Чтение онлайн

и вот, прозрев от ярости своей,

они бросаются нетерпеливо

вперед по склону, вниз, через бурьян —

и падают с отвесного обрыва,

томясь от жажды, прямо в океан.

Ян Якоб Слауэрхоф

(1898–1936)

Тибет

За протяженным долом, что вспузырен

Развалинами градов и кумирен,

Где чахлые сады монастырей

Засыпал щебень, задушил пырей;

Там, за чертой страны степей и плавней,

Над усыпалищем державы давней

Вздымается угрюмых гор громада.

Там нет ни ручейка, ни водопада,

Лишь озеро сохранно залегло

В глубокое гранитное жерло.

Лежит печальный остров посредине:

Безмолвием ответствуя горам,

Там уцелел во святости доныне

Великой тишины последний храм.

В пещерах нет сокровищ, зримых глазу,

И нет монахов, преданных экстазу;

Туда вовек не плавали ладьи,

Там тишина как служба длится, и

Отшельники влачат года свои.

От века ли живут, не умирая.

Они иль пали звездами с небес?

И можно лишь по льду дойти до края,

Под вертикальный каменный навес,

С которого для них спускают пищу;

Забрав ее, по глади ледовой

Отшельники опять бредут к жилищу,

Свершая в вечность путь возвратный свой.

Путешествие по Тибету

Моллюски жили здесь,

Был больше мамонта каждый,

И океан плескался

Над будущими горами.

Створки моллюсков доселе

Валяются в каждом ущелье.

Легко в лабиринте спиральном

Наткнуться на подземелье,

Полное демонов злобных,

Наводящих туман лиловый

На тропу и на беглеца —

Образ его исчезает;

Склоны горы обросли

Чудовищными грибами.

Как нам спастись удалось

Из ловушки и не шагнуть

Прямо в разверстую бездну?

Мы тащимся через нагорье —

Как долго? Можно ли вспомнить?

Паутина тропок — обман,

Каждый колодец — отравлен,

Мы пьем вечерами росу,

И ночами едем верхом

Все по тому же плато,

Чье пыланье мягко и жарко —

К цели забытой спешим.

Созвездья боязливы и лиловы,

Огонь — в любом, как в щели смотровой

Шатра над всей равниной мировой.

Мы движемся сквозь мертвый лес,

Сквозь бурелом, наперерез,

Мох лошадям щекочет брюхо.

Мы дышим прахом древних трупов,

И тьма готовит нам засады.

Вот — гребень гор касается небес,

Мы поневоле едем сгорбясь.

Вот — небеса над самым гребнем гор:

Чудовище в ухмылке жуткой,

Губу кровавую задрав,

Зубов обломки обнажает.

Забудь! И я скорей забуду.

Иначе станем жертвой духов подлых!

Лишь гибель и забвение повсюду.

Забуду? Сгину? Вправду ли за Будду?..

Уж не столетья ль провели мы в седлах?

Лоян Благословенный

О благостный Лоян, великий град!

Лишь на дворец наместника ты глянешь

С его гаремом — возражать не станешь:

Уж наш-то властелин — аристократ.

Лоян еще и справедливый град.

Ямынь с разбойниками беспощаден.

Возрадуйся и ты, кто обокраден:

Не все украли — как не будешь рад?

Лоян еще и укрепленный град,

Его стена — могучая зашита,

Пусть на три четверти она разбита —

Войны не будет, люди говорят.

Лоян весьма, весьма здоровый град,

Сюда закрыты подступы недугам:

Все больше голодающих ребят

Ютится с каждым годом по лачугам.

Лоян — воистину прекрасный град,

Ему река помойкой услужает:

Однако джонками ласкает взгляд,

Сады и стены храмов отражает.

О да, Лоян — благословенный град!

И кто не соглашается в итоге

Платить невероятные налоги

За право жить внутри его оград?

Размышления Бо Цзюйи