Чтение онлайн

— Ну что, хороша бабка?!

Тот зашипел, испуганно выгнул спину, а потом сердито фыркнул,

— Да чтоб тебя, окаянную! Напужала! Что это ты задумала, Ясинюшка?!

— А вот увидишь… — сверкнула ясными глазами старуха, подхватила метлу, стоящую у порога, и выскочила за дверь…

Не успела Ясиня углубиться в лес, как на полянку перед её избушкой, выкатилось трое испуганно галдящих, малого росточка деревенских пацанят. Лишь со второго взгляда разглядела княжна, что двое из ребятишек — взлохмаченные, круглоглазые мальчишки, а третья — махонькая девчонка, с растрепавшимися косицами. Увидев скрюченную, страшную старуху с метлой, дети разом замолкли. Распахнув глазёнки, потрясённо замерли посреди поляны. Лишь тот из мальчишек, что был поменьше ростом, всё размазывал слёзы по грязным щекам, да кривил от боли губы.

Мигом разобрав в чём тут дело, Ясиня чёрным от сажи пальцем поманила к себе белобрысого малыша.

— Поди-ка сюда, пострелёнок. Откель ты?

Жутковатой старухой нависла Ясиня над сторожко приблизившимся к ней, хлюпающим носом мальчишкой.

— Из Приречья мы, бабушка, — пропищал тот, с трудом сдерживая слёзы. — По грибы вот пошли…

— А чего вопил, как окаянный? — сурово спросила княжна.

— Да нога вот… — мальчонка рывком задрал штанину холщёвых порток, показывая «страшной бабке» длинную, заметно кровоточащую, рваную рану чуть ниже колена. — Не доглядел я, на сук напоролся.

— Хмм, вот оно как… — хмуро хмыкнула Ясиня, и нехотя распахнула дверь избы. — Ладно. Ты, малой, внутрь поди! А вы здесь обождите, — строго зыркнула княжна на двоих оставшихся перед избушкой детей. — И тихо тут, не шалить! А не то напущу на вас своего страшного кота — Баюна, с железными когтями!

Перепуганные до смерти детишки часто закивали, тараща на старуху круглые, словно блюдца, глазёнки.

— Как звать-то тебя? — спросила Ясиня, войдя в дом следом за мальчонкой.

Тот неуверенно огляделся в избе и поднял на «старуху» светло-синий взгляд.

— Ясень, — прозвучало чуть слышно.

— Да ладно?! Врёшь! — не сдержала изумления княжна.

— Стрибогом клянусь, так и кличут, бабушка! — затараторил малыш, испугавшись, что рассердил жуткую ведьму.

— Забавно, — покачала головой Ясиня, и принялась быстро доставать с полок туески с травами.

— А тебя, как звать, почтенная? — робко спросил гость.

— Яси… — не задумываясь пробормотала девушка, но кошачье фырчание с верху печки заставило её мигом прикусить язык, и быстро поправиться. — Ягиней зови.

Плеснув в миску воды из котелка, княжна кинула туда несколько щепоток бурого порошка, быстро размешала и, развернувшись к мальчику, деловито упёрла руки в бока.

— Ну, задирай штанину, сорванец!

Руки княжны сноровисто порхали над раной: обмыли кипячёной водой, насухо обтёрли, пока Ясиня напевно, вполголоса повторяла слова заговора крови из материнской книги. Прямо на глазах кровь из раны унялась, запеклась тёмной, жесткой коркой. Проверив, загустела ли мазь, девушка щедро смазала рану пахучей, зеленоватой кашицей. Гладя на бурую жижу, мальчонка брезгливо скривился. Заметив эту гримасу, Ясиня усмехнулась,

— Ты не гляди, что шибко вонюче, дурачок. Зато, через пару дней будешь скакать не хуже месячного козлёнка!

— Спасибо, бабушка! — пробормотал Ясень, смущенно опустив глаза.

— То-то же! — буркнула девушка, пониже опуская плат и пряча под ним довольную улыбку.

Плотно обмотав рану с наложенным лекарством чистой тряпицей, княжна подтолкнула мальчишку к двери.

— Нынче весь день и завтра до ночи — повязку не тронь, рану не мочи! Запомнил?! — Мальчик понятливо кивнул. — А мамке своей скажи, чтобы завтра, по первой росе, обмыла рану отваром дубовой коры, да обвязала чистой тряпицей. И так — всю седьмицу. Ясно?!

Пацанёнок снова торопливо кивнул и резвым колобком выкатился из домика. Ясиня следом за ним вышла на крыльцо и обвела медленным взглядом всех трёх ребятишек.

— Сами-то найдёте дорогу домой?

Те дружно затараторили, что дело-то плёвое, здесь напрямик, вдоль речки, через ельник и берёзовую рощу идти всего ничего…

— И запомните, — напутствовала Ясиня ребятишек страшным голосом, — ни словечка обо мне в деревне не молвите! Забудьте, что здесь побывали! Обо всём, что здесь видели — молчок! А коли кто болтать лишнее станет, так того болтуна я ночью тёмной в мешок запихну, к себе в избу принесу, на лопату посажу, да в печь засуну!

— Прям в самую печь? — зачарованно смотря на ужасную старуху, переспросил Ясень.

— Агась! — кровожадно заявила «ведьма» — Зажарю болтливого негодника, съем и все косточки обглодаю! А теперь — брысь отсюда!

С этими словами она замахнулась на малышню лохматой метлой. Для пущего эффекта на крыльцо выскочил Баюн: выгнув спину, выпустил когтии громко зашипел,

— Ар-ар-арр… Где эти вкусные деточки!

С громким визгом ребятня бросилась обратно в лес. Когда их крики растворились в сплетении деревьев, и полянка вновь погрузилась в благословенное умиротворение летнего вечера, Ясиня скинула с себя платок, тщательно умылась в ручье и присела на утлую деревянную скамейку возле крыльца. Задумчиво склонила голову, любуясь игрой солнечных лучей на ещё сочной листве. А потом взглянула на свернувшегося рядом, на лавочке, кота.

— Как думаешь, ребятня разболтает про меня?

— Тут и гадать нечего, — уверенно хмыкнул кот. — Как пить дать сегодня же по деревне разнесут байки по страшную ведьму, которая ест на ужин маленьких детей.

— Может и обойдётся… — вздохнула Ясиня, подперев рукой щёку.

Однако ж, не обошлось…

Первой ласточкой была Меланья, жена деревенского головы. С большим свёртком в руках, с опаской скользнула она на поляну, да и замерла перед избушкой «ведьмы», пугливо озираясь по сторонам. Ясиня спешно обернулась сгорбленной старухой, и с метлой в руках шагнула на крыльцо.

— Чё надобно?! — спросила резко, не по-доброму.

— Да вот ребёночек захворал, — дрожащим голосом проблеяла баба, испуганно прижимая к груди дитя. — Второй день огнём горит, грудь не берёт… Боюсь, помрёт, как мой первенец, в прошлом годе.

— А ко мне зачем явилась? — с напускной суровостью хмыкнула Ясиня.

— Да, говорят, ты, старая, особые травы и заговоры знаешь. Любые недуги вылечить можешь, — неуверенно выдохнула Меланья. — Прошу, спаси моё дитятко! А я тебе, вот… — Одним движением баба скинула заплечную суму на землю, и вывалила на траву разнообразную снедь. — В благодарность сальца, творога да лёпёшек сдобных тебе принесла. Коли мало, только скажи, принесу, что велишь! Только выходи моего Ждана!

Задумчиво глянув на испуганное, но преисполненное решимости лицо крестьянки, Ясиня обречённо вздохнула и протянула руки к младенцу.

— Давай сюда. Так и быть, гляну, что за хворь…

Осторожно передав «старухе» дитя, мать рассыпалась в благодарности, но Ясиня грубо оборвала её речь,

— Хорош языком трещать! Ты девка, сильно-то не надейся! Глянуть — гляну, коли смогу — помогу, но вылечить дитя обещания я тебе не дам! На всё воля богов. Жди здесь покуда… — кивнула она на скамейку у крыльца. — И не смей в окна подглядывать! Прокляну!