Чтение онлайн

— В смысле — «бывшим»? — про собственный приговор я как-то пропустила мимо ушей. То, что меня обязательно надо убить или трахнуть — банальность, ради такой мелочи перебивать Бабку не стоило. Но про Витю — это важно.

— Ясен ствол, бывший. Или покойник, других вариантов нету. Или ты думала, Витька по головке погладят за невесту — ведьму? Мы не про хахаля твоего, а про тебя речь ведем. Покарать отступницу не мешало бы, но ты при рождении видать счастливый билетик вытянула. Казнить тебя тайно — несолидно, да и незачем. А казнить публично, перед всем честным ведьмовством, ту, что только что была Царицей Шабаша, непедагогично. Ну и да, еще и Орфей прав…

— Я всегда прав! — мявкнул кот, на нас принципиально не оглядываясь.

— Молчи, сволота, не перебивай! Орфей прав — трогательно. Даже меня проняло, как ты тут нюни распускала. Но изменять вековой порядок ради тебя одной не буду. Слишком опасно. Ведьмы за Судей замуж выходить не должны, и точка. Могут катастрофы случиться. Тебе ж самой счастье поперек горла встанет, если из-за тебя, например, землетрясение, и тысяч двадцать народу — аля-улю? Станет или нет?

— Станет… — прошептала я. Уже всем нутром чуяла — дело плохо.

— Ишь ты, совестливая…. — пробурчала Железная Палка — Плюсик в карму. Но к делу. Выбор, Люба. Можешь выйти замуж за своего Виктора, и уйти непоротой. Заплатишь за это колдовскими силами. То есть, путь ведьмы… того. Или можешь поплакать пару лет, и забыть твоего ухаря. Веремя лечит, дочка, все лечит. Тогда остаешься. Скажу по секрету, впереди может быть увлекательно. Не исключаю, что со временем сама станешь Бабкой. Смилостивиться даже не проси, нельзя.

«Выбирай себе дружок, один какой — нибудь кружок». Читала такой стищок в детстве? Про что он? Про то, что ведьмой и витькиной женой одновременно быть не получается. Слабовата ты, Люба, в коленках. Решай давай, не тяни.

— Кольцо на память оставьте, пожалуйста. — я только сейчас ощутила, как ужасно замерзла в этом подвале. Еще и мокрая насквозь.

— Кольцо оставим. В память о тетке Аграфене, талантлива была, да и ждала тебя сильно. Надеялась, а ты… Ну да ладно… решила, так чего уж. Заклинание Полета у тебя в памяти останется. Не рабочее, летать не сможешь. Надо на случай, если уж очень прижмет, уж совсем беда, пошепчешь над кольцом выйдешь со мной на связь, может поддержу морально.

— По пустякам бес-с-спокоить не советую, бабуся у нас нр-р-равная… — добавил свои пять копеек Орфей.

— Заткнись, четвероногое, без тебя тошно! — отрубила Железная Палка. — Иди уже, Люб. Мне и самой жаль, но иди. Долгие проводы — лишние слезы.

Мне было так больно и холодно, что обратной дороги до конспиративной квартиры я реально не помню. Что-то односложно отвечала Варьке. Что-то Вите. А хотела одного — добраться до постели и уснуть Желательно навсегда.

Люба спала двое суток, а потом, не открывая опухших глаз, пересказала мне разговор с их Наставницей. Тьфу, никак не могу отвыкнуть от судейских терминов. Конечно, я имел в виду — с Бабкой по прозвищу Железная Палка. Это был сильный удар. До меня как-то сразу дошло, в чем для нашей семьи разница между сообществами Судей и Ведьм.

Любу надо было спасать, вытягивать на поверхность. Варя Ржавиль поселилась у нас, спала на кухне, старательно делая вид, что не слышит ночных стонов и скрипов из нашей комнаты. Мы с Любой любили друг друга как сумасшедшие, жадно и много. Это сильнодействующее лекарство — яростный секс любящих, но без Варьки обойтись мы все равно не могли. Слишком глубокую рану получила Люба, а заниматься любовью вообще без перерыва не могут даже такие пылкие психи как мы. Как только Люба выходила из ванной после секса, Варя мгновенно подхватывала падающее знамя. Болтала как сорока, задавала кучу вопросов, требовала совета, поддержки, помочь нитку в иголку вставить — неважно что, но без остановки. Я помогал, как мог, хотя у мужчин такие утешительные хитрости получаются хуже. Мы ухаживали за Любой как за ребенком, и она потихонечку приходила в себя. Я привык к жизни в нашей норе, и будь моя воля, не выходил бы никуда. Но, увы, какими бы продвинутыми судьями-ведьмами мы не были, а наведываться в магазин за продуктами приходилось.

И однажды внешний мир расщедрился, мы получили подарок.

Я стоял в очереди к кассе, когда за спиной раздалось «Привет!» Радость в голосе говорящего была искренней, я знал точно, все-таки я волшебник. Сам я радоваться не спешил. Мне было страшно. Медленно прислушиваясь к скрипу собственных позвонков, я оглянулся.

Наставник улыбался мне широко и открыто. Без тени издевки, дружески и тепло.

— Наконец-то! — повторил он, когда мы удобно расположились в соседнем кафе. — Наконец-то я тебя нашел. Горжусь таким Учеником как ты, защиту от наблюдения и вторжения ты построил суперскую.

— Я старался, Наставник. Только прежде чем пожать оставшиеся на мою долю лавры, я бы хотел уточнить детали истории с картонным некромантом. И смертельной чарой, которой Вы меня, я и сам не пойму почему, не убили. Вы же пытались меня убить на крыльце лесного домика в Угличском районе?

— Обижаешь, Ученик. — беззлобно сказал Наставник, пригубливая крохотную фарфоровую чашечку. — Неплохой кофе, правда?

— Да хороший, но все-таки? Чем я вас обижаю? Я думал это вы — меня.

— Виктор, ты, правда, допускаешь, что я настолько постарел и выжил из ума, что не в состоянии элементарно убить человека? — Наставник накрыл мою ладонь своей, как-то по-особому непринужденно. Жест был настолько природным, что я даже не отдернул руки. Опасности явно не было, не от чего шарахаться. Он не колдовал, я был начеку, я бы почуял.

— По глазам вижу, что тебе неудобно за твои подозрения. И правильно. Если бы это была смертельная чара, ты бы тут не сидел. Я не покушался на твою жизнь. Сам подвергся магической атаке, еле отбился. А тебя зацепило краешком взрывной волны.

— Кто вас атаковал?

— Те, для кого я устроил спектакль с картонным некромантом в окне. Я не буду называть их имена, и причины ты должен понять, ты сам маг. Ведь ты не разглашаешь адрес твоего тайного убежища? Вот и я кое-что вынужден не разглашать. В свое время все узнаешь. Я хотел поговорить с тобой о другом, для того и искал.

– Слушаю, Наставник.

— Каникулы немножко затянулись. Учитывая высокий статус Лучшего Ученика, да еще и посетившего Шабаш, хотел бы предложить тебе выполнить особо важное задание.

— Ключевое слово здесь «предложить», и, поверьте, я это очень ценю. Я вынужден отклонить предложение. И более того — я хотел бы оставить сообщество Судей. Намерение карается?

— Да карается, смертью. Для обычных Судей. Но ты доказал свое право выбирать, ты можешь уйти свободно. При небольшом условии — я должен знать причину. Если я не сообщу о ней Совету Высших, тебя и твоих близких будут преследовать вопреки моей протекции. Итак?

— Я женюсь. На женщине, брак с которой несовместим с достоинством Судьи и противоречит Кодексу.

— Простолюдинка… — понимающе протянул Наставник, и у меня отлегло от сердца. Я старательно сканировал его мысли. Ни тени намека на догадку о ведьме!

— Ты не представляешь, как мне жаль терять такого Ученика, но… Любовь не переспоришь. В порядке исключения, я отпускаю тебя. Ты больше не Судья, но… я был к тебе привязан. Вот тебе свиток. При необходимости связаться со мной прочтешь, и тут же сожжешь. Может, поддержу в трудную минуту. Я тебя не осуждаю. Судья Судье не судья. Забавная шутка. Прости, мне пора. Дела.