Чтение онлайн

И снова, зазвучали слова с неизменным «измена», и кто-то, вновь указывая чуть ли не в сторону затаившихся, прокричал:

"Литовцы.., литовцы..."

И точно. Абдах увидел, как недалеко выбросилось вверх походное знамя тех, кого называли.

"Вот это молодцы, - думал и хвалил про себя Абдах, - хорошо сработали!"

Но что это? Оттуда вдруг поднялись люди и с криками бросились на стены крепости. Их было так много, что эмир даже сбился со счета.

Но, их атака быстро захлебнулась, так как новый отряд оборонявшихся занял у въездных ворот выгодную позицию. Нападавшие падали, так и не достигнув стен крепости, а другие - падали уже внутри нее.

Но, и ряды оборонявшихся немного ослабели. И сопротивление постепенно перешло в рукопашную схватку.

"Теперь ясно, что нападавшие были действительно литовцами, а те поляками, но где же в таком случае Мюр?" - думал напряженно эмир, пока еще выжидая удобный случай для нападения.

И вот, загадка разрешилась сама собой. Пока оборонявшиеся, разделившись на две основные группы, оказывали сопротивление и тем, и тем - грянули настоящие выстрелы, то есть тех притаившихся где-то там в стороне от основных сил людей, так любезно посланных эмиром искуплять свою вину.

И вновь, ряды оборонявшихся дрогнули.

Теперь было и вовсе не понятно, откуда и кто нападает. Они в панике метались по двору крепости-дворца, и пытались хоть как-то спасти свою жизнь и жизнь тех, кого они защищали.

Сначала литовцы и поляки не поняли всего происходящего, ибо в общей кутерьме ничего не было видно, но когда и те, и другие пробились внутрь, а по ним велась снаружи стрельба, то поняли куда попали.

И это, как оказалось, и решило исход всего сражения. Наступавшие и оборонявшиеся сбились в одну кучу, то и дело шпыняя друг друга саблями и стреляя в упор, а по ним во всю палили из своих аркебуз торговцы Мюра.

"Вот теперь и наша очередь", - тихо проговорил эмир, и хотел уже было дать команду на атаку, но его немного опередил огромный взрыв внутри самого дворца, а затем поочередно в отдельных строениях крепости.

Густой черный дым повалил в небо.

Взрывная волна подбросила массу чьих-то тел и опустила уже в разорванном виде на землю.

Как только слегка прояснилось, Абдах взмахнул своим флажком, и по цепи загрохотала серия выстрелов, укладывая на землю последних, кто остался в живых от взрыва.

– Вперед, на стену,- крикнул эмир, вставая во весь рост и уводя вперед своих аскеров.

Торговцы смело последовали за ним. Огромный взрыв почти оглушил их, но дал возможность не одолевать стену, а пройти в образовавшуюся в ней дыру.

То и дело, стреляя на ходу, а затем, отбрасывая ружья в сторону, воины бросались на уцелевших врагов. Их было мало, но и оборонявшихся тоже.

И спустя минут двадцать, все было закончено.

Прогрохотал где-то последний взрыв,и за ним наступила мертвая тишина.

Уже не было врагов, и только огромное количество человеческих тел напоминало о том, что только полчаса назад это были живые люди, и так же, как все, могли ходить и сопротивляться кому угодно.

Но, то было немного назад, а сейчас эмир молча стоял посреди почти ровной поверхности дворца и среди множества вражеских тел.

Его окружали воины и те же торговцы, которых теперь вполне законно можно было назвать таковыми.

От самих зданий почти ничего не осталось. Все было взорвано, и огромные глыбы камней валялись повсюду и почему-то дымились. Казалось, они тоже хотят взорваться, чтобы больше не напоминать о себе никогда.

Абдах мрачно созерцал эту картину, и непонятные мысли окружали его голову.

Ему было жаль сам дворец, так как здесь он провел свое детство и годы юности. Но, с другой стороны, сейчас он был уже памятью о пристанище его врагов.

Чему отдать предпочтение и отстраивать ли его вновь?

Так и не найдя ответа на свой вопрос, эмир двинулся внутрь навстречу к спешившим соратникам по борьбе.

То был Мюр и часть уцелевших в битве торговцев. Они не жаловались, хотя многие были ранены и даже искалечены.

Это война, а она не любит жалости, ибо тогда жалость превращается мертвой вдвойне. И лишь спустя минут пять, эмир увидел того, кого и хотел.

Это был его охранник и настоящий друг, не потерявший веру как в себя, так и в него самого. Это был Абу.

Он шел издалека, немного шатаясь и даже чуть спотыкаясь.

В руке он держал ятаган и крепко держался за плечо Артуза. Абу был ранен и какой-то весь обугленный. Клочки рваной одежды торчали со всех сторон, но охранник хранил жуткое молчание.

"Неужели снова?
– всполошился Абдах, - нет, этого не должно повториться".

 Но, подойдя ближе, Абу заговорил, как и подобает воину.

 - Великий эмир, я выполнил твое указание и теперь гожусь разве что для .., - а для чего, ему договорить не удалось.

Голова его понуро упала, и глаза закрылись. Только теперь, подойдя ближе, эмир обратил внимание на его рану, которая находилась на груди.

Это было сплошное человеческое мясо, немного обуглившееся и слегка обжарившееся.

Абдах отвернул голову в сторону и отошел. Он понял - это все. Нет больше верного ему охранника и нет больше Абу.

О, Аллах! Зачем ты лишаешь меня таких людей?

3ачем подгоняешь меня самого к этому?

Нет. Я больше не могу, не вынесу всего этого.

И эмир отошел еще дальше в сторону дымящегося здания. А Артуз так и стоял, держа у себя на плече уже холодную руку Абу, и не решающийся сбросить ее со своей шеи.

Стояли и те, кто окружал эмира, и не понимали, от чего тот отошел в сторону, ибо им это было понятно по-другому.

Шла война, а она не обходилась без потерь и порой уходили даже самые достойные их уважения. Но, это не мешало идти дальше и продолжать проливать кровь.

Абдах, казалось, вовсе потерял контроль.

Ему хотелось плакать и рыдать. От чего - он сам не мог понять, и он уходил, и уходил все дальше и дальше вглубь того же дымящегося здания, совсем не обращая внимания ни на что.

Никто не последовал за ним. Им, наконец, стало ясно, что эмир потерял кого-то больше, чем просто охранника.