастно поглядывал на мечущихся за окном волколаков, пытаясь аккуратно скрутить в бумагу сухие листья полыни. “Можно как-то помедленнее, я не могу скрутить листья!”, - кричал он кучеру, тыкая в стену тростью.

Арбалеты трещали, выпуская десятки стрел, многие из которых летели мимо цели. Лучники выглядывали из дверей кареты, совершая более меткие выстрелы. Но ни один волколак так и не был сражен. Наконечники со мгновенным звоном касались стальной шерсти, отлетая в сторону. Один из лучников нацепил на стрелу вымазанный в липкой темной жидкости шар (какой использовал Гармунд при штурме Воротынска) и, не прицеливаясь, пустил его в чащу леса. Раздался взрыв, сбивший волколаков с деревьев. “Ленту!”, - опустив взгляд внутрь кареты, вскричал лучник за арбалетом. Заметив отвлеченную жертву, волколак оттолкнулся от дерева, запрыгнул на эту самую карету и разодрал лучника зубами. Второй волколак набросился на кучера и впился в его шею. Кровь забрызгала оконце, в которое наблюдали перепуганные придворные. Уже через несколько мгновений волколаки ворвались в саму карету и оборвали их жизни.