Чтение онлайн

Органы военной контрразведки в Военно-морском флоте были реорганизованы в самостоятельную структуру – 3-е Управление Наркомата ВМФ в феврале 1941 года. К началу войны флотские особисты осуществляли оперативное обслуживание флотов и флотилий, с кораблями, морской авиацией, береговой обороной и пр. Ведением следствия по делам арестованных моряков в 3-м управлении НКВМФ занималась следственная часть под руководством майора государственной безопасности Николая Ивановича Макарова.

В ведение НКВД флотская контрразведка была передана позже аналогичных структур РККА. Постановлением ГКО № 1120-сс от 10 января 1942 года 3-е управление НК ВМФ было преобразовано в 9-й отдел Управления особых отделов НКВД во главе с новым руководителем – майором госбезопасности Петром Андреевичем Гладковым – бывшим начальником Особого отдела Карельского фронта, знакомого с флотской спецификой по опыту сотрудничества с чекистами Северного флота.

Поскольку о подвигах наших флотских чекистов в тылу немцев и румын за этот период до сих пор не упоминалось, остается предположить, что занимались они основной работой «по специальности» в частях и соединениях флота. Соответствующие отчеты дают нам представление об этом периоде: только за период с 15-го октября по 30-е декабря 1941 года заградительными отрядами и специальными комендатурами было задержано более 4 тысяч человек, из них расстреляно более 200 моряков. Есть все основания предполагать, что в это число попали только те моряки, чьи проступки были официально расследованы. Кстати, информация об использовании заградительных отрядов осенью и зимой 1941-1942 гг. в боях под Севастополем постоянно оспаривается не только исследователями-историками но и самими участниками событий. Если речь идет о заградительных отрядах, входящих в сферу деятельности Особого отдела ЧФ, то в их «поле зрения» теоретически могли попасть лишь моряки бригад морской пехоты, кораблей (?), морской авиации, личный состав береговых батарей и различных флотских подразделений, обеспечивающих рубежи обороны. В разные периоды обороны Севастополя на позициях находились 2-3 бригады морской пехоты, 1-2 полка и 3-4 отдельных батальона. С учетом средств усиления это не более 10 тысяч человек. Даже если предположить, что в отчет попали моряки, задержанные в период с октября 1941 года по июнь 1942 года, и то цифра эта поражает своей кровожадной сущностью.

Стала доступна информация о том, что в деятельности черноморских чекистов «…не обошлось без нарушений законности, за что и были наказаны руководители контрразведки, как на флоте, так и в центральном аппарате в Москве...».

В январе 1942 года в Севастополе произошло, казалось бы, незаметное для осажденного города-крепости событие: приехавшими из Москвы «товарищами» были арестованы начальник Особого отдела Черноморского флота бригадный комиссар Михаил Михайлович Кудрявцев и его заместитель батальонный комиссар Петр Яковлевич Петровский. Чем же так отличились эти ответственные чекисты, что по результатам расследования их «героической» (?) деятельности был снят с занимаемой должности и отдан под суд их непосредственный начальник в Москве дивизионный комиссар Андрей Иванович Петров?

Расследование было длительным и, судя по всему, объективным. В январе 1943 года дивизионный комиссар Петров Особым совещанием при НКВД осужден на 3 года заключения в лагере (с использованием на административно-хозяйственной работе). В обвинении отмечалось: «…за преступную практику применения извращенных методов в следствии (избиение арестованных, вымогательство вымышленных показаний) и искусственное заведение дел об антисоветских организациях». Вместе с Петровым были осуждены руководители Особого отдела Черноморского флота: бригадный комиссар Михаил Михайлович Кудрявцев и батальонный комиссар Петр Яковлевич Петровский.

Логично предположить, что безобразные явления, выявленные в работе особого отдела Черноморского флота, способствовали последующей реорганизации названной структуры в масштабе всего Военно-морского флота.

Существовало двойное подчинение особых отделов. Так, начальник Особого отдела флота подчинялся члену военного совета флота и своему московскому руководству. Особые отделы корабельных соединений и береговых частей подчинялись начальнику Особого отдела флота и комиссару своего соединения. Уполномоченные Особого отдела на кораблях – своему начальству по линии Особого отдела и комиссару корабля. По логике вещей, за безобразия, творившиеся в Особом отделе Черноморского флота, должны были строго спросить с дивизионного комиссара Кулакова и адмирала Октябрьского.

ПЕРИОД МЕЖДУ ВТОРЫМ И ТРЕТЬИМ ШТУРМАМИ

Несмотря на то, что январь-май 1942 г. севастопольской обороны именуется в советской литературе «затишьем« потери наших войск в Севастополе в этот период были, фактически, очень высоки, особенно в начальный период с января по март 1942 г. Интересно то, что потери, которые понесли защитники Севастополя в ходе этих боев, во всех советских источниках стараются скрыть. Старались опустить описание этих боев даже их непосредственные руководители. Причина проста: так же как и на Керченском плацдарме, имея все необходимые средства, командование СОР и Крымского фронта, беспощадно расходуя людей в плохо организованных атаках, оказалось не в состоянии выполнить поставленные задачи. Причем в их мемуарах встречается и откровенное лукавство и подтасовка фактов, хотя по остальным периодам обороны авторы описывают события очень точно и доходчиво.

Так, например, описывает события этого периода И.А. Ласкин, командир 172-й стрелковой дивизии: «В январе 1942 года под Севастополем возникло такое равновесие сил, когда ни одна из сторон не в состоянии была проводить наступательные действия с решительной целью. Наступило фронтовое затишье, длившееся до мая. Ранней весной командарм И.Е. Петров при встрече с нами сказал: «Наши войска в Крыму наступления не проводят. А немцы вошли в Крым не для отсидки и будут только наступать. За передышку они, безусловно, накопили силы. Севастополь же три месяца, в сущности, не получал ни пополнения, ни боеприпасов. Враг это знает. Встает вопрос, где он будет проводить наступление. Не исключена возможность, что Манштейн решит вначале разделаться с Севастополем, чтобы потом бросить все силы на керченскую группировку. Поэтому мы должны усиленно укрепляться и всегда держать себя в готовности к отражению наступления врага. 30 марта 1942 года генерал Петров издал приказ, в котором требовал от войск укреплять позиции и подступы к городу». И все: никаких тебе событий между январем и мартом.

Но события были, И.А. Ласкин не мог о них не знать, его дивизия принимала в боях непосредственное участие. Давайте рассмотрим, что же происходило в этот период. События первых дней 1942 года в мемуарах П.А. Моргунова описываются так: «1 января части вели бои за улучшение позиций и возвращение отдельных участков обороны, оставленных ранее. Противник оказывал упорное и сильное сопротивление...». Примерно так же описываются события в других наших источниках.

Немцы об этих событиях пишут иначе. «В конце дня 31 декабря мы узнали от посыльного, что фронт будет отходить назад и занимаемый нами участок предстоит оставить. Ночью мы перетащили нашу пушку через насыпь и двинулись по дороге, ведущей на северо-восток в сторону деревни Камышлы. После нескольких часов пути мы прибыли на только что созданные передовые рубежи и к утру были на месте сбора роты. Вначале мы не понимали, почему понадобилось отдавать такую большую территорию, за которую мы так дорого заплатили кровью своих товарищей. За дни Рождества две штурмовые дивизии проникли глубоко внутрь занятой русскими территории. С наших самых передовых позиций по ночам мы могли расслышать предупреждающие о тумане сирены с русских кораблей в Северной бухте, «дороге жизни» для врага. Эти глубокие клинья оставили наши фланги опасно обнаженными для ударов врага, который продолжал получать подкрепление морем. Поэтому линия фронта была выпрямлена, чтобы исключить возможность быть отрезанными от главных сил» (Г. Бидерман)

«...Героизм немецких солдат произвел такое впечатление на большевиков, что они на нашем участке еще трое суток не решались занять оставленные нами окопы...» (В. Мюллер). Но это воспоминания немецких военнослужащих, которые воевали в 4-м секторе. В 1-м секторе ситуация была несколько иной. Получив сообщение о начале Керченско-Феодосийской десантной операции, начальники секторов решили предпринять активные действия, причем общего плана не было. СОР и его командование оказалось не готово предпринять активные наступательные действия сосредоточенно, на одном участке. Вместо этого каждый комендант сектора действовал самостоятельно. Зачастую в секторах решения о наступлении принимали даже не коменданты секторов, а командиры полков. Артподготовка чаще всего не производилась, атаки не были поддержаны авиацией, а большинство атак велись недостаточными силами, что привело к распылению сил и большим потерям. Обратимся к сводкам и боевым донесениям тех дней. «В 1-м секторе батальон полка НКВД и 3-й батальон 1330-го стрелкового полка атаковали с целью овладения высотой 212.1, но встреченные сильным минометным и артиллерийским огнем были вынуждены отойти к концу дня на исходный рубеж». Это официальное описание событий. Что же происходило на самом деле?

Действительно, 1-го января, в разное время, батальоны сводного полка НКВД и 1330-го полка попытались улучшить свои позиции. Полк НКВД (он еще не был 456-м, и никогда не назывался официально «пограничным») держался только в границах старой Балаклавы. В новогоднюю ночь было решено отбить Генуэзскую башню и по возможности, высоту 212.1 со старым фортом. Как и когда удалось захватить немецким войскам обрывистый склон с Генуэзской крепостью в исторической литературе не упоминается. Для атаки выделили всего три роты, но атака была неплохо спланирована командиром полка майором Г.А. Рубцовым. Она была поручена батальону под командованием майора И.В. Кекало. «Первой штурмовала Генуэзскую крепость рота капитана Самуила Блоха. С командного пункта было отчетливо видно как поднимались пограничники по горным склонам – путь их был отмечен мертвыми телами и бурыми пятнами крови, которые отчетливо виднелись на снегу. Капитан Самуил Блох был тяжело ранен и его сменил политрук Курский. Атаку Курского поддержали две роты: 6-я – капитана Черванева и 4-я – лейтенанта Ростислава Крайнова. Немцы защищались отчаянно и умело. Больше того, они контратаковали большими силами и стали теснить пограничников вниз: вот-вот они на «плечах» капитана Черванева ворвуться в Балаклаву... Но бойцы взвода лейтенанта Шаронова, поднявшись по скале с тыла, сняли часовых и атаковали в спину обороняющихся немецких войск. Пользуясь растерянностью фашистов, лейтенант Крайнов захватил сходу две башни Генуэзской крепости. А пограничники взвода Сысуева и Баранова, поддержанные минометами Комарова, тоже ворвались в крепость. Взводы Целовальникова и Козленкова подобрались к левой стороне крепости и стали теснить немцев к морю…».

А вот развития атаки не получилось, ворваться на плечах у немцев в форт не удалось и фактор внезапности был утерян. Атакующие бойцы полка НКВД были прижаты к земле минометным и пулеметным огнем, пришлось отойти к балке Кефало-вриси. Для атаки на высоту 212.1 уже не хватило сил, три атакующих роты потеряли в общей сложности 152 человека – треть личного состава. Т.е. сводный полк НКВД отошел не на исходные позиции, Генуэзская крепость осталась за защитниками Севастополя. Около 11 часов 1-го января 1330-й полк попытался отрезать немецкие войска на высоте 212.1, захватив «Южный» форт на высоте 386.6. Направление удара было выбрано исключительно удачно, в случае захвата форта «Южный», удерживаемый немецкими войсками форт «Северный», был бы отрезан от позиции немецких войск. Численность оборонявшихся в форте немцев была около батальона, поэтому атаковать на этом направлении нужно было силами не менее полка. Но атаковал ее наш неполный батальон (командир – старший лейтенант Г.М. Говорунов), и... без артиллерийской подготовки. Понеся значительные потери, батальон вынужден был отступить. В некоторых источниках указывается на то, что атаку поддерживал своим огнем 51-й артполк, но эти данные не подтверждаются. Кроме того, 1-го января 1942 г. в 51-м полку на 8 орудий было всего 12 снарядов. Повторная атака также успеха не имела. Удалось захватить только небольшое недостроенное укрепление над совхозом «Благодать». Немецкие войска, не испытывая недостатка в боеприпасах, легко отбили все последующие атаки советских войск, нанеся им значительные потери.