Чтение онлайн

Острая боль пронизала голову, меня рвануло верх. Тащили за волосы, я орала, мертвецы орали, да что же это за ночь кошмарная, в конце-то концов!

Мужская рука перехватила меня за плечи, вторая за талию, и рванули вверх, уже аккуратнее. Виктор зажал меня под мышкой, как куклу. Он сидел верхом на гигантской пестрой птице, исполинские крылья поднимали ураган, грозивший сдуть нас вниз, в беснующуюся толпу мертвецов, и мы поднимались, мы летели вверх!

— Как это? — прошептала я, говорить уже не могла.

— Профессиональный интерес? — усмехнулся Виктор. — Я сообразил, что на кладбище не работает только боевая магия. Но ведь есть еще и небоевая? Уменьшил себя, вызвал сову, уменьшил и вытащил тебя. Все это не отонсится к боевым чарам. Виноват, сообразил в последний момент, но ведь успел же. Надеюсь, это меня извиняет, хотя бы частично. Я…

Я не могла слушать, что он там нес дальше, силы оставили. Мой герой понял, что я не усижу на нашей великолепной птице, так и держал под мышкой, как градусник.

— Надо же, и знать не знала, что это моя любимая поза. — подумала я, и наконец-то вырубилась.

Я открыла глаза и резко села в постели. Где я? За окном качались ветки плакучей березы, и буйствовало солнце. Оно разбросало теплые квадраты и прямоугольники по всей комнате. Обычной комнате с диваном, компом книжным шкафом и зеркалом. Никаких колдовских прибамбасов, пентаграмм, черепов и черных котов, не наблюдалось. Дверь на балкон удерживал обычный шпингалет, я с ходу определила, что она не заперта. Балкон не застекленный, открытый, уставленный ящиками с комнатными растениями. На застенок для ведьм никак не похоже, сбежать — раз плюнуть. Дверь открылась, и вошел Виктор.

Я инстинктивно натянула одеяло на грудь, и только тут заметила, что уже не голая, а в ночнушке. Боковым зрением зацепив зеркало, сообразила, что голова у меня вымыта, а на лице и шее никаких следов грязи и крови.

— Ну да, я помыл тебя и надел ночнушку. — пробасил Виктор. Я никогда не привыкну к этому паровозному гудку! С таким голосом ему в попы надо было идти, или в оперу, а не в Судьи!

— Опять мысли читаешь? — вскипела я — Ты меня мыл? Голую?! Раз девка без сознания, с ней можно, что хочешь делать, так что ли?

— Ну не бесись, Люб. — он присел на краешек стула у компа. Я попробую не читать твои мысли, хотя…. может, придется повязку на глазах носить. У тебя же все на лице крупными буквами написано, никакой магии не надо. А помыл я тебя правильно. Много, хотя и неопасных, но все-таки, ран и ссадин. Вся вымазана грязью, потом, трупным ядом. Заражение крови, конечно не тяжелая болезнь, вылечили бы, но что в нем хорошего?

Пока он гудел, я напряженно прислушивалась к своему телу. Он меня только мыл, или? Мне очень стыдно, но самой себе пришлось признаться, что если бы я мыла голого Виктора, тем более — без чувств… Вряд ли удержалась бы. Хоть пососала бы, не упускать же такой шикарный случай. А он, судя по ощущениям, обошелся со мной как светлый рыцарь с невинной школьницей, то есть никак. Я ему, наверное, и правда совсем не нравлюсь.

— Где я? — буркнула я. — В изоляторе для ведьм? Когда первый допрос?

— Не пори ерунды. Не могу тебе сказать, где ты. Я… немного повздорил с нашими. Думал, будут искать, Судьи на расправу скорые. Постарался отследить все возможные способы поиска. И обнаружил нечто, чего я понять не могу. Судьи ищут, очень-очень напряженно ищут. Но почему-то не столько меня, сколько тебя. Уверен, они время от времени пробиваются в твои мысли.

Я поежилась.

— Не бойся. — Виктор встал, будто намеревался подойти, и снова сел. — Не бойся, в целом я позаботился о твоей защите. Но там такие мастера… Как специалист я им во многом проигрываю. Вобщем, если ты мысленно назовешь место своего пребывания, это будет все равно, как если бы ты позвонила в нашу штаб — квартиру по телефону. Моментом прилетят, тогда можем и не отбиться. А пока ты сама не знаешь где ты, они могут искать до скончания века.

— Подожди, подожди…. — я спустила ноги с кровати. — Ты мне зубы не заговаривай. Вообще-то я чуть не погибла не просто так, а выполняя задание Бабки. Бабки, которую убили твои мерзкие приборы.

Виктор побледнел, я продолжала:

— Задание состояло в том, чтобы найти тебя, нарушителя границ Шабаша, и привести на Суд Ведьм.

Я злилась, чем дальше, тем больше, потому что точка на животе, точка которой когда-то коснулся возбужденный член Виктора, ожила, и кажется, собралась проплавить меня насквозь.

— В самом крайнем случае, я имею право ликвидировать тебя лично, что и собиралась сделать. Других выходов из положения не предусмотрено. А ты тут со мной в конспиративные квартиры играешь. Спаситель, блин. — закончила я.

Виктор окинул меня взглядом от босых ступней до макушки.

— Да, смерть вашей Наставницы все меняет. Держи. — Он достал из шкафа брюки, рубашку и свитер и кинул на кровать. Одевайся, и пойдем на этот ваш суд, не зря же ты за мной гонялась.

— Ты дурак что ли? — просипела я. — Это верный смертный приговор.

— Понятное дело. Но чего не сделаешь ради любви?

— Ты про что вообще?

— Ну, я тебя люблю. И противиться этому не в силах, да и не хочу. Видимо судьба. Ты разве не поняла? Ты же ведьма. Нас учили, что вы такие вещи чуете.

— Что ты сказал?

Точка на животе быстро расползалась, сантиметр за сантиметром захватывая мое тело.

Глаза Виктора стали круглыми как блюдца, рот по-детски раскрылся.

— Как? Ты? Ты — тоже? Получается что мы — истинная пара? Мы предназначены друг другу, мы — половинки единого целого?

Эта зараза опять читала мои мысли!

Он сгреб меня, и со мною на руках закружился по комнате, покрывая поцелуями лицо, шею, плечи и грудь…

Наверное, в эту секунду у меня температура подскочила до 40.Точка, точка на животе, я думала, что ты точка, а ты — запятая. За тобой должно последовать очень — очень многое.

Виктор осторожно положил меня на кровать. Я не видела, как он раздевался, лишь слышала шуршание падающей на пол одежды, оглушительное, как морской прибой. Сквозь щелочки прижмуренных век я следила, как по потолку бегут волны света — красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего, фиолетового, снова красного… В комнате не было источников света, не считать же, право, запыленную да еще и выключенную, люстру? А волны бежали, сливались, поглощали друг друга! Грохот собственного сердца оглушал меня, но я слышала, как струится воздух по моей коже, как очень-очень издалека проскрипывает какой-то сустав. Не понимая, что двигаюсь, я шевелила бедрами вверх-вниз, пальцы искали на простынях что-то очень важное для них, пальцев, но мне совершенно неизвестное. Моя промежность, захлебнувшаяся влагой уже от первого витькиного поцелуя, пылала как пионерский костер. Мир исчез, разлетелся на незнакомые разноцветные обломки. Я ждала: как только тело Виктора сольется с моим, я тоже расколюсь на кусочки, рассыплюсь тысячами бусин, которые уже никто и никогда не соберет.

Огромное и горячее надвигалось, и я широко, как изумленный ребенок, распахнула глаза. Вот он, нависший надо мной, мой Судья. Рельефные мыщцы груди, волна чуба — точь-в-точь как в видении, в заветной дубовой роще. Бледные пальцы мужчины сжали мои груди. Он изогнулся, как просыпающийся дракон, и опустился на меня. Член раздвигает, входит совсем чуть-чуть, и сразу выходит, я раскрываюсь навстречу, и он входит снова, теперь глубже, я обнимаю Судью руками и ногами, хочу прошептать, чтобы он не медлил, что я хочу глубже, но говорить не могу, слышу только свои стоны, а слов нет, а он входит глубже, еще глубже, еще..