Чтение онлайн

Тот взвесил шкатулку на ладони и, не прощаясь, растворился между шатрами. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как мало-помалу отпускает напряжение. Первый шаг сделан. Оставалось надеяться, что Мирад не передумает.

Я вернулся в свой шатёр, но отдыхать не лёг – времени не было. Велел Истору найти Севия и Гелая, однако так, чтобы никто не заметил.

Ждать пришлось недолго. Оба хана явились почти сразу, будто ждали моего зова. Севий вошёл первым, оставив пару охранников поблизости. Гелай, вошедший вторым, присел у входа, прислушиваясь к звукам снаружи, за пологом.

– Вас не видели? – спросил я.

– Мы свободные ханы, Ишер. Имеем право ходить по стойбищу, где вздумается! – с мрачной иронией ответил Гелай. – Не видел нас никто, в общем…

– Как всё прошло? – спросил Севий, присаживаясь на расстеленный войлок.

– Хан Мирад предварительно согласен. Мой план, кажется, принят к действию, – ответил я.

Я коротко пересказал, что задумал, и свой разговор с ханом. Севий слушал молча, только хмурился, когда я доходил до самых рискованных мест. Гелай же не скрывал беспокойства: покачивал головой, нервно поглядывая то на меня, то на полог шатра.

– Ты прав, воевода. План может сработать, – наконец, произнёс Севий, когда я закончил. – Если Мирад сдержит слово. Если Мгелай поведётся на приманку. Если в Рамдуне не решат, что проще выставить против орды и тех, и других.

– Много «если», целых три! – буркнул Гелай. – Слишком много!

– У нас нет другого выхода, – я взглянул на мнительного хана в упор. – Ты сам говорил, что не хочешь лишней крови. И этот план – возможность без неё обойтись.

Гелай помолчал, а затем тяжело вздохнул:

– Договорённости есть договорённости. Мы с тобой, воевода, пока их не выполним. Но ты уж постарайся, чтобы нас не перебили под стенами Рамдуна… Не хотелось бы умирать, зная, что на этом мой род пресечётся.

– Постараюсь, – честно пообещал я.

Севий, поднявшись на ноги, одёрнул халат:

– А теперь что делаем?

– Ждём, когда Мирад свяжется с ханом ханов. И когда из Рамдуна придёт ответ. Как только это произойдёт, я вас предупрежу.

Ханы переглянулись и одновременно кивнули. Гелай вышел первым. Севий, задержавшись на мгновение, бросил через плечо:

– Береги себя, воевода. Наш народ любит обманывать. А чужака обмануть и вовсе не зазорно, а похвально.

И ушёл.

День тянулся медленно. Солнце поднялось высоко, выжигая всё вокруг, словно было в дурном настроении. Огромное стойбище, полное друзей и врагов, замерло, пережидая ярость светила. Я сидел у входа в шатёр, делая вид, что чищу топор. А на самом деле, бдительно следил за лагерем Мирада.

Ближе к полудню тот вышел и направился к шатру Мгелая. Я видел, как он пересёк открытое пространство – уверенно, не торопясь, с достоинством человека, знающего себе цену. У входа его встретили телохранители Мгелая, и седобородый хан скрылся внутри.

Сразу после этого в лагере началось движение. Отряд воинов Мирада – человек двадцать, не больше – начал седлать переханов. Никаких телег, только верховые, только лёгкое оружие. Они строились у южного края стойбища. Туда же подвели и запасных животных.

Снявшись, отряд быстро уехал в сторону Рамдуна. Кочевники Мгелая провожали их удивлением и настороженностью в глазах.

В стойбище стало тихо. Слишком тихо. Даже обычный шум затих: кочевники ждали. Все понимали: сейчас решается, что будет с ними дальше. А Мгелай и Мирад по-прежнему говорили. И никак не заканчивали этот разговор, гонг за гонгом.

О чём они говорят, естественно, никто не знал. И всё-таки догадки множились, перетекая из уст в уста и обрастая деталями.

Я послал Истора разузнать, что удастся, но тот вернулся ни с чем. Люди Мгелая не подпускали никого близко к шатру. И даже наши две осмии «охраны» вывели за пределы.

К вечеру напряжение стало практически осязаемым. Я, наверно, один не беспокоился. Сидел у костра, глядя, как догорают угли, и не волновался. Знал, что вопрос решится не сейчас, а когда вернутся посланники Мирада, уехавшие в Рамдун.

Когда солнце уже коснулось края земли, из шатра Мгелая вышли оба хана. Мирад – всё с тем же непроницаемым лицом, Мгелай – хмурый, явно недовольный. Они обменялись короткими фразами, и Мирад, не глядя по сторонам, направился в свой лагерь.

Слух разнёсся по стойбищу, как огонь по сухой траве: ханы не договорились. А значит, переговоры наверняка продолжатся завтра.

Ночь выдалась тревожной. Я едва задремал, как где-то со стороны дозорных раздался резкий крик. Слов я не разобрал, но интонация не оставляла сомнений. В густой темноте за пределами стойбища случилось что-то нехорошее.

Я нащупал топор, прислушался. Снаружи забегали люди, застучали копыта, кто-то зычно раздавал приказы. А потом тишина. Такая плотная, будто уши заложило. Я ждал, что вот-вот начнётся бой, но вместо криков и лязга оружия услышал только удаляющийся топот – пара всадников ускакала в сторону окраины стойбища.

Выглядывать не стал. В темноте, если это ложная тревога, делать всё равно нечего. Я сидел у полога, положив топор на колени, и слушал. В шатре было душно, от кожи пахло дымом и кизяком.

Крики повторились ещё дважды за ночь. Каждый раз один и тот же сценарий: всполошённые голоса, топот, а потом тишина. Ни криков «тревога», ни звона оружия – ничего. Будто кто-то дразнил дозорных, показываясь на краю света и уходя обратно в темноту.

Я не сомкнул глаз до самого рассвета.

Утром вышел из шатра, едва лишь серый свет просочился сквозь щели в войлоке. В стойбище было тихо, но не той обычной предрассветной тишиной, когда люди ещё спят, а той напряжённой, когда уже проснулись, но не хотят выходить за порог.

Я послал своих разузнать, что случилось ночью. И вскоре дождался первых новостей. Этой ночью у окраин стойбища мелькали небольшие отряды гухулов. Они так и не напали: приходили из темноты, смотрели издалека – и уходили.

Плохой знак. Гухулы не просто так шастают вокруг стойбищ. И если уж появились, то чаще лезут в бой. А вот если они ждут серьёзного подкрепления… Тогда могут удержать в узде свою жажду. В любом случае, это было не к добру.

Да и день выдался тяжёлым. Солнце поднялось над степью, выжигая остатки ночной прохлады. Однако в стойбище было неуютно: нет-нет, да хотелось поёжиться. То ли от тревожных взглядов, то ли оттого, что действительно стало холодать. Ожидаемо, переговоры между Мирадом и Мгелаем не закончились. Оба хана то и дело пересылали друг к другу гонцов, но лично больше не встречались. Из шатра Мирада никто не выходил, кроме вестовых, да и Мгелай, как доложили мне, тоже не показывался на людях.