Чтение онлайн

Четвёртый день – и впереди показалась Арама. Город стоял на невысоком холме, обнесённый глинобитной стеной. Башен я насчитал четыре: все низкие, приземистые. Когда до ворот оставалось меньше трёх сиханов, колонна замедлилась. Я видел, как на стенах забегали люди, как кто-то выкатил баллисту.

Мгелай отправил вперёд гонца с белым флагом. Однако ворота нам так и не открыли. И я понимал жителей Арамы. Несколько тысяч кочевников… Эта дикая толпа могла вырезать весь город на корню.

– Обходим! – передали по цепочке решение Мгелая.

Колонна свернула в сторону, огибая Араму по широкой дуге. Я смотрел, как телеги катятся по глинистой равнине, как пыль встаёт столбом. Кто-то из горожан крикнул со стены что-то злое, но ветер унёс дальше эти слова.

К вечеру четвёртого дня мы, наконец, миновали Араму. Я оглянулся: город стоял на холме, запертый, настороженный. Ворота так и не открылись. И вряд ли их теперь откроют до утра. Может, и вовсе будут сидеть за стенами, пока не убедятся, что мы ушли.

Следующие пять дней дорога тянулась через глинистую пустошь. Колодцы здесь попадались реже, а вода в них была солоноватой.

Пейзаж преображался медленно. Глина сменялась каменистой россыпью, потом – снова песком, затем – опять глиной. Однажды мы шли вдоль сухого русла реки: широкого, с обрывистыми берегами, где ветер выдул из песчаника причудливые арки. К ночи это русло кончилось, и мы снова оказались на равнине. Плоской, как стол, и уходящей к горизонту.

На восьмой день вдалеке показался Ротах. Город был больше Арамы, с двумя рядами стен и каменными башнями. Мы шли к нему с утра, но к полудню передовые отряды донесли: ворота закрыты, на стенах лучники. Мгелай не стал даже посылать гонца. Колонна свернула, обходя Ротах по северной стороне, где дорога стелилась к скалистым холмам.

Я смотрел на стены, на башни, на флаги, которые трепетали на ветру… И думал о том, что эти города ещё не понимают, что идёт за нами следом. Может, они продержатся дольше Белого Игса. А может, демоны сожрут их всего через десидолю.

К вечеру девятого дня колонна растянулась на сихан. А я перестал считать пройденные переходы. Впереди был Разлом, а за ним – надежда. Какой бы призрачной она ни казалась.

Останавливаться близко от Ротаха мы не стали. Огромное стойбище раскинулось в дне пути, чтобы не беспокоить местных. Нас всё равно наверняка обнаружили и донесли хану ханов Ротаха. Но мы были достаточно далеко, чтобы город больше не закрывал ворота.

Совет собрали, когда солнце уже садилось. Шатёр Мгелая поставили в центре низины, растянули пологи из грубой шерсти, бросили на землю войлок. Ханы подходили по одному: хмурые, неразговорчивые, уставшие. Я пришёл с Истором, встав за спиной хана ханов.

Мгелай восседал на походном троне. Складном, обитом медью, захваченном в Белом Игсе. Рядом с ним, на войлоке, расположились четверо ближайших соратников.

Убилей – широкоплечий, с кривым шрамом через щёку.

Тимус – молодой, с цепкими глазами, из тех, кто слушает больше, чем говорит.

Агалеш – он сидел отдельно, поджав ноги, и взгляд его постоянно уходил в сторону.

Тисмурк – самый старший из всех. Морщинистый, с длинными седыми усами, перевитыми шнурками.

– Припасы! – начал хан ханов без предисловий. – У нас мало муки, мало еды для танаков. Запасов воды на четыре дня. А город там! – он махнул рукой в сторону холмов, где в дне пути остался Ротах. – В городе есть еда. И как нам её взять?

– Нам этот город не взять! – сказал опытный Тисмурк хриплым голосом. – Слишком мало сил.

Я молчал, наблюдая. Молодой Тимус подал голос, когда замолчал Тисмурк:

– Можно послать торговцев. Сто-двести человек. Таких даже за врага не посчитают. Город большой, торговцев не прогонят. Наши люди купят зерно, мясо, сушёные фрукты. А мы будем ждать здесь.

– А если их обманут? – спросил со своего места Агалеш. – Задерут цены? Или вообще не пустят?

– Цены задерут, конечно… – покивал Тимус и гаденько улыбнулся. – Но у нас ведь есть воевода Ишер, который оплатит такие расходы! Верно, воевода?

Вот именно таких подлостей я от кочевников и ждал. Они просто не могли смириться с подчинённым положением. Да, пока ещё боялись моего гнева, но с каждым днём их страх слабел.

Мгелай посмотрел на меня. Я встретил его взгляд, выдержал и спокойно ответил:

– Разумный план. Пусть едут и закупаются. Я выделю деньги.

Ханы переглянулись. Мгелай почесал подбородок, покосился на Агалеша… И радостно кивнул:

– Пусть будет так. Завтра обойдём город и встанем за холмами. Там нас даже высматривать не будут. В город отправим купцов. Соберём человек двести с телегами и гнурами. Мы подсчитаем, сколько нужно золота. А воевода щедро выделит деньги.

Утром колонна, снявшись, обогнула Ротах по широкой дуге. Мы шли по каменистой равнине, где ветер гнал пыль, а солнце выжигало глаза. К полудню впереди показалась цепь невысоких холмов, поросших редким кустарником. За ними, в ложбине, Мгелай и велел разбивать лагерь.

Стойбище раскинулось в этой ложбине, как огромный потёртый ковёр. Телеги ставили кругами, чтобы внутри оставалось место для костров, а снаружи – для скота. Женщины разбирали поклажу, натягивали пологи, вбивали колья в почву. Дети помогали таскать хворост, старики раскладывали войлоки и кожу на просушку.

За один гонг пустая ложбина превратилась в живой организм, который дышал, шумел, пах едким потом и горячей едой.

Скотину угнали на северный склон. Туда, где среди камней пробивалась чахлая трава. Мы тоже отправили туда своих переханов и гнуров.

Поиски воды начались сразу. Кочевники разошлись по низине, выглядывая признаки сырости. Более частая сетка трещин, пробившаяся растительность, сильное искажение воздуха… Выпустили кочевники из клеток и ручных иухов, давно страдавших от жажды.

Не прошло и пары гонгов, как кочевники обнаружили сразу четыре годных места. Как я понял через осторожные расспросы, в Ротахе были источники воды, а потому и в окрестностях имелись все шансы её найти.

К полудню из трёх свежевырытых колодцев можно было набрать воды на весь лагерь. Если, конечно, не мыться и не поить скотину до отвала.

Торговые отряды ушли, едва только солнце стало клониться к закату. Я видел, как они выезжали из ложбины – полтораста телег, которые нужно было забить припасами. На покупки кочевники затребовали у меня почти сто золотых.