Чтение онлайн

Позади гнилого юноши маячили с полдесятка фигур, на мой вкус чрезмерно живописных. Один — скелет, хаотично увешанный кусками плоти и истлевшими тряпками, другой — заросший заплесневелой бородой лохмач в ржавой кольчуге, третий — бурый, как сушеная груша, без лица, из одежды сохранивший только петлю на шее. Толстый слой мха и бурелома зашевелился сразу в трех местах, его толкали снизу! Разбрасывая куски грязи, высунулся на волю древний могильный крест, и упал. Вслед выбрался, надо полагать, владелец креста — нечто складчато-жирное с горящими по-волчьи глазами. Камень, возле которого я только что сидела, пошатнулся, как больной зуб. Сколько же их рвется вон из старых могил? И зачем?!

– В-вы, г-г-гусар? — пролепетала я. Я понимаю, что идиотка, но послушала бы я вас, какие мудрые мысли лично вы высказали бы в такой ситуации?

— К вашим ус-слугам… — вкрадчиво прошептал юноша — Поручш-шик Елис-с-саветградского гус-сарского полка, Меркулов. Пал под С-смоленском, ах-ах- ах бельфам- бельфам, в горячем бою с французами. Какая у вас… авантажная талия…

— Не прикасайтесь! — взвизгнула я — Что вы здесь делаете, если убиты под Смоленском, я вас спрашиваю?!

— После победы над корсиканским чудищем мой прах перевезен в родовое имение… позвольте ручку?

Гусар попытался схватить меня уже настойчивее, но я была начеку.

— Что вы себе позволяете, поручик?!!!

— Да чаво ты с ей нянькаешься?!! — рявкнул кривой мужик, вытягивая вперед руки с полуметровыми грязными ногтями — Вали ее!

И с неожиданной ловкостью кинулся мне в ноги.

Что может противопоставить абсолютно голая девушка толпе мужчин в глухом лесу? Вот-вот. Даже если мужчины мертвые, они все равно сильнее. Я бы врезала по ним боевыми чарами, да вот беда — чтобы колдовать, надо сосредоточиться. А извиваясь в руках вставших из могил мертвецов, это сделать весьма затруднительно.

Меня повалили и лапали за руки, лицо, ноги, грудь, ну и вообще… Юноша в ментике старательно раздвигал мои ноги.

Руки у оживших покойников были ледяные. От каждого прикосновения меня пронизывал неземной силы холод, мышцы мгновенно задубели, тело больше не служило мне. Да что там тело! Вместо крика (естественно, я истерически орала) из горла вырывалось бессильное сипение. Надо мной, над лесом, плыло бормотание, мне казалось, что оно заполонило все ночное небо:

— Горячая, теплая, восторг, восторг… аххх, я обжегся…. приятная, милая, тепленькая….

Вонь сгустилась такая, что у меня потемнело в глазах, но не настолько, чтобы не видеть — я в центре свалки. Кажется, они меня делят! О силы небесные и земные, зачем? Неужели мертвецы собираются меня насиловать? Они же мертвые, на фига им это?!

— Вс-с-се про-с-сто, с-сударыня… — остатки лица бывшего поручика Меркулова нависли над моим искривленным в немом крике ртом. Он понимал мое сипение! Он отвечал, вот ведь галантный какой…

— Мы — те, кто достаточною мерою не познал извес-с-стных утех при жизни… а хотело-с-сь, как хотелос-сь, как пылко хотело-с-сь… — булькал поручик, облизывая мое лицо. Язык у мерзавца, к сожалению, сохранился, хотя и вонял, как целый морг. — За чрезмерную по-х-хоть на-с-с и покарали… Мы не обретем покоя, пока не нас-с-сытимся живым теплом живой дамы… бельфам, бельфам… А в лесу с дамами, знаете ли афронт, да-ссс… И вот — вы… какой плезир… Дозвольте я начну-с-с…

К счастью, я не видела его члена, могу себе представить эту красоту. Однако почувствовала. Он медленно протискивался, холодный и скользкий… С беспощадной ясностью я поняла, что сию минуту потеряю сознание от отвращения, и уже никогда не очнусь. Замерзну насмерть под мертвыми телами. А они будут насыщаться моим гаснущим теплом, пока оно не кончится. Всем, кстати не хватит, явный избыток желающих.

— Поручик…. — просипела я — Я умираю… Дозвольте последнее желание, будьте милосердны с дамой.

— Капри — сс-сс дамы — закон — прошептал поручик, и хрипло залаял. Видимо это был потусторонний язык, его поняли. Десятки тискавших меня ледяных рук остановились. От этого стало еще холоднее, я напряглась, пытаясь удержать замерзающее сознание.

— Каково оно, желание ва-ш-шего теплого серд-ц-с-с-а, сударыня?

— Я хочу завизжать! Напоследок, один разочек!

— С-силь ву пле….

Сжимавший горло невидимый обруч разомкнулся, и я завизжала. Отчаянно, громко, как свинья.

— Виииииитяяяяяя!

О магия визга!

— Люба!!!

Насильники отпустили меня, и все разом повернулись на звук гулкого человеческого баса.

Я так офигела, что смогла приподняться на локтях. Я же на дне мироздания! В черной тьме, где кроме мертвецов — никого! И вдруг неземная музыка — мое имя, произнесенное живым мужчиной!

После ледяных ласк поручика Меркулова, я была бы счастлива любоваться Виктором всю оставшуюся жизнь, я была бы верная супруга и добродетельная мать! Но как раз любоваться было крайне неудобно. Виктора было почти не видно, его плотно окружили. Он гвоздил мертвяков вырванной с корнем молоденькой елкой. Надо запомнить на будущее — сердить его не стоит. В гневе Витя… скажем так, неприятен в общении. Во все стороны летели оторванные головы, хруст костей стоял такой, что даже лай мертвяков и витькин мат его не заглушали.

Люба, у тебя безупречный вкус! По сравнению с мужиком, в которого ты втюхалась, Геракл, Беофульф, Илья Муромец и Ланселот Озерный — щенки! И глупые мои слова насчет того, что Витя всегда появляется строго не вовремя, прошу считать несказанными! Дура была, каюсь! Какой там принц с хрустальной туфелькой в руках, какой Гарун-аль Рашид, способный подарить своей пэри половину подлунного мира, появлялись НАСТОЛЬКО ВОВРЕМЯ? Ви-тя! Ви-тя! Да-вай! Да-вай!

Конечно, я попыталась принять участие в бою, как могла, то есть поползла. И почти сразу провалились в могилу, где недавно дремал кто-то из моих мучителей. Здорово ушиблась о гроб, он сохранился на диво. Вот же невезуха! Выбраться из глубоченной ямины самостоятельно я сейчас точно не смогу! Попробовала сплести наипростейшее заклинание. Добилась, из носа пошла кровь.

Наверху загремел издевательский хохот. Смеялись мертвецы невероятно гнусаво и противно.

— Ты решил прибегнуть к колдовству, живой? — раздался голос поручика Меркулова. — Напрасно тратишь силы! Мы слишком давно лежим на этом кладбище, пространство, включая и астрал, переформировалось под наши нужды. У нас было время поразмыслить! Мы предвидели, что однажды столкнемся с дурнем, владеющим боевой магией! Здесь она не действует, позаботились заранее! Здесь наше царство! Бросай дурацкую дубину и дай тебя убить! Миг — и присоединишься к нам! Слово офицера, не пожалеешь! Слезай с дерева, не заставляй вырывать его с корнями!

Кажется обстановка наверху изменилась не в нашу пользу… Блин, что делать, как выбраться?

— Не действует боевая магия, кусок гнилого мяса? — бас Виктора звучал так, словно он сидел за офисным столом — Валите дерево. Мне будет интересно взглянуть, как работают те, кто не поумнел даже после смерти.

Ответом был шквал воя и лая, похоже, они пошли на штурм.

Отчаянно цепляясь за торчащие из стенок могилы гнилые корни, шлепаясь и ушибаясь о гадский гроб, я снова и снова царапалась вверх. Внезапно пришла идея! Я поставила гроб на попа «домиком». Если сумею взобраться на самый верх, может быть, дотянусь до краев проклятой ямы. Сработало! Сидя верхом на шаткой конструкции (вот никому не посоветую сидеть без трусов на дубовой доске!) я дотянулась до края могилы! Самым кончиком безымянного пальца, еще сантиметр и… само собой, гроб накренился и начал падать! Хор мертвецов грянул вовсе оглушительно, там, в мире живых, случилось что — то важное, решающее, а я тут падаю, как дебилка!