Чтение онлайн

— Я сказала: не хочу есть! — рявкнула Ламия.

— Через «не хочу», — даже не дрогнула от её крика Валиния. — Ребёнку всё равно болеет у него отец или нет, расстроена мать или нет. Он есть захочет, ты должна будешь накормить. А чем накормишь, если не поешь как следует накануне?

Ламия, чувствуя, что ещё секунду и она взорвется от поучений седовласой дамы, подскочила на ноги и быстрым шагом направилась к двери.

— Ты куда собралась? — возмутилась Валиния ей вслед, переходя резко на «ты» от шока. — Ты же голая! Стой! Оденься сначала! Не позорь семью! Ваше Величество!

Ламия с ребёнком на руках и в обычном своём домашнем платье, в котором привыкла гулять по замку, выскочила в коридор, чувствуя, как у неё раскалывается от злости голова. Рамилия последовала за ней.

— Убери её из моей комнаты, — гаркнула королева. — Как мне теперь избавиться от этой семейки?! — она толкнула дверь лаборатории плечом, заставив всех девушек, которые охраняли покой короля, испуганно вздрогнуть. — Принеси колыбель. Мы с сыном переночуем здесь.

— Где именно? — удивилась Рамилия, оглядываясь, словно ожидала найти немного свободного места, чтобы уместить здесь кровать королевы. Но, как и прежде, все было заставлено шкафами и стеллажами с книгами и зельями.

— Здесь, — Ламия взглядом приказала Олин освободить кресло у изголовья, часто дышавшего во сне, Никандра и села сама. — И одеяло мне принеси. Прикроюсь, — язвительно проворчала она.

Рамилия поспешно присела в поклоне, не рискуя ещё больше злить Госпожу, и попятилась назад. У порога, правда, всё же решилась еле слышно спросить, поддерживая королеву Шерана:

— А еду? Нести?

Ламия с шипением выдохнула сквозь зубы, а затем кивнула:

— Нес-с-си.

Никандр просыпался несколько раз. Сначала от боли и от того, что его будила Ламия, заставляя глотать горькие зелья. Он сопротивлялся, но она зажимала нос и ему приходилось давиться тем, что она вливала в рот.

Затем у него поднялся жар, и он просыпался в полубреду, плохо понимая, где находится и что происходит. Так он проснулся под утро от жужжания под ухом. Попытался тряхнуть головой, чтобы избавиться от надоедливого звука, но только ударился о жесткий стол, заставив Ламию подскочить с кресла.

— Никандр, — позвала жена и он приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть её. — Пить хочешь?

Жужжание прекратилось, и он прислушался к её голосу.

— М-м-м, — отрицательно промычал, решив, что она снова будет заливать в его горло отвратные варева, но вместо этого его лица коснулось что-то прохладное, дарующие наслаждение.

— Я умру? — спросил, прикрывая глаза и наслаждаясь этими прикосновениями.

— Нет, — кратко ответила Ламия, и он, наконец, смог её рассмотреть.

Она хмурилась, смотрела не в его глаза, а куда-то в сторону. Была сосредоточена. Никандр видел рукав её платья и решил, что это она гладит его по лицу рукой.

— Мне жарко.

— Знаю, — кивнула Ламия.

— И ног не чувствую.

— Знаю. Может, всё-таки попьешь? У тебя губы пересохли.

Что-то влажное и холодное коснулось губ. И он их облизал, поняв, что Ламия не гладит его, а обтирает полотенцем.

— Воды, — попросил.

Ламия исчезла из поля видимости, а появилась спустя некоторое время с Олин. Вместе они помогли ему приподнять голову, чтобы он смог отпить.

— Что с сыном? — спросил Никандр откидываясь назад и вспоминая последние события. Погоня, падение ребёнка под ноги коней у него на глазах, прыжок, боль, торчащие кости из штанов, кровь. Он не помнил слышал ли сына сквозь свой собственный крик.

— Всё хорошо. Не беспокойся.

— Он жив?

Ламия закусила губу и Никандр, к своему удивлению, увидел, что у неё глаза блестят, потому что в них скапливаются слезы.

— Ламия?

Жена шмыгнула носом и кивнула.

— Жив, здоров. Благодаря тебе, — кивнула она несколько раз поспешно, а затем снова исчезла. — Спасибо, — дрожащим голосом проговорила, и он услышал скрип кресла рядом. — Если бы не ты, я даже не знаю… Я бы так не смогла… Выпрыгнуть под ноги мчащихся коней. Что за сумасбродство?

Несмотря на её ворчание, Никандр слышал в её голосе и восхищение, и благодарность и не мог не улыбнуться. Пусть даже слабой, дрожащей улыбкой.

— Видишь какой я у тебя ловкий… Получается я его на лету поймал?

— Не помнишь?

— Плохо помню.

— Да, похоже, что на лету. На нём даже царапины нет.

Никандр снова криво, еле-еле улыбнулся, прикрыл глаза и, кажется, задремал, потому что жужжание снова возобновилось.

Ж-ж-ж.

Он вновь мотнул головой, просыпаясь.

— Ламия! — позвал взволнованно.

Скрипнул, отодвигаясь стул, и над ним вновь появилось обеспокоенное лицо жены в обрамлении черных кудрей. Он увидел её рукав и почувствовал холодные пальцы у себя на лбу, а потом щеках.

— Надо ему имя дать. Нельзя ему без имени, — часто дыша от волнения проговорил он, впадая в панику от пришедшей на ум мысли. — Я не могу умереть и оставить его без имени.

— Не говори ерунды. Ты не умрёшь, — сквозь зубы проговорила Ламия, снова исчезая из поля видимости.

— Ламия!

— Я здесь, — она снова подскочила к нему и нахмурившись стала рассматривать. — Что такое? Успокойся. Всё хорошо, — сказала она, гладя его по плечу, и заглядывая в испуганные глаза.

— Моя нога… Ламия, моя нога.

— Болит? Сейчас, подожди.

— Нет, давай дадим ему имя, — он попытался подняться и Ламии пришлось надавить на его плечи, заставляя лежать.

— Ратор. Ратор. Мы назовем его Ратор, — быстро проговорила она. — Никандр успокойся, ляг. Олин, дай «жаровницу».

— Нет. Не хочу. Горько, — он снова начал вертеть головой и стараться от неё отклониться.

— Олин, быстрее. Держите его ногу, не дайте ей шевелить, — закричала Ламия, продолжая удерживать его за плечи. Никандр начал дергаться всем телом.

— Госпожа, он весь горит, — услышал мужчина и тоненький голосок лекарши и повел в её сторону ухом, но резко дернул головой и чуть не ударился виском — Ламия приложила руку, не дав ему удариться.

— Я знаю, — прорычала королева, отбирая бутылку в девушки, из которой она пыталась отмерить лекарство в чашку. — Никандр, выпей совсем немного.