Чтение онлайн

Важный гость говорил о скором отъезде и желании увести Ясиню с собой. Мол де ему, Рогволоду, молодым половским князем твёрдо приказано не медлить с прибытием невесты и со свадьбой.

— Уж завтра обратно в Половск?! Ну как же так-то?! Не дело это… — протестующе воскликнул князь Борис. — Надобно же всё по чину сготовить: приданое собрать, соблюсти все обряды… Невместно мне, князю, выдавать дочь замуж в суматохе, точно какому-то деревенскому мужичью. Нет-нет, помилуй сват дорогой, но не могу я пойти на такое бесчестие! Седьмицу, аль чуть боле, надобно подождать…

— Нет у меня той седьмицы, — хмуро покачал головой Рогволод, украдкой покосившись на безмятежно потягивающего медовуху Вука, что сидел по его правую руку. — Нынче получил я недобрые вести из Полоцка. Неспокойно на берегах Двины. Латгалы и ливы подняли головы, отказываются платить дань. Не время нам с дружиною тут прохлаждаться. Ждёт меня Всеслав в Половске в самый короткий срок. Так что не обессудь, княже, но поутру отправляемся мы в путь.

Завздыхал, запричитал Борис от такого известия. Однако сидевшая слева от него Варвара, не проронившая до той поры ни слова, вдруг сменила угрюмое недовольство на ласковый взгляд. Накрыв руку князя своею мягкою ладонью, сладко улыбнулась она Борису,

— Не кручинься, дорогой муж. То не гора неодолимая, а малая соломинка на твоём пути. Коли надобно, пусть отправляется дорогой сват со славными витязями обратно в Полоцк. Что за беда? Мы чин чинарём соберём приданое, да и сами отвезём Ясеньку к жениху — Всеславу Брячеславовичу через единую седьмицу. Али нет у нас крепкой повозки, да быстрых лошадей?

По нраву пришлись Борису слова жены. С облегчением выдохнул он, улыбнулся,

— Ай и верно говоришь, княгинюшка! Всё по обычаям справим. Лучшую повозку дам и двух… Нет, трёх конных приставлю, Ясиню в Полоцк сопроводить. Что думаешь, Рогволод?

Задумчиво нахмурился старый князь, но опосля кивнул,

— На безрыбье и карась — щука. Раз невместно тебе, князь, утром же дочь с нами отправить — будь по-твоему. Только смотри, слова своего не нарушь! Ровно через седьмицу жду старшую дочь твою в Полоцке. А для надёжности, оставлю двух своих гридней, ей в охранники. Ты же, княже, береги девицу, как зеницу ока…

Услышав последние слова гостя, Ясиня тихонько усмехнулась и вскинула голову. Прямо взглянув на Рогволода, ошарашила его внезапным вопросом,

— А коли не сбережёт отец меня для половского князя? Коли изведут, аль отравят лихие люди, завистники, невесту Всеслава Брячиславовича?

Сомнение мелькнуло в прищуренном взоре Рогволода. Словно заново увидев Ясиню, оглядел он её решительное лицо и с угрозой в голосе проронил,

— А коли кто посмеет покуситься на невесту великого князя, то познает всю силу его ярости. Шедр и милостив Всеслав к друзьям, но не знает пощады для тех, кто предал его. Страшна будет месть князя, коли прознает он, что суженную его не уберегли. А того хуже — извели в родном доме…

— Да что ты, что ты, дорогой сват! Кто посмеет злоумышлять против княжны?! — разволновался Борис, стрельнув на Ясиню испуганным взглядом. — Как такое возможно?! И помыслить страшно о подобном несчастье! Уж поверь, князюшка, я дурного не допущу! Будет Ясенька у меня, что птичка в золотой клетке. Ни один лиходей и пальцем не тронет! Будь спокоен, привезу дочь к Всеславу Брячиславовичу в полном здравии! И весёлую свадьбу сыграем!

— Да будет так! — поднял полную чарку Рогволод и одним махом опустошил её…

Круглая, как сладкий, масляный блин луна уже давно заглядывала в оконца, когда Ясиня наконец вернулась в свою горницу. Сорвав с головы ненавистный, сверкающий венец, она выбралась из тяжёлых праздничных одежд и с облегчением осталась в одной исподней рубахе. С удовольствием потянулась и, стянув с шеи украшенную финифтью массивную золотую гривну, открыла скромную берестяную шкатулку. Замерла с украшением в руках и тихонько выдохнула,

— Ах, вот оно как…

Даренных Златой алых бус в шкатулке не было. Видать, решила, что незачем покойнице бусы — горько усмехнулась Ясиня, вспомнив, как вернувшись в свою светёлку днём, не нашла здесь злополучной миски с пирожками. Муторно, нехорошо стало ей от этих мыслей. Пусть не были они со Златой дружны, пусть не была добра младшая сестра к старшей, но Ясиня и помыслить не могла, что способна Златка на такое страшное злодейство.

Нудно, тягостно заныло сердце при мысли о безвинной, мучительной смерти Полкана. Чувствуя, что не в силах свободно дышать от сдававшей грудь печали, Ясиня тихонько, на цыпочках шагнула за дверь. Желая вдохнуть свежего, вольного воздуха, сделала несколько быстрых шагов по тёплым половицам и неловко уткнулась носом в твёрдую мужскую грудь.

— Ты чего это тут? — удивлённо выдохнула Ясиня, узнав золотоволосого молодца.

За весь пир Вук удостоил её всего нескольких насмешливых взглядов, больше помалкивая, время от времени прикладываясь к чарке, да рассеянно слушая застольные разговоры. Ясиню даже разобрала нежданная досада — вот бесстыжий! То не даёт девице прохода, а то будто и нет её вовсе! Ну да вольному — воля, да и не пристало сосватанной княжеской дочери вздыхать о каком-то дружиннике…

— Уезжаю я завтра рано поутру, — тихо прошептал молодец. Осторожно обхватив пальцами подбородок Ясини, поднял к себе её лицо так, чтобы их глаза встретились. — Попрощаться, вот, пришёл.

— Завтра… — эхом повторила девушка, внезапно осознав, что больше не увидит этих лукавых, обжигающих её, глаз.

— Через седьмицу я встречу тебя в Половске, — между тем деловито шептал Вук, не отрывая от Ясини взгляда. — Ты ведь будешь помнить обо мне?

— Буду, — честно призналась Ясиня, зачарованная потемневшей синевой его очей.

— Держись подальше от дурных людей! — с непривычной серьёзностью потребовал воин, точно имел на это право. — Береги себя! Пообещай мне.

Ясиня хотела отшутиться, кто ж их знает, кто дурной, а кто нет… Но вместо этого с той же серьёзностью кивнула,

— Обещаю.

Мягко притянув к себе, Вук наклонился к девушке и коснулся её губ нежным, коротким поцелуем. В нём было столько сладости, что Ясине и в голову не пришло оттолкнуть наглеца. Он отстранился сам, и мельком глянув в окно, внезапно нахмурился.

— А теперь ступай к себе в горницу. Запри дверь и не отпирай до утра! Что бы не услышала… Не отпирай дверь нынче ночью!

Ясиня хотела спросить, что за беды он боится, но её молодец уж беззвучно растворился в ночных тенях. Ясиня прислушалась, но не услышала даже скрипа половиц под мужскими сапогами. Всё было тихо и покойно в спящем княжеском тереме. Вдруг, откуда-то издалека, снаружи, разорвав хрупкую безмятежность ночи, донёсся жуткий звериный вой.

Ясиня вздрогнула и, вспомнив ночь Купалы, задрожала под тонкой рубахой. Ноги, спина покрылись ледяными мурашками. Не чувствуя ног, Ясиня бросилась в свою комнату, рывком заперла засов. Дрожа всем телом, она нырнула в постель, до самого носа натянула покрывало… и услышала новый вой. А следом отчаянный, дикий женский крик.