Чтение онлайн

– Это наши. Из родов, что помнят старых богов. Севий и Гелай велели передать: не тревожься.

Я кивнул. Значит, те, кто обещал, всё-таки пришли.

Мгелай вернулся через гонг. Лицо у него было довольное, даже весёлое – редкость в последние дни. Он велел передать, чтобы колонна остановилась, и послал гонца за мной.

Шатёр его поставили на скорую руку: полог натянули между двух телег, бросили на землю войлок. Когда я пришёл, Мгелай уже сидел на походном троне. Лицо у него было крайне довольным.

– Хорошие новости, воевода! – сказал он. – Пять тысяч воинов! Они пойдут с нами!

Я промолчал, глядя на хана ханов. А он помедлил, отпил из фляги и вытер рот рукавом.

– Деньги они запросили совсем небольшие! – сказал Мгелай, будто это само собой разумелось. – Всего триста золотых! Они хотят видеть, что мы сильны, что нам есть, чем платить. Я сказал, что подумаю, но… Мы ведь можем позволить себе триста золотых, воевода?

Я молчал, глядя на него. Он выдержал взгляд: ровно настолько, чтобы не показать, что ему не по себе.

– Можем, – сказал я. – Если они того стоят.

– Стоят! – закивал головой Мгелай. – Пять тысяч воинов!

Врал ведь, сволочь такая. Врал, но как убедительно. Мне даже придраться было не к чему. Начну возражать, и он сразу поймёт, что я знаю что-то про этих кочевников. А дальше сложит два и два, разобравшись, что нас может связывать.

Молча кивнув, я вышел из шатра и отправился за деньгами. Через чашу вернулся с кошелём, в котором лежало ровно триста монет. Золото тускло блеснуло в полумраке шатра. Мгелай пересчитал его, сложил обратно и уехал обратно на переговоры.

– Они сегодня же присоединятся, вот увидишь! – хвастливо обещал он на прощание. – Я велю поставить их телеги рядом с моими! Пусть видят гостеприимство хана ханов!

Мои люди ждали меня в стороне, ближе к арьергарду. Подозвав одного из молодых воинов, я быстро объяснил ему, что надо сделать. Тот кивнул и умчался в сторону родов Севия и Гелая. Вскоре он вернулся и кивнул мне, показывая, что всё выполнил.

А чашу спустя рядом остановился нужный мне кочевник.

– Скажи своим ханам, – сообщил я ему. – Скажи, что я хочу знать: просили ли их родичи денег за то, чтобы присоединиться?

Дожидаясь его возвращения, я коротал время, тренируя шёпот. Гонял ветер между ног переханов, взмётывал им пыль, двигал массы песка незаметно для окружающих. И даже тихонько раскалывал камни, оказавшиеся в зоне доступа.

Немудрёные упражнения позволяли многое. И лучше слышать Дикий Шёпот, и научиться чётче подбирать звуки. Впрочем, звуки были костылём для настоящего умения. Я это быстро понял. Нельзя по-настоящему воспроизвести Дикий Шёпот, не порвав голосовых связок.

– Хан Гелай и хан Севий велели передать! – наконец, рядом со мной присел всё тот же кочевник. – Наши родичи не просили денег. Они пришли, потому что слышали: большой воевода собирает силы, чтобы бить демонов. Золото им не нужно.

Я кивнул в знак благодарности. Парень быстро встал и ушёл. Причём вот я его видел, а вот на миг отвлёкся, и его уже рядом нет. Тоже талант, однако.

Но сейчас меня больше волновало поведение Мгелая. Он снова начал тянуть деньги. И делал это нагло, пользуясь тем, что я не слежу за ним на переговорах. Я бы, пожалуй, даже не узнал о его хитрых схемах. Вот только сегодня Мгелай ошибся.

Я поднялся, отряхнул штаны. Войско хана ханов гудело, встречая новых членов. Я слышал радостные крики, смех. Люди были довольны. Ещё бы, пять тысяч воинов. Серьёзное пополнение.

И только я знал, что принёс сюда раскол. Эти люди скорее пойдут за мной, Севием и Гелаем, чем за ханом ханов. Эти люди пришли под мою руку.

Вечером в стойбище жгли костры, жарили мясо, пели песни. Новые рода встали лагерем рядом с шатрами Мгелая, как он и распорядился. Показывает, какой он хозяин и как рад пополнению. А завтра рядом с его шатрами снова встанут ближники.

Стойбище растянулось вдоль края Разлома на целый сихан, не меньше. Телеги были поставлены в три ряда, их колёса смотрели в пропасть, оглобли – в степь.

Было не слишком темно. Костров жгли много. Вот чего-чего, а кизяка у кочевников вдосталь. Правда, запах от него слегка мешает. Но я уже как-то пообвык.

Скот загнали в середину, между рядами телег. Танаки сбились в кучу, они блеяли тонко, тревожно. Их успокаивали женщины, шлёпая по бокам и перекликаясь в темноте. Гнуры фыркали, переханы били копытами. Все они чуяли что-то нехорошее, чего не чуяли люди.

Впрочем, не только животные это ощущали. Все три наших шептуна успели доложить мне.

Да я и сам слышал. Интонации Дикого Шёпота вновь изменились.

Я прошёл вдоль внешнего края стойбища, проверяя посты. Дозорные стояли через каждые пять телег: с луками наготове, с копьями, воткнутыми в землю. Мгелай ворчал, когда я велел их выставить в два раза чаще обычного, но спорить не стал. После того, что мы видели в разорённых стойбищах, спорить не хотелось даже этому упрямцу.

Я отправил своего человека к союзным ханам с предупреждением. Очень надеялся, что они успеют и передадут его вновь прибывшим. А вот Мгелая я предупреждать не стал. Сам напросился. И сам мог сделать выводы из усиления дозоров.

К полуночи стойбище затихло. Костры догорели до углей, лишь тлели красными глазами. Ночной ветер нёс с собой колючую прохладу. Тёплые ночи заканчивались. Приближалась короткая и очень неприятная местная осень. Жаркие дни, ледяной холод при свете звёзд.

Даже зимой как-то полегче. Потому что всегда холодно. Нет такой разницы между ночью и днём. Надо было искать проход в Приречье и готовиться к зимовке. Пережидать местную зиму в шатрах не хотелось бы. Да и не был я уверен, что ханства устоят до зимы.

– Тревога! К оружию! – донёсся из темноты крик.

Я подхватил его, не медля ни мгновения. А за мной и многие другие командиры. И даже воины, не успевшие толком проснуться. Люди вскакивали с лежанок, хватали оружие и выбегали из шатров. Первые мгновения они вставали в строй в темноте, разбавленной кострами. И лишь чуть позже вспыхнули факелы, а нашёптанные камушки засветились зелёным.

От границы лагеря слышался топот тысяч ног. И это не кочевники топотали. Гухулы катились на стойбище сплошной неодолимой волной. Их было много, очень много. Считать точнее в темноте никто не собирался.