Чтение онлайн

Шептуны тоже были при деле: готовили светящиеся камушки.

С юга, откуда донёсся первый крик, раздавался шум боя и крики. Жуткие крики, если честно сказать. Больно было тем, кто их издавал. И страшно. Зато ленивое кочевое стойбище от этих звуков пробуждалось быстрее обычного.

А потом звуки послышались с запада. Глухой удар, треск, будто ломали телегу… И снова крики, но уже другие, злые: с ругательствами и резкими командами.

Стойбище просыпалось. Звон оружия, блеянье танаков, рёв гнуров и переханов, тщетно пытающихся отпугнуть врага. Против демонов, жаль, не помогает. А вот хищника таким рёвом порой удавалось прогнать.

В просветах между шатрами мелькали тени. Кочевники выбегали из шатров, на ходу хватая луки и сабли. Я видел, как один ещё не до конца проснувшийся мальчишка с пращой споткнулся, упал, вскочил и побежал дальше. Как старик, согнутый годами, выволок из-под телеги древний лук – я таких даже в Илосе не видел – наложил стрелу и замер, вглядываясь в темноту.

Женщины тоже спешно вооружались. Если на стойбище нападал враг, все в нём превращались в воинов. И это не от царившего в обществе равноправия, которым здесь и не пахло. А из-за привычки самих кочевников вырезать всё «лишнее» при нападении.

Вокруг шатра Мгелая вспыхнули факелы. Сразу много, десятка два. В их свете я увидел, как строится охрана хана ханов. Плотный строй, щиты сомкнуты, кривые мечи занесены над головами. Если бы кочевники уважали копья и выучку, цены бы им не было. Но нет, тут каждый второй – хан, а каждый первый – умелый мечник. И в большинстве случаев это враньё и бахвальство.

Мы стояли в темноте, сжимая оружие, и слушали, как ночь разрывает звуками битвы. Крики не стихали: они множились, перетекали с места на место, и ни я, ни мои люди не могли понять, где сейчас враг, а где свои. Так что мы просто стояли, держа позиции вокруг нашего лагеря.

Ветер гнал по земле песок, сыпал в глаза, гасил факелы и огоньки на фитилях ламп. Я сжал топор, считая удары сердца. Где-то там, в темноте, очерченной амулетом ночного зрения, враги шли к нашим шатрам.

Или, может быть, уже пришли.

Первыми из темноты между шатрами вынырнули гухулы. Бесшумные тени, быстрые и резкие. Я увидел первого, когда тот был всего в трёх шагах от строя. Высохшее лицо с провалами глаза, рот, раскрытый, будто в беззвучном крике, и руки с длинными чёрными пальцами. Жгуты псевдоплоти туго обвивали древнего мертвяка, не давая его костям рассыпаться.

– Копья! – успел крикнуть я, и строй качнулся вперёд.

Первый ряд опустил копья, второй ударил поверх голов. Гухул напоролся сам: нанизался на сталь, дёрнулся, норовя дотянуться до древка… А миг спустя второй удар снёс ему полчерепа. Гухул рухнул и забился в песке, расплёскивая отвратительную жидкость. Но я уже не смотрел: рядом выросла новая тень, не менее жадная и агрессивная.

Топор вошёл новому гухулу в шею. Удар был такой силы, что голова слетела с плеч и укатилась в темноту. Брызнула чёрная жижа, запахло мертвенной гнилью. А тело, по инерции, пробежало ещё пару шагов. И только затем, наконец, упало. Я сделал шаг в сторону и рубанул снова: слева ко мне спешил ещё один гухул.

Следом за этими тварями налетели песчаные люди. Их было много, десятки десятков. Они лезли из темноты, натыкались на копья, падали… Поднимались, лезли снова… Мои люди работали молча, сосредоточенно: слышно было тяжёлое дыхание и глухие удары.

Чего не скажешь о кочевниках. Они, как обычно, устроили танцы, пытаясь завязать поединки. И, как обычно, огребали по этому поводу от демонов. Ничему их, к сожалению, опыт прошлых битв не научил. Им давно пора было стоять в строю.

К слову, воины Мирада именно так и встали. И даже копья выставили. В Рамдуне, похоже, командовали не дураки. Поняли, чем всё закончится, если мечами продолжать махать.

Где-то справа, вдалеке от нас, рухнул шатёр. Я краем глаза увидел, как кожа опала, накрыв собой мечущихся людей. И сразу несколько теней, прыгнув на останки жилища, закопались в нём, выискивая живых.

Кого-то нашли и убили: демоны били когтями сквозь стенки и потолок. Кому-то вроде бы, как я успел заметить, удалось выбраться. Помощь в лице ближайших кочевников туда не спешила. Все были заняты личным выживанием.

И это было, честно признать, нелегко. Демонов на сей раз пришло немало. Даже у нас, прошедших Илос, руки уставали рубить и колоть.

Песчаные люди, как всегда, нападали беззвучно. Только сверкали жёлтыми глазами с безликой головы. Они тянули к людям свои четыре руки, выставляя вперёд острые когти. Они давили массой, заставляя пятиться наш опытный строй.

И умирали, получая копьём в средоточие. Я всё ждал демонов опаснее, но так и не дождался. Только гухулы и песчаные люди. И это было хорошо. Не самые страшные противники. Таких демонов мои люди уже много раз били.

Сыпался на землю дождём чёрный песок. Воины работали копьями, сосредоточенно глядя вперёд. Первый ряд бил, второй – страховал, третий – пока стоял без дела. Сомкнутый строй отбивал один наскок врага за другим.

И кочевники потянулись к нам. Не на помощь, нет. Ещё чего, чужакам помогать. Они просто отступали в нашу сторону. Здесь люди держались, здесь можно было перевести дух.

Кочевые воины тянулись к нам за защитой, но сами не рвались помогать. Я уже почти решился приказать гнать их всех пинками, до того противно стало… Но тут наконец-то бой начал стихать. Во всяком случае, в обозримых окрестностях нашего лагеря.

На границах стойбища он, судя по звукам, продолжался. Демоны, как обычно, плевать хотели на смерть, лишь бы забрать кого-то с собой. К счастью, их, похоже, осталось не слишком много.

– Смена линии! – пользуясь передышкой, закричали осмы и триосмы.

Копейщики стали перемещаться, меняя друг друга. Я быстро прошёл вдоль строя, считая потери. Одного не досчитался: парень лежал у телеги, ему перевязывали рану на руке. Второго несли в шатёр – жив ли он был, я пока не знал. Больше раненых среди моих не обнаружилось.

А вот трупов кочевников вокруг было много. Выжившие теснились в нашем лагере, опасливо поглядывая по сторонам. Я снова устало подумал, что, как минимум, взрослых крепких мужиков надо бы погнать прочь. И снова, тяжело вздохнув, решил пока не трогать – успеем ещё.

Вместо этого я поднял голову к небу. Звёзды мерцали холодно, равнодушно. Небо пересекала Светлая Дорога. Интересно, а пускают ли на неё кочевников, если они не верят в богов? Мысль показалась мне смешной. Я ведь знаю, что такое Светлая Дорога, знаю, что на тот свет уходят иначе… А всё равно иногда поддаюсь местным суевериям.

Вскоре, раскидав дежурства до утра, я отправил бойцов отдыхать. Однако в ту ночь никто на нас больше не нападал.

Утром стойбище суетилось. Из поваленных шатров женщины вытаскивали утварь, расправляли кожу, поднимали шесты. Дети помогали по мере сил: таскали колья, подносили верёвки, мешались под ногами, получали по ушам – и тут же отскакивали в сторону. Старики, те, что ещё могли работать, укрепляли каркасы и забивали колышки, проверяя, не ослабла ли растяжка.