Вечный слушатель
Шрифт:
И помутнел всегда прозрачный ключ.
Стояла осень. Лес менял расцветки;
Казалось бы — ведь каждый год в лесу
Последний праздник отмечают ветки,
Теряя листьев смертную красу.
Но голос отзвучал, в просторы канув,
Где сгинул — и узнаешь-то навряд.
Чуть задрожали сучья великанов,
И лес отбросил весь цветной наряд.
Он обнажен. С ветвей свисает иней,
До снегопада — времени в обрез;
Придет молчанье, станет мир пустыней —
Одним лишь темным сердцем плачет лес.
Два зеркала
Два зеркала отражены друг в друге,
Я — между них, у каждого во власти;
Но нет ничьей вины, ничьей заслуги,
Что каждым отражен я лишь отчасти.
Я зеркалом одним в другое кинут,
И вот уж в третьем пребываю ныне, —
Скитания мои вовек не минут,
Меж тем — стою недвижно посредине.
Не жаждут стекла удержать живое,
Делить меня — и лучшей нет отрады:
Частями, расчленяемыми вдвое,
Я заполняю обе анфилады.
И вот однажды — кинусь на попятный,
Мельчать не в силах, оборву дорогу:
Да только разыщу ли путь возвратный,
Как добреду к родимому порогу?
Но если странник, смерти неминучей
Не дав его пожрать, вернется даже
И не найдет меня — на всякий случай
Пусть помнит: я не нанимался в стражи.
Звезда в вине
(Памяти Йозефа Вайнхебера)
Здесь, во мраке у окна,
От чужого скроюсь взгляда:
Кубок темного вина —
Поминальная отрада.
Пусто в доме ввечеру,
Шум — рассудка не тревожит.
Кубок в руки я беру —
Утешительный, быть может.
Только я не пью и жду
В тишине — чего же ради?
Просто я узнал звезду
На зеркальной винной глади.
С ней играть не мудрено
В утвержденье, в отрицанье:
То ль опустится на дно,
То ли будет плыть в мерцанье?
Темнота чиста, легка,
Звездный свет сияет хрупко:
Ни единого глотка
Я не сделаю из кубка!
Пусть пока живет в вине
Утешением для взора
Счастье, выпавшее мне, —
И простимся мы не скоро.
Мельница
Мельницу выдумал тот,
Кто, провожая года,
Слушал журчание вод
И размышлял, как всегда:
Сколько же дней и ночей
Был я с тобою сам-друг,
Так отчего же, ручей,
Сердца замедлился стук?
Скоро возвел он, поди,
Мельницу в полной красе:
Чтобы, как сердцу в груди,
Биться воде в колесе.
Мельница — сердцу сродни:
Им неизвестен покой,
Стук остановят они
Лишь под хозяйской рукой.
Думами их не заботь,
Всех-то и дел на веку:
Сердцу ли — муку молоть,
Мельнице ль — просто муку.
Слова для музыки души
Ныне чужое — было чужим не всегда,
Вдруг возвратилось, ведет со мною игру:
Образ приходит, который стерли года,
Прежняя песня опять звучит на ветру.
Только узнать я не могу никак,
Из которого это пришло тревожного сна, —
Может быть, вспомню, когда рассеется мрак,
О, если б не ночь, — она чересчур длинна.
Шепот ли это, что помню едва-едва,
Сердце ли темное, скрытое в глубине?
Живы ль под пеплом пламенные слова
И — средь ночной прохлады звучат во мне?
Знаю, ах, знаю, что прячешься неспроста,
Но объявись же, развей мое забытье, —
О, расколдуй, распечатай мои уста —
Сразу во тьму я выкликну имя твое!
Но бесконечна и молчалива тьма,
Комната полнится ею, тайну храня;
Легкой руки прикасанье — сводит с ума,
То, что сокрыто во мраке, — жаждет меня!
Прежняя песня опять звучит на ветру,
Образ приходит, который стерли года, —
Пламя в глазах моих, сердце все длит игру,