Чтение онлайн

Гелай кивнул и бросился к своим, выкрикивая приказы. Кочевники, занявшие позиции на насыпи, натягивали луки. Я слышал, как за моей спиной, внизу, организуется поднос стрел. Немного пройдясь вдоль стены, я согласился с тем, что тут надо больше снарядов, да…

Глухов, возможно, и не сотни, а тысячи были. Даже с ночным зрением сложно было количество разобрать в мешанине бредущих тел.

– Прикрывайте лучников! – крикнул я илосцам и бойцам Ситраниса, которые строились вдоль насыпи с копьями и щитами. – Если кто прорвётся, колоть в голову, срубать голову… И это, головы отпинывайте подальше! Они, даже отдельно от тела, кусаться будут!

Глухи подходили всё ближе. Первые ряды были теперь в сотне шагов. Медленные, неуклюжие. Зато их было так много, что не остановить одними стрелами.

Закрыв глаза, я потянулся к Дикому Шёпоту. Он отозвался сразу, будто ждал. И не просто, а злобным, торжествующим воем, словно радуясь предстоящей бойне. Я не стал вслушиваться в его недоброе бормотание. Успокоил дыхание, вспомнил, зачем я здесь. А потом вычленил нужные звуки и, прикрыв глаза, выпустил в мир.

Ветер взвыл, повинуясь моей воле. Вдоль всей стены, в паре десятков шагов от неё, взметнулись вихри. Они закрутились, вбирая в себя песок, землю и мелкие камешки. Убить, может, и не убьют, а дальше пройти помешают. Ну а с двадцати шагов кочевники в глаз садят без промаха.

– Стреляй! – прокатилось по стене.

Первая туча стрел ушла в темноту. Я видел, как некоторые глухи падают, сражённые меткими прилётами в голову. Но большинство продолжало идти. Стрелы втыкались им в грудь, в плечи, в животы… И не причиняли никакого вреда. Эти твари не чувствовали боли. Их могла остановить только смерть мозга. Надо было уничтожить вместилище для той искры тёмной воли, что заставляла двигаться мёртвую плоть.

– Цельтесь в головы! – орал Гелай, бегая вдоль линии стрелков. – В головы, гнур вас дери!..

Рядом со мной встал Ситранис. В руках меч, на лице написано отвращение.

– Вот и зачем я пошёл посмотреть? – сплюнул он вниз. – Мне же это ночами сниться будет…

– Да, зрелище то ещё, – согласился я. – Впрочем, на живых, которые всё это устроили, мне смотреть было бы противнее.

– Продержимся? – спросил регой.

– Это глухи, чего там держаться-то? – ответил я, не прекращая шептать, а затем покосился на кочевников. – К тому же, с нами кочевники… Пока стрелы есть, будут убивать.

Признаюсь честно, я раздумывал над тем, чтобы посадить илосцев на переханов, выехать и врезать копьями по трупам. Но подобная атака круто подорвала бы моральное состояние войска. Одно дело – высохшие мумии и демонов крошить, а совсем другое – валить мирных, хоть и мёртвых жителей.

Кочевники продолжали стрелять. Те, у кого заканчивались стрелы, отходили назад, а их место занимали другие. Более молодые и менее опытные подносили связки стрел. Кочевники вообще хорошо стреляют. Луки у них выглядят, правда, как нечто странное, состоящее из дерева, костей и рогов. Но даже с этим странным они лучше большинства стрелков.

В других краях луки считались оружием трусов, разбойников, слабаков и женщин. Но признаюсь честно: будь у меня выбор, я бы предпочёл любого врага убивать издалека, не приближаясь. Жаль, в этом мире пока не появился вождь, создавший бы войско лучников, от которого все знатно огребут, а после этого признают лук идеальным оружием. Вот и приходилось чаще кочевников использовать.

А глухи всё шли и шли. Их ряды удавалось проредить, но не настолько, чтобы спокойно вздохнуть. И, глядя на эту бесконечную реку мёртвой плоти, я думал о том, сколько же людей погибло в этих землях за последнее время. И скольких из них не предали ни огню. И скольких мы ещё увидим до рассвета.

Вероятно, глухи сбивались в огромные стаи, а затем медленно мигрировали по всему Приозёрью в поисках жизненной силы. Несколько миллионов человек населения – это не шутки. Даже трети, если все убитые поднялись, с лихвой хватит…

Бой стихал медленно. Совсем как затухающий костёр, куда не подбрасывают хворост. К середине ночи основная волна глухов, разбившись о нашу оборону, улеглась в траву отдохнуть. И многие не навсегда, а до следующей ночи. Тысячи неподвижных тел усеяли подступы к стене. Лишь редкие группы отстающих не переставали вылезать из темноты, спотыкаясь о трупы собратьев.

Я наконец-то отпустил вихри, которые держал у стены. В голове гудело, перед глазами плыли тёмные пятна. Верный признак того, что я перебрал с шёпотом.

– Оставляем дежурных на стенах! Всем остальным отдыхать! – отдал приказ. – Если снова придёт много глухов, поднимайте тревогу! Надо покемарить…

– Три гонга, – сказал подошедший Тадар. – Три гонга мы их убивали. А они всё шли и шли. Воевода, это как?

– Больше не идут ведь, – пожал я плечами. – Расставь своих ребят, пусть постреливают в оставшихся… А я отдыхать.

Старый хан кивнул и пошёл вдоль насыпи, отдавая распоряжения. Я же, пошатываясь, спустился вниз и побрёл к дому старейшины. Ноги были ватными, в висках стучала кровь. Спать хотелось невыносимо.

В зале ещё было пусто. Я рухнул на лавку, подложив под голову свёрнутый плащ, и закрыл глаза. Сон навалился мгновенно, тяжёлый, без сновидений. Но даже в этом беспамятстве я, кажется, продолжал слышать шарканье мёртвых ног по траве.

Проснулся я затемно, и ощущение было, будто не спал вовсе. Сел, растирая лицо ладонями. Тело ломило, словно я не только не спал, но меня ещё и всю ночь пинали ногами. Однако времени разлёживаться не было.

Я вышел на улицу и сразу понял, что меня разбудило. Сладковатый тошнотворный запах. Вонь разлагающейся плоти. Ветра почти не было, и смрад висел над поселением плотным облаком.

Глухи и так пахли не слишком приятно, а «условно убитые» начинали вонять вдвое сильнее. Поднявший их Дикий Шёпот как-то задерживал разложение плоти… А вот стоило убить глуха, как тот превращался в обычный труп и навёрстывал упущенное.

И самое противное было в том, что если их оставить в таком состоянии, то они могут заново подняться. Дикому Шёпоту-то что? Гнилой труп, свежий труп, костяк… Без разницы совершенно. Может, и не всех поднимет сразу, но дайте ему десяток ночей – и справится.

А я, в отличие от местных, не имел права оставлять за спиной этот могильник. Все эти многотысячные трупы надо собрать и сжечь… А значит, нам предстояло задержаться.

Через гонг у стены вовсю кипела работа. Воины, обмотав лица тряпками, стаскивали трупы глухов в большие кучи. Я видел, как илосцы и кочевники, морщась от отвращения, волокут мёртвые тела за руки и за ноги. Кто-то работал молча, кто-то переругивался, кто-то невнятно шутил, пытаясь заглушить ужас происходящего.