Чтение онлайн

Однако Ливонская война на этом не закончилась. Швеция, воспользовавшись походом Батория на Псков, изгнала русские войска из Эстонии, овладела Нарвой, а затем, перейдя на русскую территорию, взяла Иван-город, Ям-город и Копорье. Угроза нависла над Псковом и Новгородом. Но шведы к этому времени уже выдохлись. К несчастью, и Иван Грозный не мог прислать дополнительных войск для исправления положения, так как обстоятельства вынуждали его заниматься делами на Средней Волге, где черемисы в очередной раз подняли восстание. В итоге перемирие, заключенное со Швецией в августе 1583 года, стало последним правовым актом, в котором были зафиксированы плачевные результаты Ливонской войны. Согласно этому договору мы не только ничего не приобретали, но и теряли часть своей прежней территории, а именно Копорье с Иван-городом и Ям-городом.

Так бесславно закончилась война, длившаяся почти четверть века, унесшая десятки, если не сотни тысяч человеческих жизней и причинившая страдания жителям этого края. По существу, внешняя политика Ивана Грозного потерпела сокрушительное поражение. Она истощила внутренние силы России. Замахнувшись на «окна в Европу», мы лишились даже «форточки» — Иван-города. Дружественная одно время Швеция превратилась в злейшего врага, Украина и Белоруссия вошли в состав укрепившейся Речи Посполитой, грозно нависшей над нашими западными границами. Репутация страны, совершившей агрессию и потерпевшей поражение, надолго закрепилось за Московской Русью.

Последние годы царствования Ивана Грозного проходили под угрозой нового нашествия Стефана Батория, мечтавшего о покорении всего Московского царства, в условиях непрекращающихся бунтов на Средней Волге и опустошительных набегов ногайцев в район Алатыря, Коломны, Белева, Новосиля, в напрасных хлопотах о новой женитьбе — теперь уже на родственнице английской королевы Марии Гастингс.

Но судьбе было угодно, чтобы царствование это завершилось на хорошей ноте. «Новое Царство послал Бог России». Промыслом потомков крещеного золотоордынского мурзы — купцов Строгановых, отвагой и организаторскими способностями Ермака Тимофеевича, мужеством и храбростью донских казаков и наемников из числа русских татар, немецких и ливонских пленников, выкупленных Строгановыми у возвращавшихся с Ливонской войны ногайцев, произошло первое покорение Сибири.

Отряд численностью 840 человек отправился в это исключительно рискованное предприятие 1 сентября 1581 года, как раз когда Стефан Баторий только начинал осаду Пскова. Их путь пролегал по рекам Чусовая и Серебряная до Уральского хребта. Потом они волоком перетащили ладьи на реку Журавли и сплавились по ней до Тагила, а затем и до Туры, где на месте нынешнего Туринска стоял городок князя Епанчи. Вот у этого городка и произошло первое сражение русских землепроходцев и коренного населения Западной Сибири. Напуганные грохотом пушек, татары бежали, а на месте городка остались развалины и головешки. Затем были бои в урочище Бабасан на берегу Тобола, в окрестностях Карачинского озера, но самая важная, самая решительная битва состоялась 23 октября на реке Иртыш под горой Чувашьей, преграждавшей путь к столице Сибирского царства Искеру (Сибирь). С татарской стороны битвой руководили сам хан Кучум и его племянник Маметкул. Численный перевес был явно на стороне сибирских татар, но огнестрельное оружие и стойкость казаков, литовцев и немцев, их организованность и профессионализм обеспечили победу и на этот раз. Двадцать шестого октября, через неполных два месяца с начала кампании, Ермак торжественно вступил в безлюдную столицу. Спустя несколько дней к нему явились остяки со своим князем Боаром — присягнули на верность «белому» царю. За ними последовали вогульские князья Ишбердей и Суклема, множество татарских мурз, соглашавшихся платить дань в надежде на покровительство пришельцев.

Летом 1582 года Ермак продолжил освоение новых земель. С частью своих людей он пошел в северном направлении по Иртышу, по пути покоряя где силой, а где только угрозой ее применить другие татарские, остяцкие и вогульские улусы и городки. Дойдя до Оби, Ермак взял главный остяцкий город Назым, привел к присяге местное население, после чего с чувством выполненного долга возвратился в сибирскую столицу.

Настало время триумфа. В 1583 году из Москвы пришла царская грамота о «вечном забвении старых вин и вечной благодарности России за важную услугу», а с ней награды, почести, подарки. Прибыли воевода князь Семен Болховский с 500 стрельцами и дьяк Иван Глухов.

После этого удача отвернулась от «князя Сибирского», как назвал Ермака Иван Грозный в своей грамоте. Зима 1583/84 года выдалась на редкость тяжелой: цинга, голод, болезни, жестокие морозы да к тому же партизанские действия аборигенов уполовинили русское воинство, а коварство князя Карачи лишило атамана верного сподвижника Ивана Кольцо и еще сорока донских казаков. После этого предательского убийства все ранее покоренные улусы восстали на россиян и, благодаря своему многолюдному скоплению, заперли их в осажденном Искере. Ермака и его дружину спасла только смелая ночная вылазка отчаянных казаков на стан князя Карачи, которая позволила внести замешательство в ряды нападавших, а уже совместные действия охотников и крепостного гарнизона обратили их в бегство.

Бунт подавили, но дни Ермака, а вместе с ним и его экспедиции тем не менее были сочтены. В ночь на 5 августа 1584 года Ермак Тимофеевич, а вместе с ним и 50 казаков пали в ночном бою на берегу Иртыша. Это событие привело к тому, что оставшиеся россияне, опасаясь за собственную судьбу, решили покинуть Сибирь. Пятнадцатого августа около 150 человек (все, что осталось от стрелецкого отряда, дружины Ермака и иностранных наемников купцов Строгановых) отправились в обратный путь.

Может сложиться впечатление, что воинский труд, гибель людей оказались напрасными. Это не так: дорога в Сибирь была проторена; силы татар взвешены и сочтены явно недостаточными для того, чтобы им удалось сохранить за собой этот большой край, поэтому дело Ермака Тимофеевича — бывшего казачьего атамана, когда-то промышлявшего «зипуны» на Волге и Дону, — подхватили государевы люди. Через год в Сибирь был направлен воевода Иван Мансуров с сотней стрельцов, со временем к ним присоединялись все новые и новые отряды. В 1586 году они уже возводят крепость Тюмень, на следующий год — Тобольск, а чуть позже — Пелым, Березов, Обдорск, Сургут, Нарым, Томск и другие. Богатство России стало прирастать Сибирью. По утверждению Н. М. Карамзина, уже «около 1586 года Сибирь доставляла в казну 200 000 соболей, 10 000 лисиц черных и 500 000 белок», не считая бобров и горностаев.

Но этого Иван Грозный уже не застал. Он умер 18 марта 1584 года, объявив своим наследником царевича Федора.

Умирая, Иван Грозный назначил своему наследнику Федору Иоанновичу целый регентский совет, состоящий из пяти преданных ему вельмож. В эту Верховную думу вошли: князь Иван Мстиславский — троюродный брат нового царя; Никита Романович Юрьев — его дядя по матери; князь Иван Шуйский — знаменитый защитник Пскова; Иоаннов любимец — хитрый решительный и честолюбивый Богдан Бельский, воспитатель царевича Дмитрия, а также царский шурин Борис Федорович Годунов.

Как и при любой другой смене власти, это царствование началось с репрессий. В первую же ночь к вдовствующей царице Марии Нагой, царевичу Дмитрию и их родственникам была приставлена стража, а их возможных приспешников и людей, неугодных новой пятибоярщине, выслали из Москвы или посадили в тюрьмы. На следующий день высшие сановники Московского царства присягнули на верность новому царю, а опасное семейство Нагих было сослано в город Углич, определенный еще Иваном Грозным как собственный удел его младшего сына. Бельский со своим воспитанником не поехал, что дало основание подозревать его в интриге против Федора и желании стать единоличным регентом-правителем, в случае его замены на малолетнего Дмитрия. Хотя было и другое подозрение: якобы Бельский хотел возвести на престол Бориса Годунова, своего друга и советника. Насколько были обоснованы эти предположения, судить сложно, тем не менее они дали повод к тому, чтобы удалить его из Москвы назначением на воеводство в Нижний Новгород.

По прошествии шестинедельного траура по усопшему венценосцу состоялось венчание на царство Федора Иоанновича, сопровождавшееся невиданными милостями с его стороны: были уменьшены налоги, возвращены свобода и достояние опальным вельможам, без выкупа отпущены военнопленные, герою Пскова Ивану Шуйскому пожаловали все доходы этого города, а большая группа царедворцев получила боярские звания. Но самыми большими милостями был осыпан Борис Годунов — он и конюший, и ближний великий боярин, и наместник Казанского и Астраханского царств. Беспримерными были и его доходы. Как отмечали современники, Годунов только за свой счет мог выставить 100-тысячную армию.

Во главе регентского совета первое время находился боярин Никита Романович, но тяжелый инсульт свел его в могилу. Умирая, он взял клятву с Бориса Годунова, что тот будет покровительствовать его пятерым сыновьям — молодым братьям «Никитичам», как их называли в народе. Эта смерть обострила дворцовые интриги. Кто был их инициатором, неизвестно, но последующим поколениям россиян настойчиво внедрялась мысль, что именно представители древних княжеских и боярских родов решили избавиться от не в меру честолюбивого и удачливого Годунова. Существует версия, согласно которой бояре планировали даже физически устранить фаворита. Роль «подсадной утки» в этой комбинации должен был взять на себя князь Иван Мстиславский — троюродный брат царя Федора и названый отец самого Бориса. Ему надлежало заманить Годунова к себе на пир, во время которого предполагалось передать царского шурина в руки убийц. Заговор вскрылся. Иван Мстиславский из первосоветника Боярской думы в одночасье превратился в монаха Кирилло-Белозерского монастыря, а его соумышленники (Воротынские, Головины) были заключены в темницу или сосланы в дальние от столицы места. Без наказания остались лишь Шуйские — то ли по ходатайству митрополита, то ли за отсутствием бесспорных улик.